Ночь охоты

Тонкие ветки периодически хлестали по морде, но омега не сбавлял темпа, продолжая убегать все дальше от преследователей. Стоило добраться до укрытия и просто переждать… Где-то в далеке раздался победный вой Феликса, что явно сумел нагнать Уена. Наполненные торжеством и чувством превосходства звуки заставляли потерянно вывалить язык из пасти, задаваясь вопросом, завидует ли он пойманному. В отличие от омеги семьи Чон, Минхо не желал сдаваться так просто, но искушение было велико. Одной мысли о том, каким потерянным будет его альфа, надеющийся к глубине души на свои способности угнаться за добычей, Ли удовлетворенно тявкнул и припустил подальше от наслаждающейся близостью парочки. Он точно знал, куда отправится. Совсем рядом с небольшим водопадом была неглубокая пещера, которую альфы пробегают обычно сразу, заглянув на мгновение, так как место кажется слишком очевидным. Да и кто вообще отправится в обратную сторону, оказываясь в тылу преследователей? Явно не горящие желанием как можно скорее угодить в лапы желанного волка омеги. «Глупые» — думает Ли, приминая обнаженными стопами мох в пещере после того как подтащил ко входу заранее заготовленный в дупле одного из деревьев мешочек с травами. Любой волк, что в ближайшее время пожелает приблизиться, вдохнет тот смешанный аромат и потеряет всякие мысли подходить, подсознательно стремясь оказаться как можно дальше, не понимая до конца причины. Именно потому Минхо и принял человеческий облик, не желая угодить в собственную ловушку. Он ждал того альфу, что сумеет его поймать. Разгадает его маленькую хитрость… Приятная прохлада мха манила прижаться плотнее, улечься всем телом и насладиться контрастом по сравнению с разгоряченной бегом кожей. Или уже не бегом… Первый, низкий стон сдержать не получилось. Ли испуганно вскинулся и прислушался к происходящему за каменными сводами, но не доносилось из леса ни единого звука. Все было тихо и спокойно, а потому Ли поддался искушению и откинулся на спину, выгибаясь в наслаждении. Жар распространялся все дальше, шел из глубины… Омега медленно провел ладонью по своей груди, впервые наслаждаясь ее чувствительностью и полностью отдаваясь чувствам. Мысленно Минхо перебирал всех альф, что могли последовать именно за ним, пытаясь предугадать, кому его тело пожелает отдаться. Перед кем решится прогнуться и обнажить шею? — Ах… — острые зубы прихватывают нижнюю губу в попытках сдержать очередной стон, когда ладонь пробирается ниже. Прикосновения легкие, мимолетные, но разгоряченному течкой организму хватает этого. Пульсирующий, жаждущий излить наслаждение, орган наконец-то обвивают маленькие пальчики, пытаясь начать облегчающие состояние движения, но омега только вскрикивает от боли. — Какой же глупенький потерянный волчонок прячется здесь? — вопрос, не требующий ответа, ведь пробравшийся сюда волк явно уже успел и запах прочувствовать и узреть зажмурившегося Ли. Ведь Минхо не заметил, как ему за спину пробрались. Чужая рука схватила за волосы, оттягивая голову, заставляя обнажить шею, несмотря на злобный рык. Ведь совсем скоро тот перерос в скулеж, когда альфа второй рукой провел между ног, собирая выделившуюся смазку и смазывая ею член омеги и его руку заодно, так как тот все еще не убрал ее. — Не сбежишь от меня. — спокойная констатация факта. Казалось, альфа абсолютно холоден и безразличен к происходящему. Вот только его орган, упирающийся в бедро, говорил об обратном. — А кто сказал, что это не ловушка? — голос дрожал, но Минхо уже чуть собрался и, резво развернувшись лицом к не ожидавшему такого поворота альфе и впился в его губы поцелуем, ладонями нажимая на чужие плечи и побуждая опуститься спиной на подстилку из мха. Он ждал этого волка. Именно сейчас понял, что никого, кроме него, не был готов принять, ни одного не счел бы достойным. Сейчас оставались позади все недомолвки и споры, все соперничество в стае и мелкие стычки… Оставались только два зверя, тонувших в океане животной страсти, на поверхности которой белой пеной плескалось еще никем из них не опознанное чувство. — Разве омега не должен подчиниться? — притворно хмурится волк, за что получает укус в плечо, проступившую кровь откуда смакуют на языке и только потом отрываются для ответа. — Желаешь пойти прочь на поиски более покорного? А я подожду здесь кого-нибудь… — альфа почти вырвался из захвата, оскорбившись, но почти сразу расслабился и покорно обнажил горло, признавая чужую власть. — Так-то лучше… Губы блуждали по всему телу, пока чужие мышцы напрягались в попытках сдержаться. Это веселило омегу, который принялся якобы ненароком задевать там, где получал наибольший отклик. Он бы продолжал эту игру вечность, но собственное тело само по себе дрожало жаждало соединения как можно скорее. А потому Минхо опустился ниже, проводя губами рядом с пахом, почти задевая щекой чужое возбуждение и вызывая задушенный стон. Омега отстраняется с хитрой улыбкой и выпускает скопившуюся во рту слюну прямо на разгоряченный орган и размазывая ее своей рукой. — Боги… — Ли не отпускает член, почти сразу располагаясь над ним и медленно опускаясь на него, не сдерживая рвущийся из груди вой. Он поймал своего альфу, подчинил и позволил взять себя. Осторожные, но с каждым мгновением все ускоряющиеся движения начали выбивать ритмичные стоны из уст обоих, а когда сильные ладони расположились на ягодицах, помогая, стало совсем идеально. Они были слишком возбуждены, чтобы продержаться долго, а потому, спустя пару десятков движений омега замер, выплескивая возбуждение на живот лежащего под собой альфы. Тот, находящийся совсем близко к грани, перехватил Минхо за пояс и, глубоко толкнувшись в последний раз, кончил, позволяя узлу развязаться и впиваясь клыками в шею, ставя метку. Ли расслабленно укладывается головой на чужую грудь, ожидая, пока узел спадет и новая волна возбуждения захлестнет с головой и тогда, быть может, настанет его очередь вписаться в чужую глотку клыками, ставя уже свою метку.