...
19 февраля 2023 г., 01:46
— Бог покарал нас за наши грехи! Пора раскаяться и молить о прощении!
Какаши скучающим взглядом обвел этих выступающих, которых видел изо дня в день. Они начинали потихоньку раздражать. Ну да, все они скоро умрут, но что из этого разводить такой балаган? Будто бы хоть что-то может изменить ситуацию, в которой они все оказались. Будто бы эти крики могут изменить мнение Бога на их счет. Будто бы они сами могут изменить мнение о себе.
Мужчина вздохнул и зашел в главный офис охранной компании, в которой он работает уже несколько долгих лет. Им говорили, что они уже не нужны этому сошедшему с ума миру, но некоторые, в том числе и Хатаке, просто не знали что еще делать.
В его жизни была лишь эта работа. Единственная константа, он не был готов так просто отказаться от этого «ежедневного ритуала», который сохранял его жизнь, буквально.
— Конечно вы можете приходить, ребята, — сказал две недели назад их босс-старик Хирузен, — но не лучше ли провести это время так, как вам хочется?
Это был риторический вопрос, а Какаши такие плохо понимал. Наверное, это должно было натолкнуть его на какие-то мысли о своей жизни, которую он провел совершенно впустую, но он не настолько смелый.
Старик был хорошим человеком. Он буквально заботился обо всех его однозначно сломанных сотрудниках. В подобное охранное агентство нормальные не идут, такие тут просто не выдержат, потому что работа была разной. Можно сказать они были просто легальными наемниками или типа того.
Они были довольно востребованы пока весь этот мир не покатился непойми куда.
Теперь же Какаши просто ходил на работу, садился за свой стол и смотрел в стену. Даже ни с кем не разговаривал. Его, кажется, единственный друг перестал приходить и отправился домой к приемному сыну, чтобы провести свои последние дни юности в кругу семьи. У Какаши не было дома, не было семьи, так что было довольно логичным, что он никуда не уходил.
— До завтра, — махнул он тем немногим, кто также как и он не имел каких-то особенных планов на эти дни, и ушел в свою квартиру, ближе к концу города. Там дешевле и не так шумно, как в центре, отличный вариант. Ему было не ради кого экономить, он однозначно мог позволить себе апартаменты побогаче, но Какаши просто не понимал для чего это, у него есть кровать и холодильник. В некоторые периоды своей жизни он не мог мечтать и об этом. Так что его все устраивало. Абсолютно все. Правда.
***
— «астероид «Матильда» врежется в Землю уже через полторы недели, сегодня последние возможности отправиться авиарейсом куда-либо, так что поспешите к своим родным» — вещало радио. Ну да, конечно. Месяц назад на весь мир прогремела новость об огромном астероиде, который должен врезаться в Землю и уничтожить все живое. Правительства всех стран бросили свои силы на организацию космической операции, которая должна была изменить траекторию движения «Матильды». Был подготовлен главный шаттл «Спасение» и много ракет с ядерными зарядами, но они не смогли добраться до пункта назначения — взорвались, только выйдя за пределы атмосферы земли. В тот день весь мир замер на пять минут в траурном молчании. В осознании неизбежного. Было до странного спокойно, ну, для Какаши. Лучшие пять минут жизни Теперь же надежды на спасение не было и люди вот уже месяц творили все, что заблагорассудится. Вот и Какаши — жил всю ту же убогую жизнь. Ему просто так хочется. Правда.***
