Рыцарь и птица

Если в каждом доме кто-то живёт, Значит, в каждом доме кого-то ждут. За стены каменные в приют Всё ценное собери. Жёлтые отплески из окна, Когда с воды придёт тишина, Защитные знаки на двери, Смотри. Немного Нервно, «Черное озеро» Нотариус был потрепан, стар, потерт, сед и по большей части лыс. Его стол оккупировали блестящие дорогие безделушки, но вот ремонт в кабинете давно не делали, и стол был такой же потертый и видавший виды, как и его хозяин. Сквозь толстые стекла очков он смотрел на Ани рыбьими тусклыми круглыми глазами как сквозь толщу воды. Из его мекающей и периодически ныряющей на глубину документов речи она узнала, что уже может вступить во владение домом и завещанными ей отцом деньгами. Хотя для этого требуется подписать еще какие-то бумаги, и сделать это должен ее опекун. При этом слове она невольно вздрогнула, но тут же поняла, что речь о Ральфе и разулыбалась, машинально погладив кольцо на пальце. Неприятным обстоятельством стало то, что для этого Ральф должен был приехать к нотариусу с ней вместе. Она попыталась убедить старичка в том, что ее муж не может отлучиться с работы, поскольку он находится на дежурстве. Но нотариус спокойно предложил ей приехать, когда дежурство закончится, дескать ни дом никуда не убежит, ни деньги из банка. Она вышла на улицу в задумчивости. Как ей приехать с Ральфом? Согласится ли Дом отпустить его ненадолго? Или придется забыть о наследстве. Да и черт с ним, если честно, – подумала она. Тетя будет счастлива. А она как-нибудь выкрутится, когда припечет опять сбежать в наружность. Ладно. Следующим пунктом ее программы был визит к Яну. Оказалось, что он был единственным близким другом Ральфа, так что их побег мог его взволновать или обидеть. К тому же ей тоже нравился Янус и поговорить с ним было бы приятно. Ани позвонила ему еще из квартиры Ральфа, узнав, где он теперь работает. И после нотариуса поехала прямо к нему. Ян окопался в большом реабилитационном центре и на двери его кабинета блестела табличка «Зав. отделения детской реабилитации». Постучав и просочившись в дверь, Ани смущенно замерла на пороге. Она как будто снова оказалась в старом кабинете Януса в Могильнике: такая же кафельная чистота, тот же блеск мебели и рисунки Леопарда в тонких рамках на стенах. – Заходи, чего стоишь? – подбодрил ее Ян и сам встал из-за стола, невидимого из под папок и бумаг. Доктор подошел и сердечно ее обнял. – А я-то гадал, куда вы пропали. Сбежали от тетки? – подмигнул он заговорщически. – Вот и правильно. Как Ральф? Работу уже нашел? – Поэтому и не приехал, – подтвердила она. Врать Янусу не хотелось, но рассказать всю правду язык не поворачивался. – И как тебе семейная жизнь? – Еще не распробовала, – честно сказала она. – Сначала поездка, новый дом. Пока привели все в порядок, устроились… А тут к нотариусу надо, вот я и приехала. Ян кивал, счастливый от встречи, а потом вдруг нахмурился. – Мне звонили какие-то непонятные личности, искали тебя. Тетка что ли наняла частных сыщиков, чтобы вас найти? Ани похолодела. Совсем забыла! Черт! Кое-как непослушными губами ответила: – Да. Должно быть она. Сообщение Яна ее встревожило. Она была так счастлива, что совсем забыла о том, что ее ищут. И если она в следующий раз появится здесь вместе в Ральфом… В глазах потемнело, так что пришлось остановиться и проморгаться. Вовремя. Сосредоточившись на окружающем пейзаже, она заметила знакомую иномарку, припаркованную неподалеку. Такая же стояла на парковке рядом с офисом нотариуса. И, кажется, такую она мельком видела в районе, где была квартира Ральфа. За ней следят? Через минуту приехало вызванное Янусом такси, и сев в него, она попросила водителя поменять конечную точку. Ехать к Дому было нельзя. Если бы наемники догадались оставить там