изумрудный

      Я не знаю, что произошло, но в какой-то момент я напрочь потерялся в себе. Сердце мое терзали те чувства, на которые прав у меня просто не было.       Я шёл в универ, давил ногами падающие лепестки цветущих абрикос. Я ненавидел то, что скоро наступит лето. Эта ненависть была вызвана не приближающейся сессией, а тем, что мне придётся расстаться на целых три месяца с тем, что хоть как-то удерживало меня на плаву.       Каждый день у меня начинался с того, что я смотрел объявления о сдаче квартир и шумно выдыхал после, ведь понимал, что денег у меня нет даже на то, чтобы снять богом забытое место. Да, я почти успешно нашёл работу, которая могла меня прокормить, но вот гордость мне не позволяла даже пару тысяч занять у друзей, хотя я и понимал, что они мне не откажут. −Кого я вижу, мой милый друг, ты снова с наших рядах.        Федя, как всегда, был в своём репертуаре. Я бы сказал, что рад его видеть, но сейчас я был в отчаянии и ни на какие эмоции распыляться мой разум не хотел. Однако я отметил то, как свежо он выглядел: выглаженная рубашка с узорами каких-то тропических цветов (Мила сразу бы определила их и прочитала бы мне лекцию), на шее был Федин любимый шарф от Диор. Больше всего меня поразила ослепительная улыбка Феди. В последние пару недель он был в чересчур удручённом настроении, а на мои вопросы давал невнятные ответы, иногда вообще срывался с места и уходил. −Меня не было на занятиях два дня, а ты уже делаешь вид, будто я капитан дальнего плаванья и вернулся после долгого рейса−постарался сказать я как можно вежливее, но Федя мой сарказм всегда мог учуять. −Ты неисправим, знаешь? Могу рассказать тебе всё, что ты пропустил.−я знал, что моё разрешение не требуется и он вывалит всё сразу же.−Эдик снова получал нагоняй от Морова за то, что не сдаёт ему уже три эссе, поэтому теперь не удивляйся, если он попросит списать твоё. Мила ходила на свидание с каким-то придурком. Они отжигали на какой-то ужаснейшей вечеринке в его общаге, мы забирали её оттуда, и я почти втащил её несостоявшемуся хахалю. Кстати, Гена волновался за тебя, но гордость ему не позволила написать тебе первому. −Никогда не подумал бы, что ты в драку полезешь.−я правда этому удивился, но новость про Морозова, чтоб его, гораздо больше меня озадачила. −Тебя интересует только это, да?−ухмыльнулся Федя.−Не ври себе. −Ты про что?−я как всегда врал, не могу позволить, чтобы кто-то видел мою слабость перед Геной. −Продолжим разговор, когда ты перестанешь держать меня за дурака.        Именно в этот момент я понял, что Федя догадался. Всё вышло так глупо и банально, словно моя жизнь была примитивным бульварным романом. Какой же стыд.         Я пришёл в привычную уже нам аудиторию и сел рядом с окном. У меня не было желания пересекаться с кем-то взглядами и делать вид, что сейчас я пребываю в прекрасном настроении. Может, потому что Гена всё ещё не пришёл? Я сам себе ухмыльнулся. Я непроходимый тупица. Я пал перед чарами Гены Морозова. Сделал то, что нельзя было делать ни в коем случае. Гена был самым последним человеком, в которого нужно влюбляться. Я часто перечислял его недостатки в голове, когда не мог уснуть. Так я выяснил, что Морозов нарцисс, самодовольный кретин, душный, у него была определенно мания величия, он не считается с мнением окружающих, а ещё маниакально любил Гомера. С ужасом понял я тогда, что это и достоинства Гены, я был влюблен в него за это, любил так сильно как Гена любил античность.         В аудиторию вбежал Эдик. Он бегал глазами по столам и победно улыбнулся, когда заметил на дальней парте словарь, принадлежавший Гене. −Наконец-то я нашёл это чёртово орудие для пыток.−ухмыльнулся Эдик. −Это не твоя вещь.−на выдохе сказал я, мне не нравилась эта его ужасная манера присваивать себе чужие вещи. −Нет, хер ему. Вчера для домашки он мне словарь зажилил, теперь пусть сам  выкручивается на проверочной у Морова. −Так нельзя!−взбунтовался я.−Гене тоже надо было готовиться. Не может же он во всём себе отказывать ради тебя.       Эдик мне ничего не ответил, только скорчил обидную рожу и вышел из кабинета. Видимо, писать проверочную он не собирался, просто решил насолить. В этом и была вся его натура. Поэтому я с Эдиком лишний раз не связывался, мне и так проблем хватало.        