Поднявшись на второй этаж, Хатаке замер, готовясь к атаке. Он конечно и с лестницы слышал странные звуки, похожие на то, что кто-то захлебывается, но теперь он видел какого-то парня, сидевшего прямо перед его дверью, обнимающего себя за колени и рыдающего навзрыд. Это было глупо вот так вести себя. Неужели этот человек ни на секунду не задумался о том, что кому-то придется выйти или зайти через дверь, которую он подпирал плечом. Неужели нельзя рыдать в каком-то более укромном месте — по лестнице же кто только не ходит. Да и просто, неужели так уж нужно плакать. Потом до Какаши дошло, что он уже видел этого мужчину пару раз, или может больше? Риторические вопросы он так и не полюбил. Он видел, как рыдающий въезжал с еще одним белобрысым в соседнюю квартиру. Тогда они оба казались радостными, Какаши плохо понимает, да и не интересно ему, если честно. И тогда было не до них, так что он даже не поздоровался, ни разу за те пять месяцев, что эти двое жили напротив. Не то чтобы Хатаке избегает людей. Совсем нет. Он из тех, кто стремится соблюдать стандартные нормы социального взаимодействия, просто. Просто он их не замечал. Не специально. Выходя из квартиры у него всегда есть какая-то цель, просто так он не стремится покидать свои четыре одинокие стены, а если есть цель, значит он как можно скорее хочет ее завершить. А по возвращению, ну, он просто хочет скорее скрыться от этого сложного мира за своими четырьмя одинокими стенами. Так и вышло, что он и не знал этих двух новых соседей. Лично, по крайне мере. Хатаке тяжело вздохнул, нарочито громко, чтобы его услышали. Но комок человека, который все еще был почти на пороге его квартиры, продолжал рыдать. Это и правда начинало раздражать. — кхм, — Какаши, как видел это в фильмах, прислонил кулак к губам и прокашлялся, надеясь, что уж это привлечет внимание его соседа. Привлекло. Темноволосый парень поднял испуганный взгляд. Нет, не взгляд. На него уставились два огромных бездонных кратера, в которых, несомненно, хочется упасть и лететь вниз целую вечность. Какаши почти сделал шаг вперед. Успел остановить тело, полетевшее вперед. По спине Хатаке пробежалась стая мурашек, распределяясь по конечностям и до мозга. Кажется, он даже покраснел. Хорошо, что носит маску. То ли от мизофобии, то ли от социофобии. — ам.. кажется, мы соседи? — спросил он, переминаясь с ноги на ногу. Кажется, ему очень трудно было сейчас вдохнуть. Неужели паническая атака? Грудная клетка начала подниматься и опускаться быстрее, чем следовало бы при простой встрече соседей на лестничной площадке, а шея за воротом рубашки быстро намокла, от чего волосы противно прилипли. Паническая атака. — а...д..да, мы живем тут, я живу тут уже, кажется, месяцев пять? — проговорил парень, а после в его глазах снова застыли крупные капли слез. Кажется, что-то в его словах или в словах Какаши запустило механизм по новой. Может все-таки у этого паническая атака, а не у Какаши? Было бы неплохо. — я Какаши Хатаке, с новосельем, — прокашлялся мужчина, понимая, что все его ладони вспотели. Он постарался незаметно вытереть руки о штанины брюк. Это глупо. — а я — Ирука Умино, — не сдержал кривой улыбки юноша и стая мурашей снова атаковала спину охранника. — Спасибо. Какаши моргнул пару раз. Он совсем не понял за что его поблагодарили, но неловко кивнул, чтобы не казаться слишком грубым. — Вы сидите перед моей дверью., — сказал Хатаке, с тоской посмотрев за спину Ируке. Хотя теперь не так уж и сильно ему хотелось спрятаться в свой панцирь и закрыться на замок… Можно без замка, в этот раз. Только в этот раз. — Ох, простите, — парень встрепенулся и подскочил, от чего его слегка занесло в сторону, но он смог устоять, хотя блондин уже метнулся, чтобы поймать его. — Я в порядке, спасибо И вот снова. — Я пойду, простите, что занял время, — покраснел Умино, неловко вытирая влажные щеки. Он говорил так, будто бы у них не все время мира в эти ближайшие полторы недели. Он еще секунду постоял и развернулся на пятках к своей квартире — слишком уж неловко было перед соседом. Спина у него тоже была как бездонные глаза, только на них хотелось повиснуть, может даже повесится, но это только