Отголосками из снов

      Каждый день. Каждый божий день он является к Юнги. Мимолётной тенью в окне или зеркале, среди толпы и в мутной воде из лужи. Он везде: в каждом воспоминании, мысли и в каждом человеке. Но чаще всего он появляется во сне. Ситуации всегда разные, но постоянно все сводится к нему. Маленький человек в огромном мире. Его хочется защитить и спрятать ото всех, крепко сжать в объятиях и шептать на ушко успокаивающие слова.       Он не может до него дотронуться. Во сне он словно нематериален. Тенью неощутимо передвигается вслед за Мином, преследуя его на каждом пути. Нежный и хрупкий силуэт, походящий на живого человека. Он фантазия, вымысел, но никак не человек. Непорочный ангел, снизошедший к Юнги, хранитель его сна и оберег. Юноша часто задумывается над тем, что он и правда его высшая сила, которой велено присматривать за ним. Но тогда почему он выглядит таким беззащитным.. Если им и суждено встретиться в жизни, Мин постарается как можно дольше продержать его возле себя, если надо будет, украдёт и спрячет. Он одержим. Его нежной молочной кожей и ангельским голоском, русыми и мягкими — Юн уверен, что они очень мягкие — волосами. Одержим, ведь ему необходимо видеть его постоянно, ощущать под кожей или за спиной. Слышать его шепот, даже если сам парень совсем далеко.       Мин помнит самый первый раз, когда он узнал его имя. Казалось, что никогда ничего слаще и прекраснее в своей жизни он не слышал и не услышит больше. Набор букв, который действует на Юнги как наркотик, после которого хочется ещё и ещё, а после уже и не слезть, даже при сильном желании. Но кто сказал, что оно у Мина есть? Он до конца ему предписанных дней будет смаковать на языке приторное и звонкое «Чимин», считая, что так можно легче перенести любую боль.       Два года назад все началось. Сначала Юн списывал все на совпадение, но он стал мерещиться ему чаще и чаще, забил всю голову собой и поселился в каждой клеточке организма. Наверное, Мин сошел с ума. Тогда почему ему нравится? Он никогда не сидит допоздна и при каждом удобном случае старается спать, убегает в другую реальность, в мир собственного сна, где снова, он уверен, увидит его. Просто посмотрит на маленького принца, задумчиво улыбающегося ему сквозь толстое стекло, отделяющее его от старшего. И он улыбнется ему в ответ, смотря с нежностью и душераздирающим желанием коснуться. Хотя бы один разок ощутить под пальцами тонкую белоснежную кожу, одним касанием оставляя на ней шрамы, потому что ни один смертный не смеет его касаться. Потому что он неприкосновенный и святой, он самим ангелом послан, он сам и есть ангел. С большими крыльями за спиной, невидимыми всем, кроме Юнги, с кристально чистым взглядом светло серых глаз, в котором отражается вся душа, до истоков, скелета, до самых потаённых уголков и закоулков, ничего не тая и не скрывая. Он его не заслуживает. Его никто не заслуживает. Никто не имеет такой же чистейшей души и облика божества, самого прекрасного творения всевышнего. Он Чимином должен гордиться, ведь вложил в него все самое прекрасное, наделил нечеловеческим очарованием и умением обворожить и привязать к себе, опьянить и заставить мучаться от кошмаров, в которых не будет его.       Самая заветная мечта, успокоение, а может даже и смысл существования. Он не представляет свои будни без него, он слишком часто приходит, даёт надежды и внушает доверие. Никогда он не делал больно, лишь таинственным образом заживлял старые глубокие раны, сглаживал рубцы и шрамы. Юнги бесконечно благодарен ему просто за его существование в жизни. Он — яркая палитра, которая скрашивает серую и однообразную реальность. Тот самый светлый лучик сияющего солнца, внушающего веру в хорошее. Надежда на то, что Мин может быть счастлив.

