Снег скроет все следы

- Слушай, может, поговоришь с этим рыжим? Мне надо знать, есть ли у Скарамуччи девушка или нет. Он мне с седьмого класса нравится!        У Моны всё-таки получилось затащить Люмин и Кэ Цин в туалет, заставив их прогулять физкультуру. Далось ей это тяжело, потому что её подруги – чёртовы перфекционистки с синдромом отличниц, для которых важно получить лучшую оценку в классе и услышать похвалу классного руководителя по поводу отличной посещаемости. Зачем? Девушки и сами того не знали.        Сейчас Мегистус расположилась на подоконнике, а Кэ Цин с Люмин – на полу. Для Моны было важно выдыхать пар в открытое окно, чтобы не задымить весь туалет.        - Спроси сама, - поморщилась Люмин. Ноги затекли, а в стопах неприятно закололо.        - Вы же хорошо общаетесь! – Мона вскинула руки, грозясь уронить электронную сигарету.        - Мона, я не стану интересоваться у друга моего брата, нет ли случайно у его друга девушки, потому что «ой, извини, я для подруги спрашиваю», - фыркнула блондинка. Кэ Цин улыбнулась. Всё это звучало как чёртова Санта-Барбара.        Девушка недовольно откинула хвостики назад и замолчала, делая тягу.        - Кстати, слышали, что недавно Фатуи выкинули? – как бы между делом спросила она. Люмин и Кэ Цин переглянулись. Так получилось, что они вместе жили неподалёку с самого детства. Затем пошли в один первый класс и так и продержались до десятого. Их связывали крепкие узы, поэтому дела Фатуи касались не только Люмин и её близнеца.        - Ну? – в ожидании спросила Кэ Цин. Если честно, из туалетных сплетен и слухов ничего хорошего не выходило.        Мона перешла на шёпот:        - Эти ребята, вроде, вчера заигрались и пырнули ножом какую-то женщину. Полиция предъявить ничего не смогла. Рядом в поздний час ошивалась шпана мелкая, их стали допрашивать, но, видимо, им тоже пригрозили, и сказать они ничего не смогли.        - Блять, это уже как-то слишком, - руки Кэ Ци мелко затряслись. Она не любила ругаться просто так (сказывалось строгое воспитание), но ситуация действительно была страшной.        - А я о чём, - Мона спрыгнула с подоконника. Урок почти подходил к концу. – Раньше их может и ловили на мелком воровстве или драках, но убийство… Бр-р-р, поверить не могу, что всё это происходит почти рядом.        Одна лишь Люмин не могла сказать и слова. Она вспомнила, как вчера брат сказал ей, что ему страшно. Теперь страшно всем. Поддержки искать негде.       