если разрешат. Вряд ли разрешили бы. Но может стоило бы рискнуть? Дурацкий старик заразил риторическими вопросами в самый неподходящий момент. — Постойте, — неожиданно для себя выкрикнул Какаши и тут же прикусил язык. Но Ирука уже остановился и уже посмотрел на мужчину, развернувшись всем телом, смотря так, как обычно отруганные дети смотрят на внезапно смиловавшегося родителя, как щенки на человека, который вот-вот станет их хозяином. Или только Какаши был тут щенком? Отступать, кажется, было уже некуда, — Почему вы плакали? Плечи Ируки сначала опустились вниз, а потом он насильно приподнял их обратно и натянул на лицо широченную улыбку. Было понятно, что если бы не сделал так, то снова бы разрыдался. — Меня Мидзуки бросил, ну то есть, мой парень, мы жили тут.. мой бывший парень, да, — смуглый паренек заметался на месте, явно чувствуя себя неловко в новом статусе «бывшего». — Сочувствую? — Ох, нет, он правда козлина, я не знаю, не знаю почему так долго был с ним, — как можно веселее сказал Ирука, но по голосу было слышно — истерика снова накатывала. — Может хотите чаю? — снова выплюнул Какаши, не успев подумать. Да что с ним? Но лицо Ируки просияло и сомнения блондина пропали, на время. — Может лучше ко мне? — он указал рукой в противоположную сторону, а потом в один шаг пересек расстояние между ними и вцепился в руку Какаши, тяня на себя. — Идемте, у меня есть кое-что на такие вот случаи. Брови охранника сами собой поползли вверх, а щеки залились румянцем. Нет, он, конечно, слышал, что по улицам Нью-Йорка ходят всякие маргинальные личности и предлагают тебе зайти к ним в комнатку и показать что-то «для такого случая», иногда конфетами даже заманивают, кажется. Но чтобы на лестничной площадке собственного дома? Это был нонсенс. Несмотря на это мужчина не сопротивлялся и был бесцеремонно затащен в чужую маленькую, почти как у него, квартирку. Кажется, Ирука тут всего пять месяцев, а захламлено все было так, будто бы прожил тут всю жизнь. — Не раздевайтесь, — махнул он рукой с нисхождением. И так все скоро умрем, что уж париться о правилах приличия, верно? Какаши прошел вглубь квартирки, с еле заметным интересом рассматривая быт этого темноволосого парня. Здесь было на удивление уютно. Дома у самого Хатаке не было ничего лишнего — ни разноцветного коврика в прихожей, ни странного винтажного стула, на котором хранились какие-то дурацкие шляпы, а также на кухне у него не висели непонятной длины шторы с рисунком в стиле хиппи. А у Ируки было много чего «лишнего». Хатаке застыл в дверном проеме в основную комнату. Засмотрелся. Возле шкафов с кучей книг и пластинок в ряд стоял Ирука и выбирал что-то, задумчиво постукивая по подбородку — выискивал ритм, который нужен сейчас его сердцу. Почему-то этот вид произвел на Какаши глубокое впечатление. Наверное, он сам бы не выбирал песню с такой скрупулезной педантичностью, хотя он невероятный педант, ему так говорили. — это то, что надо, — наконец отмер Ирука и достал квадратный картонный конверт, выудил оттуда пластинку и подошел к граммофону, настраивая. Несколько секунд шипения и машина начала издавать звуки, от которых лицо темнокожего соседа расплылось в такой блаженной улыбке, что и Какаши под маской заулыбался как идиот и снова шагнул к парню, но вовремя остановил себя. Это было глупо. — Эм, — отвлекся от своей медитации Ирука и с неподдельными фейерверками в глазах уставился на Хатаке, что тот даже немного испугался, совсем чуть-чуть. — Может быть хотите побыть вместе, пока все не закончится? Ирука был уверен, что Хатаке одинок. А раз они оба такие одинокие, то почему бы не побыть одинокими вдвоём? Умино начал дышать чуть тише, чтобы не выдать свое волнение и не спугнуть, просьба и так была странной и накладывала слишком много ответственности