наблюдателей, то могли бы поймать ее еще днем. В квартиру Ральфа? Но оттуда она наверняка попадет в какое-то неизвестное для нее место Изнанки и придется еще поискать Дом. К тому же, подкараулить ее у квартиры легче легкого. Нет, нужно было придумать что-то другое, причем срочно. Найти другую точку, которая позволит ей пройти поближе к Дому. Подумав, она попросила остановить у горящего огнями шумного кафе. В заведении было тепло, светло и шумно. Даже если ее попытаются пасти здесь, то точно не смогут подслушать. Оплатив заказ, она попросила у добродушной официантки позвонить. Та показала пальчиком на бармена. У его стойки висел телефон. Ани набрала номер Януса, надеясь, что он еще не уехал с работы. К счастью, Ян так и оставался фанатом своего дела и жил на рабочем месте. Она знала, что тот наверняка собрал контакты если не всех выпускников Дома, то как минимум своих любимцев, поэтому и позвонила ему. Чтобы узнать, как найти Сфинкса. Ян продиктовал ей телефон. Ани, как могла, очаровательно улыбнулась насупившемуся бармену и стала набирать новый номер. Это оказалось студенческое общежитие. Телефон там был общий на несколько комнат, так что ей пришлось волноваться еще несколько минут, пока сонная девушка на том конце провода искала Сфинкса. Наконец в трубке послышался знакомый вкрадчивый голос. – Это я, Сфинкс, – быстро начала она. – У меня проблемы. – Что-то случилось там? – обеспокоился он. – Нет-нет-нет. Там все нормально. Я тебе потом расскажу, когда снова буду в городе, если хочешь. Мне нужно вернуться, понимаешь? За мной тут увязались… в общем, это моя проблема… – Можешь переночевать у меня, – она прямо видела, как Сфинкс кривит губы, но все-таки предлагает ей это. – Спасибо, конечно, но это не поможет. Наоборот, втравлю тебя в это. Нет уж. Слушай. Мне нужно просто место из которого можно спокойно уйти туда, как можно ближе к Дому. – Да, – нехотя протянул Сфинкс и вздохнул. – Я догадываюсь, где это. Записывай адрес. Накарябав адрес привязанным к грифельной доске карандашом на ближайшей салфетке, она позволила себе удивиться: – Это же за городом! Что там такое? – Наши, уехавшие. Никому не говори… – Ты меня спасаешь! Спасибо! Буду должна тебе песню… – Не надо, – поморщился невидимый собеседник. – Береги себя лучше. Этого достаточно. За ее спиной уже маячила официантка, которой тоже нужно было позвонить. Но она сделала еще один звонок, заказав такси, и минут пять потратила, торгуясь о месте назначения, так как диспетчер наотрез отказывался принимать заказ на такую глухомань. Ничего, согласился. Она еле дождалась такси, потому что приметила в кафе мужика, подозрительно напоминающего идущую по следу ищейку. Только у ищеек обычно нет такой мускулатуры и топорщащихся угловатых бугров под курткой. Ехали они долго. Время от времени Ани поглядывала в заднее стекло. Сначала ей удавалось увидеть маячившую у них на хвосте знакомую машину, а потом стемнело и стало не понятно, чьи фары мотаются позади. Таксист ворчал, ругал политиков, артистов и всех, кто под руку подвернется, но она не слушала, поддакивая на автомате, чтобы не обидеть человека. Километры загородного шоссе и смоченных первыми осенними дождями дорог тянулись медленно и мучительно. Она едва не подпрыгивала на сидении от нетерпения и пулей вылетела из машины, когда такси остановилось у ржавых покосившихся ворот заброшенной фермы. Только бы он не промахнулся! Девушка бежала на юг по чертову полю, к счастью, кошенному. Но все равно, ночью по мокрой бугристой почве. И не известно, сколько времени у нее было и как далеко были преследователи. Может, они потеряли ее еще у ворот, а, может, обнаружили следы. Она специально не поехала прямо по указанному Сфинксом адресу, а выбрала соседнюю ферму, от которой до обители уехавших на автобусе надо было