***

      Объемный капюшон бордовой толстовки почти не спасает от капель теплого летнего дождя. Он промок насквозь, противно прилипая к коже и ощущаясь тяжёлым мешком. Юнги думает лишь о том, чтобы поскорее добраться до дома и уснуть, вновь принимая очередную дозу Чимина в кровь. В последнее время на старшего обрушилось столько дерьма и стресса, что ему просто жизненно необходима новая встреча с его маленьким принцем. Он, злой и раздраженный, минует кварталы и улицы, срываясь едва ли не на бег. Быстрым шагом преодолевает расстояние, то и дело вступая в бесконечные надоедливые лужи, пачкая обувь и джинсы грязной водой. Влетает в квартиру, сразу же закрывая дверь на замок, и, сняв обувь, проходит в ванную. Руки замёрзли, поэтому Юнги греет их под теплой водой, ощущая лёгкое покалывание. В голове снова ни одной мысли, кроме его силуэта. Ни на секунду не выходит он из головы, как бы Мин не старался переключиться на что-то другое, он все равно назойливо лезет в мысли и забивает их собой.       Надо поспать. Определенно. Не только для того, чтобы встретиться с непорочным ангелом, а банально для перезагрузки организма и какого-никакого отдыха после тяжёлого рабочего дня. Юнги падает на кровать, моментально закрывая глаза и ощущая тянущую усталость во всем теле. Он слишком долго ждал этого момента, не собираясь сейчас оттягивать его даже для того, чтобы переодеться и нормально поесть. В голову ударяет чувство спокойствия, а в висках ощущается приятная тяжесть, разливающаяся по расслабленному телу и перетекающая в лёгкую сонливость. Юнги дышит размеренно, грудь его равномерно вздымается, а воздух разрезает тихое сопение, чей обладатель уже почти провалился в сон.       Не получается.       Мин ворочается, морщит нос от непонятной помехи, но уснуть никак не может. Что-то назойливое звенит в ушах, Юнги даже и не сразу понимает, что это скрипка.. Лёгкая незамысловатая мелодия, с каждой последующей нотой отдаляющая парня от заветного сна. Она то замедляется, то вновь убыстряет свой темп, привлекая и заставляя сильнее вслушиваться. Юнги неподвижно лежит с открытыми глазами и слушает ночной концерт, то и дело пытаясь побороть себя и заснуть. Но назойливая мелодия сильнее вгрызается внутрь, мешая даже думать о чем-то, кроме источника звука.       Мин хорошо знает свою парадную, знает, что слева от его квартиры живёт молодая семья с маленьким ребенком, прямо под ним миловидная старушка, которая каждое утро ходит на почту и желает Юнги хорошего дня, а напротив — довольно симпатичная девушка-студентка. Но этот звук словно сверху, и Юнги только сейчас задумывается над тем, что ни разу не видел жильцов той квартиры. Может, их попросту не было. Во всяком случае если владелец скрипки не перестанет издеваться и не пощадит драгоценный сон Мина, последний будет настроен явно недоброжелательно. Ведь никто не смеет отбирать у него встречу с его Чимином, пусть даже снова мимолётно и во сне.       Это «его Чимин» звучит так правильно, словно они друг другу предначертаны, словно он для него выбран всевышним и теперь только с его именем на устах и его образом перед глазами Мин будет проводить последние минуты своей жизни.       Музыка становится пыткой для Юнги. Невыносимой до такой степени, что хочется выть. Он рывком поднимается с кровати и идёт к выходу, злой и раздраженный, ведь неизвестный музыкант напрочь отогнал сон, что теперь ни в одном глазу. Минует лестничный пролет, поднимаясь на этаж выше и останавливается напротив двери, из-за которой уже значительно громче разливается все та же мелодия. Пора это прекратить, пора высказать все нетактичному соседу и наконец-то уснуть, не беспокоясь ни о чем. Он сжимает ладони в кулак и пару раз несильно, но чтобы сосед услышал из-за скрипки, стучит по двери, отходя на шаг назад. Слышит, как прекращается музыка и на мгновение уже сомневается в своих действиях, но внезапно распахнувшаяся дверь не даёт ему позорно ретироваться. Юнги замирает.       