на Какаши. Если тот поймет, насколько Ируке хотелось, чтобы он согласился, то будет совсем неловко. А Какаши не мог отказать, даже если бы захотел. Впрочем, он и не хотел. Неожиданно на улице раздались выстрелы и взрывы, чем-то похожие на петарды. Хатаке сразу вспомнил подозрительную компашку с битами, на которую совсем не обратил внимания, когда возвращался домой. Но теперь понял, что те говорили о безнаказанности или чем-то в этом роде. — Нам нужно уходить, — быстро сказал мужчина и увидел, как глаза Ируки расширились от радости. Он и не думал, что хоть кто-нибудь на свете настолько сильно обрадуется его компании. Ирука почти сделал шаг к Какаши, но вовремя остановился. Умино кивнул, а Какаши быстрым шагом выскочил из чужой квартиры и полетел в свою, чтобы взять горсть оружия, к которому, он надеялся, прибегать не придется. Все движения охранника были как по учебнику — ни одного лишнего вздоха, все, чтобы собраться в кратчайшее время. Каждая секунда могла спасти ему жизнь. Каждая секунда могла спасти жизнь ему. Какаши замотал головой, как пес, пытающийся избавиться от лишней воды на ушах. Не сейчас. Надо взять себя в руки. Через три минуты блондин влетел обратно в квартиру Ируки и застыл снова, с шоком смотря на то, что делает парень. Он пытается запихать эти три нелепо толстые папки в этот маленький рюкзак? Из незакрытого кармана только что выпало три плеера? А сколько этих плееров всего? Почему ему настолько сложно запихать эти папки в рюкзак? Может все-таки было глупо брать его с собой? Но это он взял его с собой. Почему все кажется таким глупым прямо сейчас? Какаши попал в какой-то клип? Сейчас появится индийский слон и начнет петь? — Может стоит их сложить, ну не знаю, пополам? — устало вздохнул Какаши, чувствуя толику раздражения. Он успокоился только от одного взгляда Умино. Стало стыдно за себя. Чуть-чуть. — Нет — Они правда нужны тебе? Все? — руки снова предательски задрожали и вспотели. Мужчина поспешил спрятать их в карманы брюк, нелепо сутулясь, будто бы хотел спрятаться. Может совсем немного хотел. На него смотрели как на предателя. Было обидно быть предателем, когда тебе только что предложили быть партнером в последние дни. Он бы хотел быть кем-то вроде героя, супермена. Лучше человеком пауком, тот так задорно прыгал на паутине между домами. — Да Какаши осталось только понурить голову в смирении. Стоп. Его что, настолько быстро приручили? Плечи вздрогнули, а к горлу подкатил большой комок воздуха, который не получится ни проглотить, ни выкашлять. Руки мелко задрожали, так что Какаши был рад, что уже спрятал их в карманы. Рубашка липла в районе спины, а по груди, он чувствовал, бежали крупные капли пота. Вот что бывает, когда ты перестаешь следовать привычному сценарию жизни. Были времена, когда Хатаке пытался вырваться из своего порочного круга. Но это был его круг. Там было хорошо, там было спокойно, там было понятно, там было хоть и холодно, но не так испепеляюще жарко, как сейчас. Сейчас было страшно. Сердце билось не хуже барабанов на рок концерте в дешевом клубе, а каждый рваный, почти случайный, вдох отдавался такой болью в легких. Голова пошла кругом. — Хей, ты в порядке? — черные глаза уставились прямо внутрь и стало спокойно. Какаши сдержанно кивнул. Волна паники отступила, но он не знал, сколько у него времени. А шум на улице становился все более громким. Блондин не сдержался и схватил Ируку за руку, таща за собой. На первый этаж они спустились без происшествий. Хатаке по-киношному высунул нос из подъезда и осмотрелся по сторонам, держа наготове заряженный пистолет, а потом кивнул смуглому парню, чтобы тот шел ровно следом. Шаг в шаг. А Ирука даже дышал вдох в вдох. За спинами послышались дикие свисты и стрельба в небо, но Какаши уже завел послушную служебную машину и вжал педаль газа. Достаточно аккуратно, чтобы оба пассажира не прикусили язык. Может только у Умино слегка клацнули зубы.***