В аудиторию вошёл Гена. Брови он сдвинул к переносице, на ходу он тёр вески пальцами. Видимо, вернулась его мигрень, ещё и так некстати. Я видел удивление Гены, когда он не обнаружил словарь, а за этим последовал шумный выдох. −Я убью его. Когда-нибудь я это правда сделаю, а вы мне за это спасибо скажете.­−Гена сказал это настолько серьёзно, что я даже почувствовал, как у меня пошли мурашки по коже. −Мы будем только все за!−сказали в один голос близнецы, которые только соизволили появиться.       Мне было жаль Гену(чтоб его)Морозова. Он выглядел потерянным, а такое случалось редко. Я прекрасно понимал, что в таком состоянии он явно не сможет по памяти всё написать, не время сейчас для того, чтобы блестеть знаниями. Да, Гена всегда был невозмутим, делал вид, что всё под контролем, но он не мог нас обмануть, ведь мы уже хорошо его знали. Я хотел бы предложить свою помощь, у меня тоже лежал в сумке словарь, пусть я и взял его для «галочки», но не решился сказать Гене про него, он слишком гордый, чересчур. −Рома.−я и не слышал как Гена подошёл ко мне, к тому же, я удивился тому, что он не назвал меня «Роман», как обычно он это делал.−У тебя есть словарь? −Да.−ответил я коротко, хотя у меня уже дрожали колени. −Могу ли я рассчитывать на твою помощь? Я понимаю, что тебе самому нужна отличная оценка, помешаю ли я тебе?        Морозов мог и не говорить последних слов. Я бы отдал ему хоть еду свою последнюю. Причём меня даже окутывал ужас, когда я думал о подобном. Настолько я одержим чёртовым Морозовым. −Если Моров разрешит тебе, то садись ко мне. Лучшему студенту точно поблажку даст.−я смутился и заправил свои отросшие волосы за ухо так, будто я влюблённая старшеклассница. −Я всегда знал, что могу на тебя положиться.        Я понимал, что Гена манипулятор, умеет правильно подать всё так, чтобы в итоге извлечь для себя любимого выгоду. Но я люблю его, мне плевать на всё это.               Моров опоздал на пару минут, но одарил нас улыбкой. Так мы поняли, что он в приподнятом настроении, значит, поблажке точно быть.               Мы уже минут двадцать писали проверочную. Но я всё время наблюдал за Геной, который крутил в пальцах карандаш и думал над очередным переводом. Меня завораживал он сам. Его пряди волос, которые выбились из причёски и падали на лоб. Особенно мне нравилось то, как Гена снимал очки, аккуратно клал их рядом со мной и тёр глаза. Сейчас Гена был ближе, более настоящим. Его бледная пергаментная кожа немного покраснела. Думаю, если бы я умел рисовать, то определенно бросил бы эту идиотскую проверочную и начал бы рисовать Гену. −Прошу прощения, ты не против?−бархатный голос Морозова меня очаровывал.       Меня бросило в ту же секунду в жар. Гена накрыл мою руку своей и сдвинул её в сторону, чтобы рассмотреть на странице какое-то слово. Руки его были холодными, я бы даже назвал их ласково «ледышками». Я рассматривал родинки на его кистях и выступающие вены. Гена был прекрасен даже в мелочах. У меня возникло желание провести пальцами вдоль родинок и соединить их в какое-то неизвестное созвездие. −Тебе помочь?−спросил шёпотом Гена.−Просто ты последние пять минут сидишь и ничего не пишешь.       Во-первых, Гена за мной наблюдал. Во-вторых, он предложил мне помощь, причём не сделал это высокомерно, как обычно и происходит, а спокойно, непринужденно. −Спасибо, я просто задумался. Не отвлекайся. −Я подумал, что так мог бы отплатить за твою доброту.        Гена попытался выдавить подобие улыбки, но было заметно, что он нервничал. Сегодня точно был странный день. Моя соседка по общежитию точно бы сейчас сказала про то, что начался какой-то ретроградный Меркурий и всё в таком духе. Морозов предлагал помощь, был любезен. Я бы отнёс это уже к фантастике некой, Гену точно подменили. ­−Расслабься, я делаю всё безвозмездно.       Гена заглянул в мою работу и нахмурился. Он указал на пару моих ошибок и снова уткнулся в свою тетрадь. Солнце вышло из-за туч и осветило Гену. В этот момент я в очередной раз убедился, что окончательно влюблён и никто не в силах мне помочь.