еще добираться и она понятия не имела, сколько здесь идти. Несколько раз она падала и чуть не подвернула ногу, а, может, и подвернула, но упрямо тащилась дальше. Ее вело чутье. Еще у старых ворот она почувствовала направление, где были свои, и шла, как по ниточке. Где-то далеко позади ей послышалась ругань угодившего в яму человека. Она ускорилась, хотя устала и промокла уже изрядно. Еще чуть-чуть! Почти переходя на бег она чувствовала спиной шарящие по траве бледные лучи фонарей, вот-вот они предательски выхватят из темноты ее фигуру. Нет, не сейчас! В грудь словно толкнули – она почувствовала знакомую среду. Это уже была их территория. По этой земле ходили обитатели Дома. Значит, пора! Она бросилась вперед, на секунду обгоняя щупальца фонарей, шаг, еще… Небо над головой светлеет и рвется бледной полоской с розовыми тучами. Впрочем, большая часть неба остается чернильной, она подняла глаза, пытаясь понять, что произошло и куда она попала, и рухнула на колени, зацепившись за предательский корень. Над ней шумел листьями Лес. У нее получилось! Усевшись на земле, она поняла, что дальше идти не сможет. Все-таки она повредила ногу, пока бежала по незнакомому полю. Но там, на чужой территории, убегая от погони, ее тело готово было терпеть и не обращать на это внимание. А тут, в безопасности знакомого Леса – нет. Лодыжка агонизировала пульсирующей болью, так что она даже не попыталась встать, вместо этого постаралась устроить ногу так, чтобы меньше страдать от боли, и начала думать о том, что ей делать дальше. Сереющие в рассветном сумраке кусты шевельнулись и явили оборотня, который приветливо скалился, искал он ее, что-ли? Хотя с него бы сталось. Оборотень быстро понял, в чем дело, и подставил лохматую спину, костлявую, как деревенский забор. Но она кое-как на него влезла, обняв оборотня за шею, не обращая внимания на брызнувшие из глаз слезы, когда неудачно попыталась устроить раненую ногу, и Лес помчался мимо. Слепой довез ее до своего дома и передал на руки вышедшей на крыльцо Крысе, после чего удалился обратно в Лес – перекидываться. – Не понимаю, зачем ты вообще поперлась на ту сторону, – ворчала Крыса, устраивая ее ногу на спинке дивана и обкладывая льдом. Слепой рядом разогревал обед. – Нужно было уладить кое-какие дела с наследством. – Уладила? – сарказмом Крысы можно было отравить полкоролевства. – Странно, что Ральф тебя отпустил, – тихо, как бы про cебя, добавил Слепой. – Мне казалось, он над тобой трясся. – И сейчас трясется, – с нажимом произнесла она. Похоже, сегодня они со Слепым опять поссорятся, его неуклюжие попытки вбить клин между ней и Ральфом действовали ей на нервы. – Интересно, сколько меня не было. Он пожал острыми плечами, а Крыса ответила: – С тех пор, как ты от нас уехала, прошло две недели… – Сколько?! – изумилась она. – Ты так и не научилась возвращаться вовремя, – укоризненно пробурчал великий и ужасный. – Ты так меня и не научил, – огрызнулась она. – Мне немедленно надо к Ральфу! – Поешь и отвезу тебя, – предложила Крыса. – А как у вас дела? – спросила она уже с набитым ртом. Жрать хотелось жутко, стоило только утихнуть боли в ноге, как ее настиг голод. – Слепой все еще ищет себе помощника. Ездил к… тому человеку, о котором он говорил в прошлый раз, но тот не согласился. – Ничего. Еще съезжу, постараюсь его убедить, – подал голос хозяин дома. Как он умеет убеждать ей уже было известно. Ани до сих пор удивлялась, как согласилась на тот проклятый поцелуй. Да и Горбач, насколько она знала, не рвался в Гаммельнские крысоловы, но поди ж ты, выполнил свою роль и не вякнул. – У Сфинкса все хорошо, если тебе интересно, – невзначай бросила она и довольно наблюдала, как поморщился Слепой. 