В парадную проникает едва уловимое свечение от лампы из чужой квартиры, ноздри забивает запах ромашки и сладкой выпечки, и Юнги, все ещё стоящий напротив открытой двери, готов смотреть куда угодно, только не на соседа, открывшего ему персональные ворота в преисподнюю. Парень почти не моргает, смотрит испуганно и часто-часто дышит. Сердце, кажется, совсем остановило свой привычный ритм и теперь подстраивается под смену эмоций на лице соседа, а может и вовсе не бьётся — Мин так и думает. Он мажет языком по пересохшим губам и чувствует, как что-то трепещет и мечется в невыносимой агонии прямо в грудной клетке, так, что дух захватывает и слабость в ногах мешает нормально стоять. Он бы прямо здесь и сейчас упал в обморок, да только его выводит из прострации тонкий голос, достойный звучать в унисон с той самой скрипкой.       — Эй, все хорошо? — напряжение повисает в воздухе, — вы что-то хотели?       Сердце пропускает очередной удар, стоит только ему заговорить.       Не ошибся.       Это он. Это определенно он. Юнги не спутает его ни с кем, он наизусть его выучил. Всего, от эмоций на прекрасном лице, до каждой родинки на белоснежной коже рук и ключиц. Он безошибочно определит его из тысячи по одному только голосу или мимолётному касанию, по невинному взгляду серых глаз или уже ставшей родной улыбке. Этого не может быть. Юнги так привык, что его ангел приходит только во сне, он почти смирился с мыслью, что никогда в жизни не обнимет его по-настоящему и не прижмёт к себе. А теперь вот он, перед ним, живой. Из плоти и умерших лет ожидания заведомо невозможной встречи. Мину кажется, что он спит, что ему все же удалось заснуть и пробраться сквозь внешний шум к его ангелу. Наверняка это всего-навсего очередной сон, один из десятков тысяч непохожих друг на друга. Их объединяет только он, каждый раз ещё прекраснее. Стоит только пережить это вновь, на утро просыпаясь разбитым, но с улыбкой на заспанном лице.       — А? — по-прежнему хлопает глазами Мин, переводя глаза в пол и потирая одной рукой переносицу. Он слышит звонкий смех, пусть и слегка приглушённо, но этого хватает, чтобы сердце пропустило очередной удар. Парень шумно сглатывает и отходит ещё на шаг назад. Наверняка сосед думает, что он сошел с ума или пьян. Но лучше пусть думает так, чем поверит в историю про то, что он снится своему соседу снизу каждую ночь и является его персональным божеством. — Да там.. мне показалось, что вы очень шумите. Понимаете.. я не могу уснуть, и.. — мнется, подбирая слова, следит за эмоциями соседа, чьи брови слегка свелись к переносице, а улыбка уже не такая яркая.       — Простите меня, — вздёрнутый носик чуть дёргается, и Юнги борется с сильным желанием никогда не отводить взгляд от гладких и до боли знакомых черт лица, — я очень давно не играл, а тут выпала возможность, простите, — шатен на секунду опускает глаза, затем вновь смотрит на Мина, прямо в душу, не осознавая, какое воздействие оказывает на него.       Юнги откровенно любуется. Конечно, стараясь это максимально скрывать, но ему все равно кажется, что сосед принимает его за не совсем психически здорового человека.       — Я бы очень хотел загладить вину.. может, согласитесь разделить со мной чашку чая? — виновато улыбается, уголком губ, совсем наивно и по-детски, обнажая очаровательную ямочку на щеке. Юнги всегда мечтал ее поцеловать.       Надо срочно что-то ответить. Голова идёт кругом, а ноги продолжают предательски подкашиваться, заставляя вкладывать все силы только для того, чтобы не упасть к ногам ангела. В прямом смысле. Потому что в переносном он давно уже там.       — Лучше в другой раз.. — Юнги пытается выдавить из себя что-то наподобие улыбки, и у него даже получается, потому что сосед верит и снисходительно улыбается в ответ.       — Хорошо, — пролепетал парень, — я просто недавно переехал и мне просто необходимо с кем-нибудь познакомиться.       — Я, пожалуй, пойду, — необходимо как можно быстрее добраться до дома, до своего уютного кокона, где он будет в безопасности, — Ещё увидимся..       Сосед одаривает его прощальной улыбкой и закрывает дверь, пока Юнги старается контролировать сбившееся дыхание и кое-как передвигает ноги по лестнице. Он не помнит, как попал в свою квартиру, не помнит, как очутился напротив открытого окна, с целью освежить мысли.       Все ещё не верит. Быть может, судьба просто насмехается над ним, подкидывая дров в раскалённое осознание того, что он просто сон. Однако, несмотря на это, сердце все равно поднимается к глотке, наровя сбежать из организма, чтобы не терпеть эту чудовищную пытку. Прошел примерно час с момента, как внутри Мина что-то перевернулось. Все это время он молча лежал на спине и смотрел в потолок, не в силах усмирить учащенное дыхание. Он не знает, сколько так пролежал, но что-то заставляет его поверить в то, что уже давно наступило утро, а может и следующая ночь. Мимолётный взгляд на настенные часы: полвторого. Юнги казалось, что прошла вечность, прежде чем он оторвал взгляд от мертвой точки и принял сидячее положение, уперевшись локтями в колени. Сон, или хотя бы его отголоски, пропал несколько часов назад, и смысла ложиться спать, как такового, не было.

***

      Страх сковывает тело до мелкой дрожи в пальцах. Юнги собирается с мыслями и коротко стучит по чужой двери. За ней слышны звуки, поэтому несложно предположить, что хозяин не спит, иначе Мин бы не пришел. Как ему пришло в голову вламываться в чужую квартиру ночью — не понять. Но он руководствовался далеко не головой. Юноша решил лишь убедиться в том, что он — иллюзия.       Несмело, с тихим скрипом открылась дверь. На Юнги из-подо-лба взглянула пара серых глаз с немым вопросом в них.       — Предложение про чай ещё в силе? — уточнил он, уловив замешательство собеседника. Тот в миг расслабился, плечи его опустились и он, мягко улыбнувшись, жестом пригласил Мина войти. Последний мысленно отпраздновал мини-победу над собственным страхом.       В доме все так же стоит сладкий запах, окутывающий сознание Юнги, заставляя непроизвольно дышать глубже. Он проходит вглубь небольшой прихожей, пока сосед возится с замком за его спиной. Атмосфера максимально располагает к себе своей непринужденностью и уютом.       — За мной. И договариваемся сразу на «ты», идёт? — он завернул налево, сразу поставил чайник и, слегка подсуетившись, достал из шкафа вазочку с овсяным печеньем.       — Идёт, — тут же отозвался Мин, зашедший следом. Он неловко присел на один из трёх имеющихся стульев, подперев подбородок кулаком правой руки. Левая же нервно теребила подол футболки. Младший, глянув на него краем глаза, невольно задумался, не холодно ли ему, потому что сам ходил в довольно теплом свитшоте нежного кофейного цвета.       Юнги эхом слышал, как в его ушах отдается шипение воды в чайнике и глухие частые удары собственного сердца. На вопрос о том, какой чай он будет, Мин не раздумывая выпалил: «зеленый». Он пьет только его, с самого детства, его приучила мама, и с тех пор он ни разу не изменял своей привычке. На столе с едва слышным стуком оказались две кружки с горячим напитком. Хозяин квартиры сел напротив, аккуратно улыбнувшись.       — Чимин. На одно мгновение Юнги потерял возможность ориентироваться в пространстве. Это имя. Он никогда не слышал это имя из чьих-то уст, кроме пары раз во сне. В основном он сам повторял его себе под нос, смакуя на кончике языка. Значит, всё-таки он.. Младший нахмурился в непонимании, протягивая руку для знакомства.       — Юнги. Да, Мин Юнги. — охотно, пускай и немного растерянно пожал руку в ответ. Тело будто пропустило через себя разряд электрического тока, а рука горела в месте соприкосновения с нежной кожей ангела. Юнги мысленно попытался заставить себя собраться.       — Что-то не так? — склонил голову младший.       — Нет, все хорошо. Только вот, мне стало жутко неудобно перед вами.. перед тобой. В столь поздний час..       — Брось! Я ведь сам приглашал, да и давно пора бы познакомиться с соседями. Ты, кстати, учишься? — Чимин буквально светился. Он излучал невообразимую энергию и позитив, заставляя Юнги улыбаться от одного только взгляда на него.       — В прошлом году закончил учебу. Сейчас работаю недалеко от метро. — коротко мазнув кончиком языка по пересохшим губам, он устремил взгляд на Пака, внимательно слушающего его небольшой рассказ.       — Что за работа?       — Программирование. — наконец оторвав руки от дергающихся коленей, старший подцепил пальцем ушко кружки и отпил чай.       — Вау, здорово наверное разбираться в этом всем, — Чимин мечтательно прищурился, — Я сам не дружу с техникой. Наверное поэтому пошел на лингвиста.       — Там не очень сложно, если знать, чего хочет компьютер. Так же и с детьми. — он пожал плечами, на этот раз держать более уверенно и раскрепощенно.       — Любишь детей? — поинтересовался младший.       — Мой младший брат, он в другом городе. Раньше мы здорово ладили вместе.       Юнги без какого-либо намека на грусть или тоску улыбнулся, взяв из вазочки печенье. Он даже не мог о таком мечтать, а теперь сидит на одной кухне с человеком, на этот раз живым, реальным, начиная знакомство с самого начала. Для Чимина это только начало. Юнги его уже знает наизусть.       — Как давно ты живёшь здесь? — Мин перевел тему, вновь взглянув в серые глаза напротив. — И почему я тебя раньше не видел?       — Я переехал в начале учебного года. Решил последний год оканчивать здесь. Благо, были свободные места, поэтому меня без проблем перевели. Позже оказалось, что декан из вуза в моем прошлом городе хорошо общается с моим нынешним деканом. Он и договорился, кажется.       Юнги понимающе кивает, делая глоток чая из кружки.       — А не видел ты меня, потому что мне довольно далеко на пары ехать, поэтому я выхожу из дома раньше, чем ты идёшь на работу. Все просто, — обескураживающая улыбка завораживает Юнги. Он прилагает усилия, чтобы прямо сейчас не коснуться и не стереть ее осторожным поцелуем.       На удивление, молчание, повисшее в воздухе, не неловкое. Они просто сидят, всматриваясь друг другу в глаза, пока Чимин смущённо не отводит взгляд на приоткрытое окно. Позже, немного осмелев, он рассказывает про родителей и школьных друзей, а Юнги все так же внимательно слушает, не смея перебивать.       — Я думаю, мне пора. Хорошо посидели, — Мин неспеша встаёт из-за стола, за которым произошло их знакомство, и направляется к выходу.       — Это правда. Ты можешь прийти и завтра, если захочешь вновь послушать мои истории. Или просто если тебе понравилось мое печенье, — младший тихо смеётся, помогая справиться с дверным замком, и несколько секунд смотрит вслед удаляющемуся вниз по лестнице соседу. Тот на полпути оборачивается, одаривая Чимина лёгкой улыбкой.       Завтрашний день они проведут едва ли точно так же. Чимин станет задавать больше вопросов, подстегаемый желанием узнать как можно больше о соседе снизу. Юнги раскрепостится и уже не будет вести себя скованно и боязливо. Однако мокрые ладошки все так же останутся при нем, как и прерывистое дыхание вблизи. Мину до сих пор не верится, что его самая заветная мечта вот-вот наровит сбыться. И пускай ему придется ждать — он будет ждать столько, сколько потребуется. И теперь ни за что не упустит его, вновь превращая лишь в сон. Сниться он ему не перестал. Только теперь Юнги довольствуется не только мутной картинкой ангела, но и наконец может ощутить его физически.