***

        Эдик вернул на моих глазах словарь Гене. Я думал, что Морозов хотя бы упрекнёт его, но был удивлён тем, что Гена просто поблагодарил Эдика. Перед уходом Морозов окинул меня грустным взглядом и скрылся за поворотом.       Федя пригласил меня к себе после пар. Меня его предложение обрадовало, потому что я не хотел возвращаться в свою тусклую и безжизненную комнату. −Когда закончится твоя конспирация?−внезапно спросил Федя, подлетев к холодильнику, откуда он уже доставал сыр и какой-то салат. −Ты про что?−да, я понимал, к чему он клонит, но я всё ещё не сдавался и продолжал врать. −Я тебя не первый день знаю.−на столе уже стояло две бутылки слабухи, вечер обещал быть интересным.−Ладно, доставай домашку Морова, вместе сделаем.       Я не сдержался и из меня вырвался смешок. Федя недовольно зыркнул и стал открывать бутылки. Мне не хотелось кому-то открываться, выворачивать душу наизнанку. Меня до одури раздражал факт того, что я очередной человек, влюбившийся в Гену. А сейчас Федя просто заткнул меня домашкой. Мне вновь смешно.       Мы пол часа спорили с Федей в каком падеже склонять слова для перевода. Это вызвало у меня чувство дежа-вю. Федя почти плеснул мне остатки своего напитка в лицо, потому что был в корне не согласен с моим мнением. −Можем позвонить Гене и спросить у него лично.−я пожал плечами и продолжил сидеть с невозмутимым видом. −Отлично!−закипал Федя.−Звони ему, я жду. Или ты и дальше будешь делать вид, что не сходишь с ума по Морозову? −Да пошёл ты. Не твоего ума дело! Зачем я только согласился на это всё.       Я истеричка. Я сам на это подписался. Сам предложил. В моих действиях не было логики. Я взял пачку сигарет с подоконника и закурил. Нет никаких сомнений. Я идиот.        Я достал телефон из кармана и быстро набрал номер Гены. Он взял трубку после третьего гудка. Гена заговорил не сразу, но на фоне я услышал задорный смех Милы, сердце пропустило удар. −Рома?−снова ледяной голос.−Что случилось? −Обязательно должно что-то произойти?−я затянулся, руки тряслись сильнее обычного.−Ты не мог бы помочь нам с переводом? Мы с Федей никак не разрешим спор. −Прошу прощения, не могу сейчас говорить. Я перезвоню.        Твою мать. Я даже обиделся. Понимаю, что раздуваю из мухи слона, но, блять, как же это всё глупо и иронично. Я надеялся на что-то серьёзное, а Гена в очередной раз воспользовался мной. Я резко развернулся, но мой пиджак зацепился за цветок и тот упал на пол, горшок разбился, земля устилала весь пол кухни. На глаза навернулись слёзы. Это было последней каплей. Я сел на колени и стал руками сгребать землю, она забивалась мне под ногти, пачкала рубашку, комками сыпалась на штаны. −Что же ты делаешь!−ко мне подлетел Федя и сел на колени рядом, он собирал осколки керамического горшка, который некогда был украшен красивой японской росписью. −Ты порезался.−я увидел каплю крови на указательном пальце Феди и тут же взял его в руки, слизнул кровь и молча посмотрел ему прямо в глаза.       Федя потянулся ко мне и легко, почти невесомо, поцеловал в уголок губ. Это привело меня в чувства. Я опустил взгляд и посмотрел на кроваво-красные цветки герани. −Прости, я не должен был этого делать.−Федя положил руку на моё колено и погладил его.−Ты не один. Всегда можешь мне всё рассказать.        