1:1. Как и обещала, Крыса довезла ее до Дома. Правда, пришлось помучаться, на мотоцикле больную ногу было невозможно устроить с комфортом, но она терпела и только стискивала зубы на очередной кочке. Наконец мотоцикл затормозил у знакомого крыльца, где, прислонившись спиной к перилам, курил Ральф. Она чуть не закричала от радости, когда муж, мельком поздоровавшись с Крысой, снял ее с мотоцикла и аккуратно поднял на руки. Крыса махнула на прощание и дала по газам, а он отнес свою пропажу в Дом. Справившись с нелегкой задачей, как устроить ее ногу так, чтобы она не болела, и одновременно можно было спокойно обнять Ани, он приступил к расспросам. Рассказывать мужу о своих приключениях пришлось подробно и с лирическими отступлениями. Попутно она рассказала про то, как Рыжий приносил ей новости о том, что ее ищут, а она в благодарность спела ему такую песню, чтобы у ребят удалось не только смыться, когда захотят, но и устроиться в Наружности. Рассказала и о своих опасениях по поводу того, что наемники ни перед чем не остановятся, и могут спокойно пожертвовать теми, кто не вовремя окажется рядом с ней. Послушав ее, Ральф связал концы с концами и предположил: – Это и было твоим секретом? То, что ты попросила у Слепого – чтобы он защитил меня на той стороне, если это будет нужно? Она кивнула и уткнулась ему в грудь, вспоминать это и тем более, рассказывать про свой глупый поступок, ее не тянуло. Да и какой в этом смысл, если он здесь, рядом. Некоторое время они молчали, а потом ее голос выдернул его из задумчивости: – Наверное, это даже хорошо, что я подвернула ногу. Просто побыть рядом с тобой и ни о чем не думать – именно то, чего мне хочется. Ральф усмехнулся и поцеловал ее, осторожно, чтобы не потревожить ногу, впрочем, его рукам и губам были интересны иные участки ее тела. Поврежденная нога заживала быстро. То ли сила Алконоста помогала ей, то ли стены Дома лечили, не ясно. Но на третий день она уже могла самостоятельно перемещаться по Дому, не кривясь от боли всякий раз, когда наступала на раненую ногу. Ральф с удовольствием нянчился с ней. Беспомощность непоседливой супруги его забавляла, а идея держать ее в спальне казалась более чем привлекательной. Хотя он не очень огорчился, когда понял, что постельный режим ей уже не нужен, святой человек. Шило не давало ей жить спокойно. Как бы она ни говорила, что не хочет ни о чем волноваться и думать, вскоре она уже снова намылилась в гости к Слепому. Ее распирало от любопытства, закончилась ли эпопея с помощником успехом, или нашелся еще один гений, кроме Сфинкса, способный послать этого обаятельного гада ко всем чертям? Ральф вполне натурально сделал вид, что сможет пережить еще немного разлуки, и отпускает ее в гости со спокойным сердцем. Правда, когда он провожал ее, в его глазах мелькнуло что-то, чего она раньше не замечал, но она решила, что ей это примерещилось. В доме Слепого ее встретила Крыса и незнакомый мужчина. Высокий костлявый альбинос, одаривший ее таким долгим и пронзительным взглядом рубиновых глаз, что она почувствовала себя просвеченной очень мощным рентгеном. – Седой, – представился он тихим голосом и Ани тут же поняла, кого имел в виду Слепой, говоря, что у него есть человек на примете. А еще она поняла, что перед ней оригинал. Ей всегда казалось, что Сфинкс – очень странный. Дело было не в его поведении или словах, а, скорее, в том ощущении, которое создавалось у людей рядом с ним, как будто он – другой породы, высшей не деньгами или социальным положением, а знанием и умением видеть сквозь покровы бытия. Так вот, увидев Седого, она тут же поняла, что он был учителем Сфинкса. Его спокойная равнодушная сила и неприятная зоркость внезапно для нее самой вызывали не раздражение, а желание познакомиться поближе. – Ани. Что, Слепой все-таки уговорил тебя? – спросила она прямо. Мужчина кивнул и заговорщически