Трасса из города была такой пустой и чистой. Ирука высунул лицо из настежь открытого окна и просто улыбался, подставляясь лучам солнца. Было так хорошо, что у него даже не было сил говорить хоть что-то. Парень никогда так свободно не ехал по этой дороге. Тут всегда яблоку не упасть между машинами. А сейчас. Сейчас свобода. — Так ты какой-то крутой дядька, верно? — весело спросил Ирука, достав из рюкзака один из плееров — желтый. Какаши с ужасом понял, что плееров точно больше трех. Он точно увидел шесть. Сколько же чертовых плееров у этого парня? Это глупо. — Типа того, — легко пожал плечами охранник, легко скосив глаза влево, чтобы увидеть сосредоточенный взгляд черных глаз, — а ты? — Учитель начальных классов, — рядом расплылись в довольной улыбке и из динамиков полилась музыка. Плечи Ируки расслабились, и он просто расплылся по сиденью. Какаши так не умел, но хотел. Или он хотел стать сиденьем? Или Ирукой? — Тебе подходит, сенсей Дальше едут молча. Какаши иногда, чаще чем хотелось бы, смотрит в сторону Ируки, подмечает, что с каждым километром тот будто начинает светится все ярче, может это конечно иллюзия, но думать об этом приятно. — Какие планы? — спросил любитель маленьких детей, внимательно смотря на блондина. А потом он просто потянулся вперед рукой и стянул черную маску с лица Какаши. Слишком интимно. Какаши против. Но Какаши желает этого. — Хочу навестить друзей, — ответил мужчина, сильнее сжав руль. Губы криво изогнулись, от чего подпрыгнула родинка под линией рта, привлекая к себе незаслуженное внимание. Ирука дарит ей внимание. Дарит внимание губам, носу, глазам, а потом снова по кругу, снова и снова. Щеки охранника пылают ярко-красным. Он почти матерится одними зубами, дергает рукой, чтобы натянуть маску обратно, спрятаться, пока страх не накрыл его с головой. Пока он еще может твердо держать руль, чтобы не съехать с дороги. Пока он не ударил его. Его ему ни за что бить не хочется. А потом оказалось, что паника не наступила. — Так куда нам? — Ирука терпеливо повторил свой вопрос в третий раз. Стало даже неловко. — В Техас — Думаешь они еще там? — почти с сочувствием спросил хвостик, теперь смотря на бледные пальцы, так сильно сжавшие руль. — Они там, — кивнул Какаши, — они мертвы — Мои родители тоже, — кивнул Умино сам себе, переведя взгляд вперед. — Они в Калифорнии — Хорошо***
— Я так больше не могу НАХЕР, — в очередной раз крикнул Ирука, вжимаясь спиной в дверь, спасающую его от выпадения из быстро едущей машины. По его щекам ручьями лились слезы, а сам он весь крупно дрожал. — Ирука.., — задыхаясь прошептал Какаши, затравленно смотря в сторону своего пассажира. Он не представлял, что делать. Парень в истерике уже добрых десять минут и это так пугает мужчину, что он готов застрелиться. До этого все было хорошо и Ирука просто излучал счастье и позитив. Но они в пути уже 10 часов без остановки и для обычного гражданского учителя это было явно перебором. — Я, бля... Мы скоро умрем. Мы умрем, понимаешь?! — срываясь на крик в середине и затихнув до шепота в конце, спрашивал он мужчину, смотря на него своими страшными черными глазами. — Ты устал, — не спрашивал Какаши. — Сейчас мы найдем, где остановиться и отдохнуть, и поедим, все будет хорошо. Обычно так успокаивали в фильмах. А еще что-то про короткие понятные фразы, объясняющие ближайшее будущее говорили на курсах по психологии. Ирука затих. Какаши облегченно выдохнул.***