И я рассказал, перебирая в руках осколки горшка. Рассказал про то, что перечитал все любимые книги Морозова, про лекции о Гомере, которые я смотрю по ночам, как люблю считать родинки на его кистях и когда-то заботливо протёр линзы его очков. Как сердце у меня каждый раз замирало, когда я слышал из его уст «Роман», хотя раньше ненавидел своё имя, но Гена чудным образом сделал так, что я его полюбил. Как когда-то Гена попросил меня купить ему сигареты и хотел сказать какие курит, а я ответил, что знаю и он так мягко улыбнулся, что я почти растаял как фисташковое мороженое(его он тоже любит). Рассказал про то, насколько глупо я чувствую себя, ведь вижу, что я наивен, слишком романтизирую его. −Ром, ты просто влюблён. Прошу, никогда не вини себя.−Федя заправил мне волосы за ухо.−Ты чудесный. Гена будет непроходимым тупицей, если упустит тебя.       Я улыбнулся, вытирая слёзы. Это всё звучит нелепо, но Федя подарил мне странное ощущение лёгкости. −Он не смог нам помочь, потому что был с Милой.−я посмеялся и шмыгнул носом. −Так вот в чём дело. Не велика потеря, Ром.−мне казалось, что Федя сейчас тоже пустит слезу, но он поднялся и пошёл к выходу.−Пойду веник принесу, а то сидим как два идиота, только одежду пачкаем. Мы же белоручки.                                                                                                                   ***        Я остался ночевать у Феди. Мы забросили попытки написать домашку. Вместо нее мы смотрели какой-то ужасный сериал с до боли примитивным сюжетом. Феде он почему-то нравился, поэтому я ради него терпел.         Я принципиально не смотрел приходящие мне уведомления, даже поставил беззвучный режим. Федя мирно сопел у меня на плече. Но выдержки у меня не хватило. Телефон оказался у меня в руках в ту же секунду. Сообщение от Милы, где она спрашивала, как у меня дела. Это вызвало у меня ярость. Дела у меня лучше некуда, просто моя подруга проводит весело время с парнем, который мне нравится. Я ревнивец? Да, определённо. Мила не виновата, понимаю. На сообщение ответил коротко: «Всё хорошо». Решил сразу же посмотреть и её сторис. Сначала я увидел фото рук Гены, ведь их я узнаю из тысячи, он, как всегда, курил. Далее шло видео, где Мила снимала красивейший закат, а на фоне ей что-то говорил Гена. −Рома звонил, просил помочь с переводом, о чём-то бредовом спорили с Федей. Такой он смешной.        Я будто перестал чувствовать, как у меня бьётся сердце. Вся злость и непонимание, которые копились у меня до этого момента, стали растекаться у меня по венам как лава. В висках началась пульсация. Мурашки по коже. −Сука!−кажется, я сказал это громко и мне стало стыдно, я же мог разбудить Федю, но он всё ещё мирно спал.                                                                                                                   ***         На первую пару мы с Федей не пришли, решили посвятить время спокойному распитию кофе на кухне и обсуждению Фединых бывших. Я даже успел рассказать ему про сторис Милы. Всё, что я услышал от него можно смело подвергнуть цензуре.         День выдался пасмурным. Видимо, даже погода чувствовала моё состояние. Мы с Федей всю дорогу говорили о книге Ишервуда, которую он недавно прочитал. Кстати, Федя находил красивым повязывать свои шарфы как пионерские галстуки, но сам это делать не умел, поэтому пару раз мы останавливались посреди тротуара, и я ему заботливо завязывал шарф, стоящий как вся моя жизнь.         