подмигнул ей: – Но ему пока не удалось уговорить Алконоста? Знает, конечно. Еще один ясновидящий, как и Шакал. Ну и пусть. С этим, по крайней мере, ей так казалось, тоже можно будет договориться. Хозяин дома вернулся к вечеру. Оказалось, он уже занялся поисками следующего из окуклившихся, кого можно было бы перетащить на Изнанку полностью. Ани не отказала себе в удовольствии высказаться на счет безумия Слепого, возомнившего себя бессмертным. Тот, в свою очередь, опять предложил ей помочь им, но теперь у нее была заготовлена прекрасная причина для отказа: – Нет уж. Ты сам в курсе, что мне плохо дается время возвращения. Не хочу уйти на день, а вернуться через год. Красноглазый посмотрел на нее с еще большим интересом: – Если это для тебя проблема, всегда можно научиться управлять этим. – Он уже пытался, – кивнула она на погрустневшего Слепого. – Можно подумать, представляю это обучение, – фыркнул альбинос и она впервые увидела, как Слепой заливается краской. Похоже, он учил не только Сфинкса, забавно. – Если хочешь, я займусь этим сам. Никогда не учил Алконоста. Это было лучшее из предложений, которые ей доводилось слышать на Изнанке. Тем более, что альбиноса даже ее сила интересовала исключительно как точка приложения его педагогических способностей. Она ощущала это всем существом и искренне радовалась возможности, поэтому согласилась. – Ты принес мне удачу, – благодарно заметил Слепой, выдыхая синеватый дым. Они вдвоем курили на террасе. – Мне интересно увидеть, что она может, – честно признался Седой. – Не оказываясь объектом ее силы при этом. Это редко кому удается. – Да, – вздохнул бледный и Седой уловил в его голосе завистливые нотки. Он посмотрел на собеседника внимательнее. – Не надо, – сказал он и удостоился вопросительного молчания. – Ты жаден до силы, Слепой. Но ее сила не для тебя. – Она мне нравится, – признался мальчик, которого он знал с шести лет. – Тебе нравится не она. А обаяние Алконоста, тайны, силы, тепло ее сердца. Но это не для тебя. Остановись, послушай меня, – попытался достучаться он еще раз. Слепой ничего не ответил, курил и смотрел на звезды. Я не спрашиваю, сколько у тебя денег, Не спрашиваю, сколько мужей, Я вижу, ты боишься открытых окон И верхних этажей. И если завтра начнётся пожар, и всё здание будет в огне, Мы погибнем без этих крыльев, которые нравились мне. Наутилус Помпилиус, «Крылья» Обучение у Седого было не таким легким делом, как ей по началу казалось. Появляться в наружности альбинос не собирался, так что поначалу терроризировал ее какими-то странными заумными заданиями, на ее взгляд совершенно не относящимися к делу. Но она их, тем не менее, выполняла. Одно задание было совсем странным: ей нужно было найти Хозяина Времени и день провести, общаясь с ним. Ани поначалу решила, что это просто шутка. Ей уже не раз удавалось играючи добираться до его трудноуловимого жилища, но на этот раз ей пришлось помучаться. И только полностью сосредоточившись на своей задаче, она наткнулась на многоэтажную конуру от серых мертвых окон которой веяло присутствием Хозяина Времени и, не думая о последствиях, шагнула в обшарпанный подъезд. Старик удивился ее визиту, но услышав о задании Седого, благодушно захихикал. Он ничего не имел против такой компании на один день, а Ани с жадным любопытством рассматривала безделушки, от которых в его безразмерном жилище было тесно. Пока ей на ум не пришел хороший вопрос: – Почему Седой дал мне именно это задание? Старик растянул тонкие губы в довольной улыбке. – Потому что ты очень способная, даже слишком, в таких делах. Седой не может научить тебя тому, что ты и так умеешь. – Но у меня же не получается… – попыталась протестовать она, но старик ее оборвал. – Можешь – не значит делаешь. Ты не хочешь управлять временем