— Вот здесь две кровати, — Хатаке завел Ируку в маленький номер, крепко держа того за руку. Ему не хотелось оставлять его в таком положении одного. Ему не хотелось оставаться без Ируки хотя бы на несколько часов. Парень зашел в центр комнаты, без интереса осматриваясь по сторонам. А потом тихонько зарыдал, повернувшись к своему спутнику спиной. — Что с тобой? — Какаши никогда таким беспомощным не чувствовал. Хотелось обнять этого человечка и не отпускать, гладить по голове и не отпускать, слиться с ним в один комок, чтобы не отпускать. — Что с ТОБОЙ?! — вскрикнул Ирука, резко развернувшись и смотря на блондина таким обиженным взглядом. Захотелось признать и раскаяться за все грехи. Какаши ссутулился сильнее, смотря под ноги. Он быстро натянул маску на половину лица, чтобы спрятаться перед этим вездесущим человеком. А потом. А потом он понял, что начал говорить о том, что с ним. Он никогда никому не говорил о своих чувствах. Никогда не говорил о своем прошлом. Никогда не говорил о себе. А сейчас слова о смерти матери при родах, о самоубийстве отца в двенадцать лет, о нелепой смерти лучшего друга в пятнадцать, о долгой и безуспешной борьбе лучшей подруги с заболеванием сердца в семнадцать, о войне и кошмарах по ночам лились как любимая заученная песня. Мужчина стоял в оцепенении, не зная, что делать сейчас. Он просто взял и рассказал о себе все? Вдруг лица коснулись теплые пальцы, а маска снова сползла вниз. Эти страшные черные глаза заглядывали прямо в лицо Какаши, проникая к самому мозгу. А потом его обняли, сначала нерешительно, будто спрашивая разрешения, а потом так, будто он самое дорогое сокровище. Сокровищем быть хотелось. — Я скучаю по детям, — сказал Ирука, когда, кажется, прошло несколько часов. — Знаешь, я рад, что они с родителями, правда. Важно быть с семьей в такие дни. Просто, знаешь, — он начал задыхаться, но потом широко, но так грустно улыбнулся. — Я им не семья… Казалось, теперь очередь Какаши долго-долго обнимать. Он был не против, даже почти развел руки. Но Ирука встрепенулся на месте и метнулся к маленькому рюкзаку и достал оттуда три нелепых папки. — Тут рисунки и сочинения детей, можно..можно мы посмотрим их вместе? — он так тихо улыбнулся, смотря на другого мужчину из-под опущенных ресниц. Это было даже лучше объятий.***
Спустя еще полтора дня дороги, они наконец добрались до маленького кладбища в небольшом техасском городке. Ирука остался в машине, чтобы не мешать Какаши. Только со странной грустью провожал спину мужчины, который отходил к ровным рядам каменных надгробий. Ему показалось, что тот не вернется, останется с близкими ему людьми и оставит маленького учителя в этой большой машине одного. Если честно, он бы понял такое решение. Кем он был для Какаши? Хатаке же быстро прошел могилы родителей. Ему с ними правда было мало о чем говорить. Он долго говорил с Обито и Рин. Рассказывал о своей жизни. Оказалось, что вся жизнь у него уместилась в два последних дня, но говорил о ней он так долго и с такой улыбкой, что и не упрекнуть. Когда возвращался к машине, Какаши мог поклясться, что услышал как Обито съязвил о шраме его спутника, а Рин сказал, что из-за шрамов на лице эти двое только больше друг другу подходили. Какаши был согласен с Рин. — Ты вернулся, — слишком радостно сказал Ирука, задремавший на сиденье и проснувшийся только когда дверь машины захлопнулась. — Вернулся***
Они снова ехали. Теперь играла музыка из плеера с розовыми стразами. Все песни были про любовь. Оказалось, что страшный охранник знает как минимум треть песен. Оказалось, что в дуете их голоса звучат так, будто бы они всю жизнь должны были петь вместе. — Какаши, тормози! — вскрикнул Ирука, всем телом повернувшись назад, заглядывая за раму окна. А потом чуть не улетел вперед, когда исполнительный мужчина стер шины до скрипа. Хатаке не успел спросить о том, что случилось, потому что парень уже вылетел из машины, не удосужившись захлопнуть дверь. Пришлось поморщить нос от поднявшейся пыли. Хатаке не успел выйти из машины, как парень уже вернулся и наконец-то захлопнул за собой дверь. — Это… — запыхавшись провозгласил Ирука, держа что-то на коленях. — Мопс? — закончил Какаши, смерив кряхтящий комок заинтересованным взглядом. Знойный парень был готов отвоевывать право четырехлапого оставаться в этой машине. Но спорить вообще не пришлось. Какаши не был против. Какаши любил собак, а еще он любил Ируку.***