В аудитории сидели только Эдик и Гена(мать его) Морозов. Федя сказал, что сбегает в буфет за кофе, а я попросил захватить мне батончик шоколада. Сел я на своё привычное место возле окна. Солнце сегодня снова приятно грело. Я вспомнил, что сегодня мне нужно будет ехать на собеседование, поэтому поставил напоминалку. Федя всё никак не возвращался, меня это напрягало, но виду я не подавал. −Привет. Моя помощь ещё требуется?−грёбаный Гена вальяжно сел рядом со мной и делал вид, что ничего между нами не происходило. −Ты про что?−сказал я и с вызовом посмотрел ему прямо в глаза.        Морозов выглядел сегодня особенно хорошо. Вьющиеся волосы были небрежно уложены, белая рубашка идеально выглажена, во взгляде читается заинтересованность, галстук тёмно-синий(я знал, что это его любимы) и пара серебряных колец на руках. Признаюсь, меня это возбудило, каждую клетку тела, я чувствовал, что вот-вот вспыхну. −Вы с Федей спорили, но я не смог тогда дать внятного ответа.        Я решился перебить Гену. Не мог больше сдерживаться. −Ты смеялся с Милой. Ты вообще ничего не ответил.−я увидел, что Морозов растерялся, горжусь собой, ведь довести Гену до подобного состояния удавалось не каждому.−Но нам всё равно, правда. Личная жизнь, понимаю. −Не знал, что тебя это так заденет.−Гена блять усмехнулся.−Я тут, перед тобой, спрашивай. −Прости, но я это место бронировал заранее, друг.−Федя похлопал Гену по плечу.         Федя пришёл вовремя, теперь он стал полноправным участником нашей весьма занятной игры. −Ты сегодня ночью сказал, что любишь апельсины, поэтому я нашёл ещё и булочку с апельсиновым джемом.−Федя мне подмигнул, я расплылся в улыбке, кажется, он понял правила. −Это вы так ночью делали задание Морова?−на этот раз Гена был уже серьёзен. −Мы и не только это делали.−Федя провёл пальцами по локонам Гены и поправил пару прядей.−Так ты освободишь мне место? −Не будем же мы драться, правда?−я уже подумал, что Гена спокойно уйдёт и мы с Федей будем всю пару списывать друг у друга конспекты, однако, я опешил, услышав его заявление.−Я останусь, помогу Роме с вашим переводом.        Федя ухмыльнулся как Чеширский Кот. Кажется, что такому раскладу он был только рад. Но я пребывал в ужасе, потому что мысль о Гене, который явно что-то замышлял, добивала меня, перекрывала кислород.         Я с замиранием сердца наблюдал за Геной. Он писал конспект своим аккуратным почерком, подчёркивал цитаты Морова жирной линией. Я подмечал даже то, каким ручкам он отдаёт предпочтение, фирму ежедневников, которыми он пользуется. Было ощущение, что я знал все мелочи, но не видел общую картину, потому что Морозов был одновременно собранным воедино, но таким хаотичным.         Мне пришло сообщение на телефон. Я был удивлён, потому что Гена повернулся на звук и прищурился, будто пытался прочитать послание от Феди. «Думаю, тебе нужно что-то подарить твоей Ледышке».         Меня это насмешило. Я ходил пешком, чтобы экономить деньги, а тут Федя предлагает делать подарки человеку, у которого денег полные карманы, по швам скоро трещать начнут. Я быстро напечатал ответ.

