У андроидов тоже есть шрамы

Раньше Хэнк недолюбливал андроидов. Он проклинал тех ублюдков, которые убили Коула. Он ненавидел всех без разбора. Даже когда его нового лучика солнца — Коннора, прислали в Департамент, он задумывался о жизни и смерти. «Почему этот кусок пластика может просто встать и пойти, даже если его переехала легковушка или из корпуса сделали решето?» «Почему это заслуживает жизни?» «Чем провинился Коул?» «За что у какой-то железки есть шанс на «возрождение»?» «Почему те твари, которые создали это, еще не сдохли?» Он страдал. Каждый день на работе — новая причина для трех бутылок алкоголя вечером. Сны мешались с реальностью, а хаос в голове нарастал, пока он, сидя на скамейке, чуть не убил Коннора. Тогда он хотел знать, но не понимал наверняка, что чувствует Коннор. И чувствует ли, ведь «он не живой, и его нельзя убить». Хах. Тогда он просто направил на Коннора табельное. Можно сказать, оценить реакцию. Ну а что? Максимум что ему грозит — штраф, да и то только, если не заметет следы. Скинет на левого вора дамских сумочек — и дело с концом. Но тогда... тогда все изменилось. Он заметил хорошо скрываемый, призрачный страх во взгляде. Проследив за ним, он увидел то, чего не ожидал увидеть: «Лейтенант, — сказал тогда Коннор, поднимая руки к голове. — Прошу вас, не делайте такой поступок на эмоциях. За порчу имущества Киберлайф вас могут посадить за решетку!» Это был взгляд, наполненный волнением. Волнением за него, Хэнка, алкоголика и невезучего по жизни человека. С того дня прошло два года. После удачной демонстрации Коннор поселился у него, согретый после всей той дряни, которой ему пришлось пережить. И Хэнк был одним из тех, кто был за это ответственен. По началу непросто понять, что тебя считают прекрасным человеком и, несмотря на загоны и плохие привычки, думают как о самом важном человеке в своей жизни. Нет, Коннор, конечно, не боготворил его, но что-то подсказывало, что до этого еще недолго. Пару недель назад, когда они, укрывшись от зимней ночи в лоскутах пледа сидели перед телевизором (Сумо опять проявляла признаки неприязни к новым тканям), Коннор спросил: — Почему ты так ненавидишь детектива Рида? — Коннор, — протянул лейтенант, смяная еще одну упаковку из под чипсов. — Ну ты же видел уродские шрамы на его лице! И попробуй отключить свою привычку задавать вопросы во время фильма, это очень упростит жизнь нам обоим. После этого Коннор молчал. Молчал долго, вплоть до сегодняшней ночи. Они разговаривали только на работе, и тогда, когда требовалось. Через несколько дней, проведенных в молчании, у Хэнка начали сдавать нервы. И в один день он не выдержал — как только в дверь постучали, предупреждая о приходе, он пулей понесся в прихожую. Но увидел не то, что хотел. Да, в двери стоял андроид. Но то был андроид-почтальон, работающий в местной службе доставки. Неизвестный быстро передал Хэнку конверт с письмом, отметил что-то у себя и пожелав доброй ночи испарился. Коннор же вернулся на три часа позже обычного, с какой-то покупкой, что подействовало на Хэнка еще сильнее. Как только Коннор закрылся в ванной, Хэнк быстрым шагом заходил по гостиной. Осмотрел письмо и отправителя, вскрыл и начал читать. То, о чем писали на мятом листке бумаги так обрадовало лейтенанта, что он мигом забыл об уединении андроида и чуть ли не впорхнул в прикрытую комнату. Увиденное заставило его также быстро потерять хороший настрой. Коннор стоял перед зеркалом. На стеклянной полке рядом стояла опустошенная на четверть баночка неизвестного ультрамаринового средства, которым по всей видимости пользовался андроид. В глаза сразу бросался скин, а точнее — его отсутствие на спине, груди и руках. По всей «белой коже» были видны царапины, запайки, круглые вставки, закрывающие отверстия из под пуль и много чего еще. Коннор глядел на него через зеркало ошеломленными глазами, опасаясь поворачиваться лицом. Он был неосторожен. Он позволил тому, кто стал для него всем, увидеть себя настоящего. — О боже, Коннор... — для Хэнка это стало ударом. Он просто не мог себе представить! Два года под одной крышей и... — Лейтенант Андерсон. — Просто выдохнул Коннор из-за перегревшейся от паники системы. — Извините, я-я... не хотел, чтобы вы это увидели — Он даже не заметил, как перешел на вы. — Простите. Я знаю, как вы ненавидите шрамы. И я понимаю, что после этого вы не захотите меня видеть, но... — Коннор, Господи! Да помолчи ты хоть секунду! — Первый шок отпустил Хэнка, позволяя сократить расстояние и обнять со всей силы этого непутёвого ребенка. — Почему ты сразу не сказал мне? Почему так долго молчал, Коннор? — Я-я... Хэнк, но ты же сказал... — Забудь что я сказал, глупая жестянка! Слышишь! Забудь к черту. — Объятия усилились, выдавая эмоциональное напряжение Хэнка. — Чтоб тебя. Я просто пошутил, понимаешь? Пошутил! И нет, чтобы уточнить, ты опять делаешь свои дурацкие выводы. Что только в Киберлайф курили, а? — вопрос был задан с улыбкой. Но Коннор был не в том состоянии, чтобы оценить еще одну шутку. — Не говори ничего,— прохрипел Хэнк. Они так и стояли в ванной, давая друг другу необходимую поддержку. Не разрывая объятий Хэнк вытащил из заднего кармана джинс письмо, чтобы затем отдать его Коннору. Андроид потянулся за ним и открывая свёрнутый листок прочитал: Помнишь, ты просил мне кое о чем, Хэнк? Пишу тебе по этому поводу. Через месяц, когда некоторые поправки вступят в силу, ты сможешь усыновить Коннора. Желаю вам счастливой вам жизни как отца и сына. От: Главы Иерихона — Маркуса. Р.S. Возможно, я нарушу вашу идиллию, но старые способы связи такие интересные! Норт уже долго пытается сделать из уличных голубей почтовых птиц, но пока мы с Саймоном не видели изменений. Коннор рассмеялся. Шрамы, скрытые под скином, уже не волновали его, а напряжение спадало, оставляя место теплому чувству счастья и надежды на счастливое будущее.