— Ирука, я не умею танцевать, — снова повторил Какаши, все сильнее краснея, не в силах так долго отказывать этим страшным блестящим черным глазам. — Чтобы танцевать не обязательно уметь, — с нажимом спорил учитель, настойчиво беря руки мужчины в свои и уводя его в центр комнаты. Сейчас бледные пальцы безнаказанно могли касаться этой темной кожи. Они касались. Сначала щек и ушей, медленно и робко, пробуя на вкус. Потом самые кончики пальцев поплыли вниз по шее, заставляя Ируку глухо смеяться. Плечи и правда сводили с ума, так что на них пальцы задержались, сминая и разминая затекшие мышцы. Ирука благодарно выдохнул в самые губы и чуть улыбнулся. Пальцы стеснительно остановились на талии, не смея двинуться дальше. Какаши посмотрел на Ируку. Ирука смотрел на Какаши так. Потом его губам стало тепло и мужчина даже не сразу понял, что произошло. Но страшно не было. Было правильно. — Ты не умеешь целоваться?! — через несколько мгновений Умино отпрянул от застыженного блондина. Искреннее удивление сменилось весельем, и он заразительно захихикал. — Эй — Это мило, правда Потом Какаши очень настойчиво учили целоваться. Ему понравилось.***
— Как думаешь, она красивая? — спросил Ирука, перебивая звук шуршащих по дороге шин. Сегодня он не подключил ни один из своих плееров. — Кто? — Ну, падающая звезда, — парень выглянул в окно, гладя Паккуна по короткой гладкой шерсти. В небе он попытался найти тень разрушителя, но солнце мешало заметить. — Астероид, — с укором исправил Какаши, удивляясь, что учитель может допустить такую ошибку. Все знают, что звезды не падают, а взрываются, унося за собой целые системы, а потом становятся маленькими всепоглощающими черными засранцами. Он такие видел каждый день. — Это не так романтично, — фыркнул Ирука, переведя взгляд на водителя, — хочу быть уничтоженным падающей звездой.***
Когда они въехали в родной город Ируки, Какаши понял, что тут люди до сих пор живут. Он ощутил это через стены машины и поспешил опустить стекло, чтобы насладиться этим чувством. На кладбище Умино пошел один. Он долго сидел между могилами родителей, рассказывая о всей своей жизни, уместившейся в последние несколько дней. Но говорил он об этом так долго и с такой улыбкой, что его нельзя было ни в чем упрекнуть. Уходя, Ирука мог поклясться, он услышал, как родители его благословили. Ирука был рад до слез. — Ты вернулся, — благодарно улыбнулся Какаши, когда услышал, что соседняя дверь закрылась, а Паккун довольно тявкнул. — Вернулся, — губы растянулись в теплой улыбке. — Мы можем остаться тут, у меня в наследстве остался наш старый дом. если ты не против, мы могли бы вместе. ну знаешь — Давай***
— Хей, не бойся, — шептали мягкие губы над самим ухом. Горячая кожа была так близко к его собственной ледяной и бледной. — Просто.. черт, я не хочу сделать тебе больно, — тонкие губы скривились в отвращении к себе. Их тут же наказали поцелуем. Он не против таких наказаний. — Со мной все будет хорошо, — теплые руки забрались под кожу и мягко держали его сердце своими пальцами, играя с венами и перебирая жилки. — Я люблю тебя, — затаив дыхание, вырвалось из него. Руки вспотели, а грудная клетка предательски участила свое движение. — И я люблю тебя, — со смехом прошептали ему в ответ и по телу будто полился мед. Было так приятно. Оказалось, Какаши не умеет не только целоваться.***