      «С какой стати?»

«Так ты покажешь Гене своё особое отношение. Поверь мне, он ценит такие жесты. Я же не говорю ему покупать брендовые вещи. Он не меркантильный, ему важнее детали».

      «У меня нет денег».

      Прозвенел звонок, закончилась первая полупара, значит, у меня было несколько минут, чтобы перевести дух и попросить у кого-то конспект. −Могу дать свои записи.−и снова этот бархатный голос, сводящий меня с ума. −Спасибо, я записал основное.−кажется, я слишком громко выдохнул. −Я же видел, что нет. Просто предлагаю помощь. Ты же не хочешь потом пересдавать экзамен у Морова, да?       Ещё одно чёртово сообщение. «Он никому не даёт свои конспекты. Рома, блять, действуй». −Это Федя, да? −Всё же я воспользуюсь твоей добротой и тетрадь возьму. Хорошо?       Морозов хитро улыбнулся. Он молча наблюдал за тем как я переписывал его заметки. Я чувствовал себя, на удивление, хорошо. Будто всё так и должно быть. Казалось, что прямо сейчас мы одни в этом мире, только я смахиваю мешающие мне волосы, а Гена сидит рядом, освещённый ярким утренним солнцем. −Чёрт! Ручка снова перестала писать!−уже третья за неделю, меня это вывело окончательно. −Я могу отдать тебе свою.−абсолютно спокойно ответил мне Гена и отдал мне ту, которой сам только что писал. −Спасибо, я верну в конце дня. −Я сказал, что отдам, Рома. Это моя личная вещь, которую я отдаю тебя. Понимаешь?       Кажется, я действительно понял. Гена проявлял свою симпатию в мелочах, вот в чём было дело. Как только я перевёлся к ним в группу, он тут же спокойно делился сигаретами, какими-то дорогими карандашами из качественной древесины, несколько раз отдавал свой зонт, с которым не расставался никогда. Я непроходимый глупец. −Надо же, а в моём ежедневнике осталось лишь пару страниц. Кажется, сегодня хороший день начать что-то новое.−с загадочной улыбкой сказал Гена.        Я тут же быстро напечатал сообщение Феде.

      «После пар идём в канцелярские магазины».

***

         Я решил, что работа подождёт, найдётся вакансия и лучше. Гена стоял на первом месте. Я взял все деньги, которые у меня остались и с ужасом осознал, что пару недель я точно буду жить на одной лапше, которую обычно тоннами закупал Эдик. −Я могу занять тебе денег. Знаю, обычно я даю безвозмездно, но фонд моей дорогой le maman сейчас не приносит таких доходов как раньше, поэтому я сам сейчас слегка экономлю.−глаза Феди бегали по витрине, он слегка морщил нос. −Спасибо за предложение, но деньги у меня есть. Я и не в такой финансовой заднице оказывался.−улыбнулся я и похлопал его по плечу.       Я подошёл к стенду с блокнотами, которые покупал Гена. Цены были заоблачными, но произвести впечатление на Морозова хотелось. В глаза бросился ежедневник изумрудного цвета, ляссе было сделано из бархатной чёрной ленты, бумага была приятного цвета слоновой кости. Он точно должен принадлежать Гене.