***

      Яркое пятно оставшейся половины солнца медленно уплывает за линию над землёй. Безветренная погода сопровождается ощутимой лёгкостью и напоминанием об ушедшем лете. Гудящий шум машин придает атмосфере свой особенный шарм жизни в городе, да и не сильно отвлекает Юнги от своих мыслей. Он сидит на крыше собственного дома, ушедший глубоко в свои мысли и полностью абстрагировавшийся от внешней суеты спешащих домой людей внизу. Мин даже не сразу замечает, когда рядом плавно опускается Чимин, устремляя взгляд на вишневый закат.       Вчера что-то подстегнуло его позвать младшего не сидеть дома за чашкой чая, как они уже успели привыкнуть за эти пару дней. Он пригласил его туда, где раньше проводил много времени наедине с собой, считая это место по-настоящему интимным и особенным. Ключ от крыши он ещё давно сделал.       — Привет, — тихим ровным голосом поздоровался Чимин, поворачивая голову в сторону старшего, и последний только сейчас заметил рядом с ним лежащую скрипку. Мин кивнул, чуть наклонив голову и детально и внимательно изучая черты лица младшего, словно успел их забыть за прошедшие какие-то 17 часов. Про скрипку Юнги не спрашивал ни вчера, ни позавчера, не считая это столь важным.       — Давно ждёшь? — украдкой спросил Чим, придвигаясь ближе и кутаясь в лёгкую ветровку.       — Не особо — скромная улыбка тронула губы обоих. В глазах младшего, будто в зеркале, отражался светлый лунный блик, делая их ещё выразительнее и ярче.       Чимин молча поднял скрипку с холодного бетона к груди. Коснулся смычком струн, медленно проводя по ним и окутывая парней невидимой дымкой звонкой мелодии. «Та же самая» — подумал про себя Юнги, прикрывая глаза и опираясь на руки.       Чимин играет красиво. Мин понял это ещё пару дней назад, перед тем самым неожиданно приятным и одновременно разрушившим весь его устоявшийся мир фантазий знакомством. Длинные ресницы подрагивают, когда тот сосредоточенно наблюдает за собственными действиями. Маленький носик морщится то ли от холода, то ли от неудобной позы и затекших ног. Однако он продолжает тихо играть. Юнги его сосредоточенность только на руку. Он сможет ещё и ещё детально рассматривать ангела. Невинный, непорочный он даже играет так, что у старшего внутри все переворачивается и заставляет сердце трепетать. Его рука, поднятая в воздухе со смычком, движется плавно и легко, музыка из-под струн инструмента разрезает воздух на высокой ноте в последний раз, прежде чем рука так же плавно опустится на бедро. Чимин несколько секунд смотрит на свои руки, прежде чем поднять взгляд на завороженного Юнги.       — Это было прекрасно, ты такой молодец, Пак       В одно мгновение взгляд младшего стал мрачнее. В глазах будто сгущались тяжелые тучи, но, на удивление, никакой тревоги это не вызвало. Наоборот, скорее непонимание.       — Откуда ты знаешь мою фамилию..? — смущённо покусанные губы и непроницаемый взгляд.       Несколько секунд Юнги растерянно хлопал глазами, после чего мысленно ударил себя по лбу.       Чимин не называл ему своей фамилии.       Последний явно ждёт объяснений, и Юнги мог бы сказать, что нашел его в социальных сетях или ещё что-нибудь, но все же, с минуту помолчав, считает это за непрямой толчок к правде.       — Я не знаю зачем, почему и за что, но вижу тебя каждый день уже на протяжении двух лет, — взгляд в пол и нервно теребящие подол толстовки пальцы, — я точно знаю, что это был ты. За эти пару дней я в этом окончательно убедился, хоть и сам до сих пор пребываю в замешательстве, — Юнги предполагал удивление со стороны младшего, когда пошел на это. Он и вправду удивлен, и это ещё мягко сказано. Рука Чимина тянется к чужой на колене и накрывает ее, поглаживая и тем самым показывая, что все хорошо и что он внимательно его слушает. Мин благодарно кивает. — Мне кажется, что я испытываю к тебе что-то большее, нежели простая дружба. Это так глупо выглядит со стороны, я знаю. Но послушай, каждый