возвращения, почему-то. Тебе легче делать вид, что этого ты не можешь. На Изнанку-то ты попадаешь мгновенно, из любого места, даже людей за собой таскаешь. И в Лес, и находишь мое жилище. – Это не я, мне кажется, это все делает Алконост, – расстроенно призналась она. – Вот! – старик торжествующе поднял длинный узловатый перст и покачал им перед ее носом. – В этом-то и проблема. Тебе надо понять, где кончается Алконост и начинаешься ты. И старый сон об умирающей женщине Ветра тут не поможет. – Ты и Табаки, – начало доходить до нее. – Это не одно и то же… Это как я и Алконост? – Да и нет, – задумчиво покачал головой старик. – Он – это я, частично, но я – не он целиком. Не только он. Или совсем не он. Я сделал так, чтобы он появлялся в Доме, жил в нем и наслаждался жизнью, которой у меня уже не осталось. Иногда через него можно достучаться до меня, но это не твой случай. Подумай, как следует. Она пошла думать. Бродила между полок, забитых тем и этим, вертела в руках ракушки и ореховые бусы, камешки и тыквы-горлянки, прислушивалась к тихой мелодии живущих в них чудес, рассматривала аккуратно укутанные разноцветные разноразмерные яйца и коллекцию перьев, украшающих гигантского размера «ловца снов», похожего на паутину на человека. Там среди других разнокалиберных перьев блестело синевой перо Алконоста. Смотреть на него было тревожно, казалось, что при слишком пристальном взгляде можно было провалиться куда-то в другой мир, вылететь наружу, в неизвестное враждебное небытие или безразличную нечеловеческую бесконечность пространств и времен. Это не принадлежало ей. Она зажмурилась, попытавшись найти себя, тот кусочек жизни, который замирал от ужаса при взгляде на перо. Потерянного ребенка, оставленный на краю Вселенной осколок души. Что здесь было от той сумасшедшей женщины, из-за которой она оказалась в Доме? Одиночество, невозможность чего-то очень нужного, драгоценного и желанного, как глотка воды в пустыне, как земли под ногами, когда вынуждена висеть в пустоте между мирами тысячи жизней напролет, возможности спасти самого дорогого тебе человека… Ей казалось, что она – ничтожество, сплошное разочарование, когда она увидела сон о чужой памяти. Но сейчас она поняла, что это не так. Она – невозможное. Может быть даже поэтому именно ее притянуло в Дом, а не какой-то другой осколок. Алконост таким не был. Птица привыкла решать проблемы, с которыми сталкивалась, любыми методами и не мучиться невозможным. У нее не было привязанностей, да и земля под ногами была ей ни к чему, разве что ветка дерева, и то не любого, а, например, Леса. Ей было плевать на людей и отношения между ними, хотя она знала их, видела. Иногда она использовала их, иногда они ее раздражали, и очень редко она соглашалась принимать в них какое-то участие. Как с Ральфом. Для Алконоста он был ВАЖНЫМ человеком, непонятно почему: потому что из-за него птица получила возможность остаться в Доме и продолжить свое почти бесконечное бытие, или еще по какой-то причине. Так или иначе, его птица берегла. И во Вселенной едва ли нашлось бы еще четыре человека, удостоенных такого отношения Алконоста. Тогда почему Алконост не хотел возвращаться к нему вовремя? Почему тянул пребывание на грани? Она открыла глаза, пытливо уставившись на перо, которое, казалось, пребывало одновременно здесь и где-то еще. Вот оно. Ральф был слишком постоянен, надежен, как скала и подчас чертовки уперт в этой своей надежности. Он был как якорь, приковывающий ее к одному месту, не важно, будь оно в наружности или на Изнанке. А Алконосту это не нравилось, птица привыкла летать и путешествовать по мирам вместе с душой человека Ветра. Ей было не важно так называемое человеческое счастье, дом, семья, любимый человек. Поэтому она и не спешила возвращаться и не давала