      ***

      Назначил я встречу Морозову в парке возле университета, где мы обычно собираемся всей компанией, чтобы отдохнуть. Гена охотно согласился, чему я был несказанно рад. Шёл я пешком, потому что теперь экономия была моей верной спутницей.       Морозов стоял возле цветущих каштанов и курил. У меня замирало сердце от его красоты. Закатное солнце, вечер, я иду с подарком. Всё это напоминало свидание.       Гена поприветствовал меня тёплой улыбкой, предложил закурить, но я отказался. Увидев моих руках свёрток, он тут же поинтересовался, что же я несу и кому. −Это тебе.−от смущения я даже не смог произнести заготовленную мной заранее речь. −Мне?−Гена удивился, внезапно провел рукой по лацканам моего пиджака.−В честь чего? −Сегодня день калейдоскопов. Вот и решил тебя порадовать.−кстати, я не соврал насчёт праздника, я увидел его из-за безобидной напоминалки Милы. −Надо же.−Гена посмеялся, вытащил вновь сигарету из пачки и положил её за ухо.−Могу я тогда распаковать твой подарок?       Я молча протянул ему сверток, перевязанный серой лентой. Этот цвет я выбрал из-за того, что он напомнил мне о глазах Морозова. Я чувствовал себя глупо из-за излишней сентиментальности, но деваться было некуда. Гена провёл рукой по кожаной обложке блокнота и расплылся в искренней улыбке. Я был горд собой, ведь вызвал у ледяного Морозова(этот каламбур я тоже посчитал весьма гениальным) эмоции. −Почему изумрудный?−удивился Гена. −Греки считали изумруд камнем сияния. Такие драгоценности я позволить себе не могу, к сожалению. Я подумал о тебе. Ты тоже излучаешь сияние, просто не всем дано его увидеть.−я сказал это с глупой улыбкой, опустив глаза, краснея, но голос у меня не дрожал, что хоть как-то спасало ситуацию.       Я боялся, что Гена посчитает меня глупцом, вышвырнет к чертям подарок, растопчет упаковку. Я понимал, что Гена этого не сделает, воспитание ему не позволит. Однако, страх сковывал тело, колючей проволокой впивался в горло и царапал его. −Ты запомнил мой любимый бренд. Я польщён. Не думал, что ты такой наблюдательный.        Никто не улыбался так как Гена. Ни у кого не было таких красивых морщинок в уголках глаз. Никто не мог похвастаться иссиня-чёрными кудрями, которые на ощупь были как шёлк. Я прикасался к волосам Гены всего один раз. Тогда у него была жуткая мигрень, помню, что она была настолько невыносимой, что от боли Гена даже с трудом двигался. Я был рядом по счастливой случайности, он попросил снять с него очки. Я аккуратно приблизился к его лицу, боялся даже дышать. Мне показался этот жест интимным, до одури личным. Я смахнул растрепавшиеся пряди со лба Гены и увидел шрам, который он обычно прятал, но не решился провести по нему пальцами, хотя желание было сильно. Тогда я ощущал неведомое мне до этого момента возбуждение, оно было новым, заставляло трепетать что-то в глубине души. Гена наблюдал за этим, не сводил глаз.        Из раздумий меня вывел голос Морозова, который решил первым прервать наступившее молчание. −Рома, ты тоже мне нравишься.       Меня удивило то, что Гена сказал это обыденно, словно это та фраза, которую он говорит чуть ли не каждый день, мол, «доброе утро». Он открыл сумку и бережно положил туда мой подарок. Мне казалось, что всё происходящее нереально, словно мы находимся в фильме и главному герою(мне) разобьют сердце.       Я понял, что терять нечего. Встал на носочки и легко коснулся его губ своими. Это было невинное касание, которое даже нельзя было назвать поцелуем. Нежность, на которую я был способен, подарил ему в виде своего сбивчивого дыхания. От Гены всё ещё пахло сигаретами и лосьоном после бритья, этот факт меня позабавил. Гена положил руку мне на шею, от чего я покрылся мурашками, он всегда был холодным, оправдывал свою фамилию. Потом наклонился ко мне уже более настойчиво поцеловал, я уверен, что так умеет только он. Гена смог одним лишь поцелуем оживить меня, пустить ток по телу. Мне казалось, что он ожил вместе со мной, выбрался из оков, перестал быть той мраморной статуей, которой его видят окружающие. Я был ошеломлён его решительностью и тем, насколько охотно он ответил мне. Гена в порыве прикусил мне губу, но я был не против, я готов был отдать себя на растерзание прямо здесь и сейчас. −Первой строчкой в моём новом дневнике будет: «Спасибо Роме за сияние, которым он со мной поделился».           Я был чертовски счастлив.