раз, когда я не вижу тебя рядом, мое сердце замирает в безмолвном плаче и тоске. А когда вижу — вновь воскресает, начиная биться так сильно, словно вот-вот выскочит из оков грудной клетки. Всякий раз, когда я смотрю в твои бездонные глаза, во мне что-то умирает, и до этих пор это была надежда. Сейчас же ты снова породил ее во мне, так внезапно появившись уже не в мире снов и грёз, а вживую, из плоти. Я могу до тебя дотронуться и мое тело прошибет сотней крошечных разрядов, а место касания всегда будет отзываться ноющей болью и ожогами. Стоит мне только подумать о тебе, как на лице появляется улыбка, а в груди разливается невообразимое тепло. Ты ангел. И ты пришел в этот мир, чтобы я научился любить.       Короткого взгляда в серые глаза достаточно, чтобы Пак сумел понять, насколько тот был искренним в своих словах. Да что там, у Чимина у самого в уголках глаз скопились блестящие в лунном свете капельки, не спешащие вырываться наружу. Нижняя губа младшего дрогнула и по левой щеке скатилась одинокая слеза. Юнги тут же отвёл взгляд.       — Я влюблен. Как глупо, да? Влюбиться в образ из сна. Но я не лгу. Я одержим тобой настолько, что мне не хватит и слов, чтобы описать все, что я к тебе чувс.. — договорить он не успел. Его прервали руки на собственном лице и горячие губы. Чимин мертвой хваткой вцепился в него, не желая отпускать ни на секунду. В противовес этому целовал он осторожно, с некой опаской, но при этом нежностью, которая присуща лишь ему.. Мягко, совсем невесомо касался чужих губ, будто боясь сделать что-то большее. Но Юнги хватает и этого, чтобы полностью утонуть в нем. Раствориться без остатка. Он так чертовски любит его..       Мин боится сделать что-то не так и все испортить. Ещё больше он боится, что это закончится и он проснется. А мальчик, так отчаянно цепляющийся за него, вновь превратится в недосягаемый силуэт. Но он не исчезает, и Юнги позволяет себе мягко приобнять его за талию, прижимая ближе к себе и отвечая на поцелуй. Он чувствует себя самым счастливым в эту секунду. Он так давно мечтал об этом, что теперь не знает, куда девать всю переполняющую его душу радость. Чимин дал ему шанс. Билет в счастливое будущее. С ним.       Он невероятный. Младший целует вовсе не напористо. Нежно, ласково, будто успокаивает зверя внутри Юнги. Залечивает раны и затягивает шрамы. Его прикосновения похожи на касания бархатных лепестков. На губах чувствуется соленый привкус. Слезы облегчения и искренности. Чимин тоже искренен с ним.       Для Мина проходит вечность. Он не хочет его отпускать — не сейчас, никогда. Поглаживает младшего по волосам, заправляя их за ухо. Аккуратно придерживает за талию, плечи, шею, везде.       Внутри взрывается тысяча фейерверков.       Младший продолжает ласкать Юнги. Невесомо целует в щеку, нос. Соприкасается с ним лбом и долго-долго всматривается в глаза, ища в них отблеск такой же теплоты, которая прямо сейчас согревает душу обоих. И находит ее. Юнги смотрит так, словно у него нет ничего дороже. Смотрит с такой искренней и чистой любовью, которую Пак ещё не встречал. Той самой, о которых пишут в книгах. После обнимает, показывает, что рядом. Оба дышут ровно, сливаясь в объятиях. Тепло, очень тепло и внутри, и снаружи.       Они сидят на крыше долго, наслаждаясь друг другом, впитывая и запоминая каждое прикосновение и эмоцию. Оба дышат друг другом, подолгу сохраняя в лёгких чужой запах и боясь сделать выдох, лишь бы навсегда запечатлеть каждую особенность момента, который оба сейчас проживают на двоих. Они не уходят даже когда поднимается ветер, а лишь сильнее кутаются в объятия и спасают друг друга от холода, согревая нежными прикосновениями и горячим дыханием. Чимин кладет голову на колени Мина, всматриваясь в звёзды и ища знакомые ему созвездия. На его губах лёгкая полуулыбка. Юнги поглаживает младшего по мягким волосам, путает пальцы в прядях и, наклонившись, целует в макушку и лоб, вновь вдыхая ставший родным запах.