Ирука угрожающе навис над распластавшимся на диване мужчиной. Выглядел учитель грозно, но весело. — Нам надо на пляж, Паккун рыдает все утро, потому что хочет искупаться в море, хей, — помахал он руками перед лицом Хатаке, будто бы тот не смотрел на него каждую свободную от моргания секунду. — Ох, ну если Паккун рыдает, — лениво протянул Какаши, улыбаясь. Мопс бегает по пляжу, как послушный мальчик, не заплывая за буйки. Паккун сразу стал любимцем у детишек и теперь вся стая из людей и собаки во главе бегала по песку, веселясь. Какаши с тревогой смотрит на Ируку, который как под гипнозом следит за маленькими человечками. Было очевидно то, насколько парень любит детей. Было очевидно, что прямо сейчас он представляет то, какими счастливыми людьми те могли бы вырасти, что могли бы встретить свою любовь, что могли бы ошибаться, а потом преодолевать все свои преграды. Но они умрут через несколько дней и маленький учитель не мог ничего с этим сделать, даже если хотел настолько сильно, что сейчас смотрел на них и глотал слезы. — Не думай об этом настолько много, — мягко сказал блондин, положив руку на плечо парня, с тревогой заглядывая в его лицо, готовый сделать что угодно, лишь бы его Ирука улыбнулся. Ирука и правда улыбается. — Ты прав***
Поздними вечерами в этом городе устраиваются настоящие шествия. Здесь никто не страдает. Все веселятся. Какаши видел такие праздники только в мультиках, так что сейчас, впервые оказавшись на огромной улице, усеянной маленькими огоньками, с кучей вкусных запахов и яркими улыбками на лицах абсолютного каждого встречного человека, он впал в ступор. А потом засмеялся. Наверное, впервые за примерно всю его жизнь.***
— И тогда Наруто сплотил весь класс против меня, понимаешь? Меня разыграл абсолютно каждый ученик моего класса. Даже Саске, Какаши, ты понимаешь? — со смехом рассказывал Ирука очередную историю про свой последний класс. Он любил этих детей больше всех остальных, хотя и не собирался признаваться в этом. Блондин долго смотрел на веселящегося парня рядом, пока не понял, что это правильно. — Ты выйдешь за меня? — Какаши чуть испуганно поджал ноги под себя, смотря за диван, на котором они оба сидели. На столе стояли пустые тарелки и полупустая бутылка вина. Кажется, у них было свидание. — Да***
— Простите, мы потерялись на дороге жизни, — Ирука впервые за эти полторы недели видит, что Какаши так отважно и упорно спорит с кем-то, чтобы добиться своего. Честно, он думал, что мужчина лишь плывет по течению. Он думал, что сам был течением для него. Но сейчас Какаши усердно упрашивал служителя свадебного реестра поженить их прямо сейчас, у них больше не было времени, помимо прямо сейчас. Ирука понял, что он не течение. Они целовались, потому что теперь были мужьями. Они оба были довольны тем, что до этого так усердно учили бывшего охранника искусству поцелуя, потому что теперь у того получалось правда хорошо.***
— Это она? — тихо спросил Ирука, лежа на мягкой, еще не остывшей после теплого дня, траве. Его взгляд был устремлен прямо в небо, а рука нервно сжимала руку Какаши. — Падающая звезда? — Да — Она — Красивая Какаши неопределенно угукнул. Он не смотрел в небо. Он повернул голову в сторону и смотрел на маленького человечка рядом с ним. Тот и правда был красив. А потом и Ирука отвел взгляд от неба, в его глазах застыли капли слез, но пока еще не спешили катиться по щекам. — Знаешь, я думал, что в самый последний момент нас спасут, как в фильмах, — парень зажмурился, слезы покатились по щекам. — Ты спас меня Черные страшные и такие любимые глаза смотрели с благодарностью. Ирука притянул чужую руку к своим губам и мягко поцеловал. Сил пододвинуться ближе не было — глаза слипались от сонливости. Какаши кивнул, у него в теле тоже была непреодолимая тяжесть. Паккун уже умиротворенно сопел рядом.
