let’s start from nowhere

Иногда судьба непреднамеренно сталкивает нас со случайными людьми, с которыми мы проведём значительную часть своей жизни. Почему так происходит? Можно предположить, что сама Вселенная решила поиграться с таким хрупким и ранимым созданием, как человек. Или, возможно, этот самый человек — просто вечно ноющая заноза в вашей заднице. Если бы Чуя выбирал, посланник Вселенной или же заноза в заднице Дазай, то он скорее скажет, что тот определяет в себе сразу оба пункта. Порой у него просто не укладывается в голове тот факт, что вместо Дазая мог бы быть кто угодно, поэтому Чуя старается сильно не жаловаться, хоть это и не всегда выходит (никогда). Становится до абсурда смешно думать о таком, когда они буквально стали одним целым за каких-то жалких полгода. Они дополняют друг друга, отражают друг друга и видят друг друга насквозь, точно, как посмотреть в зеркало. За время, проведённое с Дазаем, в жизни Чуи изменилось намного больше, чем за всю его грёбаную жизнь и, как бы Накахара ни презирал обманчиво смазливую натуру Дазая, он не может отрицать очевидного. Он также не увернётся от того, что Осаму действительно хорош во всём, к чему бы не прикасался. Шатен без особых усилий берёт высокие ноты, знает и применяет на практике такие техники пения, о которых, возможно, Чуя даже и не слышал, самостоятельно сочиняет песни и играет на нескольких инструментах, как нехер делать, прямо долбаный маэстро. Рыжий просто рухнет, прокручивая в голове то, насколько талантлив и одарён этот бинтованный придурок. Чуя любит адреналин, возникающий и пробирающий его до приятной дрожи во всём теле, когда он выступает на сцене. Когда он берёт в руки микрофон или гитару, когда свет гаснет и единственный, кто остаётся в центре внимания — он сам. Когда начинает петь первые строчки песни, сочинённой вместе с человеком, стоящим поодаль, и может незаметно уловить его неотразимое сияние. Увидеть глаза, наполненные искренностью, радостью и детской наивностью, как бы их владелец не пытался это скрыть за своей маской. Странное чувство эйфории во время выступлений начинает охватывать его, и он на мгновение забывает, где находится. Такое ощущение, что на концертной площадке нет никого, кроме них с Дазаем. Будто бы эти незначительные моменты, когда они стоят за сценой в полной готовности, решительно переглядываясь, созданы и существуют только для них. Только для Двойного Чёрного. Любить чувство во время чего-то и факторы, побуждающие на это самое чувство — не одно и то же. И Чуя просто не может выбирать что-то одно.

R U Mine? — Arctic Monkeys

Песня начинается, заигрывает до боли знакомое короткое вступление, и зажигается свет, направленный на два силуэта посреди сцены. — I'm a puppet on a string (Я — марионетка на верёвочке) — с лёгкостью начинает свою партию Чуя, подходя ближе к зрителям. Он вальяжно играет на публику, отчего стадион взрывается и кричит. — Cutter-shaped heartaches (Алмазный резак, сточенный о людские сердца) — подхватывает волну Дазай, параллельно перебирая медиатором струны электрогитары. Они одновременно пересекаются взглядами. Чуя кивает, поправляя шляпу, и на лице Дазая можно заметить лёгкую довольную ухмылку, сообщающую, что сейчас произойдёт что-то до ужаса крутое и катастрофически безумное. И затем, следующие слова они поют вместе.

In my mind, when she's not right there beside me

(В моих мыслях, когда ее нет там, рядом со мной) — I go crazy 'cause here isn't where I wanna be (Я схожу с ума, потому что здесь — это не то место, где я хочу быть) — голос Дазая более силён и стабилен на этих строчках. Он весело пританцовывает, вертясь и дурачась возле Чуи. — And satisfaction feels like a distant memory (Удовлетворенность кажется далёким воспоминанием) — поёт рыжий, демонстративно закатывая глаза, но глубоко в душе ему нравится. «Энергетика на сцене в момент исполнения — это то, ради чего стоит пожить пару лишних лет, а то и десятилетий» — говорил ему кто-то ещё в раннем детстве. — All I wanna hear her say is, «Are you mine?» (Все, что я хочу от нее услышать, это: «Ты целиком только мой?») — протягивает Чуя, мастерски беря каждую ноту в этой чёртовой песне, из-за чего у Дазая замирает сердце, будто бы он впервые слышит, как тот звучит. — Well, are you mine? (Так, ты только мой?) — повторяет Дазай, приходя обратно в себя. Чуя подходит к нему ближе, заглядывая прямо в глаза, и его улыбка до жути заразительна. — Are you mine? (Ты только мой?) — Are you mine? Oh, ah (Ты только мой?) — произносят они в унисон последний раз и расходятся по позициям. Это далеко не первый их концерт в большом мегаполисе, но каждый раз они перестают ощущать большой опыт в выступлениях за плечами, снова превращаясь в своенравных, неугомонных и шумных детей (кем они до сих пор являются глубоко внутри). Несмотря на прошедшее время, весь процесс такой же волнительный, весёлый и незабываемый. Во время шоу Дазай волнения не испытывает, стресса — тем более. Он буквально чувствует себя дома, когда выходит на сцену.

Are you mine tomorrow?

Всё становится до такой степени несущественным по сравнению с этими короткими моментами с гитарой в руках, микрофоном и наушником в ухе, что Дазай готов отдать дни, месяца и года собственной жизни ради чувства, переполняющего его во время минутных выступлений рядом с Чуей. И Чуя без раздумий сделает то же самое.

Or just mine tonight?

В свете разноцветных огней и ярких вспышек прожекторов, в свете моря из маленьких фонариков телефонов и людских глаз, горящих от восхищения так же, как, у казалось бы, обычных и неприметных мальчишек, прямо сейчас на сцене играет частичка жизни, души и мечты каждого жившего, живущего и ещё не родившегося музыканта.

Are you mine?