***

      — Ты скоро? — нетерпеливо хнычет в трубку младший, стоя на их крыше и крепко сжимая в руках открытку.       — Да, уже поднимаюсь. Потерпи немного.       Чимин смотрит поверх домов, думая о своем. Внезапно чувствует на своей талии руку, обнимающую его со спины, а на загривке невесомые поцелуи. И все тот же родной запах. Пак улыбается, поворачиваясь и застывая с широко раскрытыми глазами.       Юнги стоял перед ним такой красивый.. в черной кожаной куртке и в своих джинсах, которые так любит младший. В его руках находился огромный букет из нежно-розовых пионов. Огромный настолько, что на фоне него Мин значительно поубавил в росте. На глазах Пака начали постепенно наворачиваться слезы, он переводит взгляд с букета в глаза юноши и наоборот, не смея сдерживать благодарную улыбку, смешанную с восторгом. А Юнги обескураживающе улыбается, обнажая зубы и наклоняя голову чуть вбок. Умиляется с реакции младшего, который, закрыв лицо руками, едва ли не пищит, но в объятия не кидается — знает, что после сможет вдоволь насладиться ими, а сейчас не очень хочется портить букет.       — Ты не забыл.. — на выдохе шепчет Пак.       — Ну как такое забудешь? Год отношений это тебе не хухры-мухры, — подходит ближе и наклоняется, позволяя Чимину вцепиться в его воротник и поцеловать в приоткрытые губы.       — Я.. ну в общем..       Чимин молча засунул открытку в букет, рассчитывая на сообразительность страшего.       — Что это? — он аккуратно передал букет парню, доставая открытку, пока тот прятал лицо в цветах.       «Мой милый Юн. Ровно год назад здесь, на этой крыше, ты заставил меня рискнуть и сделать такой необдуманный на тот момент поступок. Мы были не так давно знакомы, но что-то внутри меня подсказывало. Нет, не так. Оно буквально кричало, что ты — именно то, что мне нужно и чего мне так давно не хватало. В тебе я нашел успокоение и свое счастье. Я ни разу не пожалел о своем негласном «да» год назад. И я готов повторить его столько, сколько будет нужно, лишь бы ты всегда был рядом со мной и любил меня. Та история со сном.. она заставила меня посмотреть на тебя другими глазами. Заставила открыться ещё больше и полностью довериться. Ты просто невероятный, Юнги.. Каждый день ты делаешь меня ещё счастливее своей улыбкой и просто нахождением рядом. Я люблю тебя, мой милый Юн.

Твой ангел..»

      Лицо Мина не выражало ни одной эмоции, кроме неисчерпаемой благодарности. Он смотрел на младшего глазами, полными любви и восхищения, даже не моргая. Сглотнув, от опустил взгляд в пол, что-то обдумывая про себя, затем снова поднял взгляд и шепнул еле слышное «спасибо..»       — Я тоже очень сильно тебя люблю, — звучало это максимально уверенно, Юнги никогда не усомнится в своих словах, как и Чимин.       Юнги подходит ещё ближе, аккуратно придерживая младшего за щеки и касаясь своим носом чужого носика. В его глазах любви столько, что она ослепляет смущенного и счастливого Чимина.       Они сливаются в чувственном поцелуе, смешивая все, что так давно хотели сказать, но не сказали.       Сниться Мину Чимин не перестал. Юнги и не против.       Главное, что они смогли.