***

Тарталья уже около получаса сидел в подъезде на холодных ступенях, которые, судя по всему, стали мишенью для плевков местных алкоголиков. Лицо парня ничего не выражало, ни единой эмоции, и лишь синие глаза метались от одного лица к другому. Кругом разбросанные пачки сигарет и полупустые пивные банки, в которые сбрасывали бычки. Казалось, что чуть двинешься – и сразу же станешь таким же грязным, как это место. Но Тарталья терпел. Бывало и хуже.        Над бандой возвышался главарь, потому что стоял он на пару ступенек выше остальных. Низкорослый, с оттопыренными ушами и глазами-щёлочками. Его прозвали Лысый. Не потому, что за этим была какая-то история борьбы с раком, нет. Он просто был лысым.        - Напрягает меня, что кто-то из вас накосячил вчера с полицией, так ещё и нагло врёт мне в лицо, понимаете? – пробасил он.        «Да, курил точно с тринадцати», - подумал Чайльд и вновь начал осматриваться. Пока Лысый каждого из Фатуи брал за шкирку и проводил через испытание «смотри, сука, в глаза и говори правду», Тарталья поймал на себе недовольный взгляд одного мелкого и раздражённого человека. Хорошего знакомого, если можно так сказать.        Скарамучча брезговал садиться на ступеньки, а потому стоял, опершись спиной о стену. Шапки зимой он принципиально не носил, за что постоянно получал подзатыльники от матери. И сейчас из под капюшона худи его тёмные глаза поблёскивали в подъездном полумраке, когда он смотрел на Тарталью.        Они не обсуждали друг с другом, как и почему оказались в банде. Просто в один день босс представил другим Скарамуччу, неплохо так хлопнув невысокого и бледного парня по плечу. Что-то определённо было в его взгляде и закрытой позе. Возможно, это всего лишь присущая ему злоба на всех и вся, а возможно – желание отомстить обидчикам.        - Босс, лучше спросите белоснежку, а то он вчера весь день не появлялся.        Белоснежка, конечно же. Лишь за то, что Чайльд мылся больше одного раза в неделю и пользовался дезодорантом, некоторые, самые смелые, предпочитали называть его именем героини известной сказки.        Тарталья моргнул и перевёл взгляд со Скарамуччи на парня, который высказал это гениальное предложение Лысому. Он был старше, кажется, всего лишь на год. Очередной неудачник, шутку которого поддержали и другие такие же неудачники. Правда, их было довольно мало, другие предпочли воздержаться.        Чайльд встал, размял шею. Боковым зрением уловил ухмылку Скара. В руках рыжего блеснул маленький нож. Босс с улыбкой довольного папы отодвинулся в сторону, открывая Тартальи путь. Тот не стал медлить и буквально за секунду настиг жертву, приставив лезвие к ходившему кадыку. Парень даже среагировать не успел, как струйка крови прокатилась по его вмиг взмокшей шее.        Тарталья придвинулся ближе:        - Ещё раз ты назовёшь меня белоснежкой, я вскрою твою глотку, а останки отправлю матери по почте. Поверь, я знаю, что она переехала подальше отсюда, когда узнала о твоём дебюте в Фатуи.        Рыжеволосый убрал нож, на прощание махнул всем остальным и вышел из душного подъезда. Лысый проводил его мелкими кивками, хоть и не был доволен тем, что Чайльд так своевольно ушёл с их небольшого собрания.        А Чайльд, выйдя на улицу, не мог надышаться свежим воздухом. Пытался хватать его часто, но в лёгких как будто скопилась тяжёлая копоть. Он отошёл на пару домов, присел на скамейку и закурил от нервов. Тёмный пепел разлетался по белому пейзажу, но ненависть в себе оставалась, сколько бы парень не пытался её прогнать.        Он ненавидел свою напускную жестокость, которая уже срослась с его личностью; ненавидел эти сборища в тесных подъездах, которые забирали драгоценное время; в конце концов, ненавидел, что у него не было другого способа защитить свою семью и друзей.        Аякс настолько задумался о своей жизни, что и не заметил проходившую мимо светлую голову.        - И не холодно тебе здесь сидеть? – встревожено спросила Люмин.        - Нет, - рявкнул парень. У него не было сил кривляться и изображать из себя клоуна, но от этого единственного ответа веяло холодом, пробирающим до костей. И девушка, к сожалению Аякса, его почувствовала.        - Как скажешь, - она неловко поджала губы и отвернулась от него. Вроде бы и хотела что-то сказать, но не находила слов. Было сразу ясно, что он не в настроении. Зачем лезть к нему в душу?        Она ушла, а рыжий прикрыл глаза холодными руками. Всё он делал наперекосяк в этой жизни. Люмин просто была доброй и внимательной, а Аякс… А Аякс просто состоял в Фатуи, этого было не изменить. Как бы не стать дьяволом во плоти такими темпами.        За первой сигаретой пошла вторая, пока тело совсем не продрогло. Он намеревался уже пойти домой, но громкий женский крик раздался с другого конца улицы. Сердце у Тартальи упало.        Чёрт.