ей. Значит, на самом деле, ей просто не хватало настойчивости и сосредоточенности на том, что она хотела. Она, а не Алконост, вернуться к любимому, увидеть его, прикоснуться, оказаться рядом. Перо подмигивало синевой, как будто смеялось: «Попробуй!» Вот и попробую, – упрямо подумала она. Когда она уже уходила, старик сказал ей довольно странную фразу: – Рано или поздно тебе придется освободить Алконоста, подумай об этом как-нибудь на досуге. Она даже растерялась на несколько секунд, но потом решительно отодвинула эту мысль в дальний угол и сосредоточилась на главном. Ей не терпелось попробовать применить то, что она поняла, уже сейчас. Сконцентрировавшись, она открыла дверь и шагнула наружу. Она стояла на пороге ближайшего к Дому магазина. До Дома она добежала бегом, влетела на кухню, где горел свет, а Ральф заваривал чай, и убедилась, что вернулась вечером того же дня, когда отправилась выполнять задание Седого. Это значило, что все у нее получилось, и теперь можно отправляться в Наружность. Седой сдержанно похвалил ее, выслушав сбивчивые объяснения. Он вообще был скуп на похвалу в ее адрес. И заметил, что скоро им предстоит поверить ее успехи на деле. Так и случилось, уже через пару дней Слепой разыскал их уставший, но довольный собой, и рассказал, где искать следующего окуклившегося. Теперь был их ход: Седому предстояло ждать здесь и направлять, а Ани – отправиться в Наружность и перетащить окуклившегося полностью. Все получилось даже лучше, чем она ожидала. Хотя они и вымотались до предела, но им удалось провернуть все за какой-то час. Ночевать у своего наставника она отказалась и заставила поскучневшего Слепого довезти ее до Дома. Зайти она его не пригласила, да он и не порывался, скупо попрощавшись, как только она выбралась из машины, и отчалил. А она еле переставляя уставшие ноги поплелась к ставшей родной за последнее время двери. Ральф встретил ее на пороге и дальше уже можно было ни о чем волноваться и не строить из себя героя. Муж поймал ее вовремя, как только она начала стекать по косяку. На следующий день, готовя обед, он огорошил ее неожиданной новостью: – Я договорился с Домом. И, если нужно, могу уйти на ту сторону на день, с условием, что пробуду там не больше суток. Ты же сможешь мне это устроить? – Могу, – рассеянно подтвердила она. Посидела какое-то время, уставившись в стол, а потом все-таки решилась. – Я боюсь за тебя. Что, если они найдут нас? Мужчина нежно улыбнулся и подошел, чтобы обнять ее и погладить по голове. – Со мной ничего не случится. И потом, ты же договаривалась о чем-то со Слепым, разве он не должен будет выдернуть меня оттуда, если понадобится, кстати, что в таком случае собираешься делать ты сама? Она покраснела. – Ани? – ее реакция его удивила. – Что-то случилось? – Я тебе так и не рассказала всего, – покаянно пробубнила она. – Не хотела тебя расстраивать. Но… Просто… Если Слепой действительно тебя уведет, то я смогу за себя постоять, просто доверю это Алконосту и все. Думаю, после этого уже никто не захочет связываться со мной. – И поэтому ты покраснела? Что-то ты темнишь, милая. Она собралась с силами и бросилась в омут. – В общем… Я тогда пообещала Слепому песню за его помощь. Но ему оказалось мало этого и он… он сказал, что я ему нравлюсь, что-то типа того… – Та-а-ак, – нехорошим голосом протянул муж, когда она взяла паузу, вглядываясь в его лицо. – Это тогда я так неудачно выразилась на Изнанке, понимаешь, сказала, что это тебя не убьет, а будет просто чем-то вроде пощечины, просто один поцелуй… И все. Она зажмурилась. Ральф молчал и в его дыхании ей чудилось что-то жуткое, может быть из-за того, что дыхание было ровным, тогда как сердце бешено колотилось. – Значит, вы поцеловались? – спросил он, машинально проводя рукой по шраму на скуле. Девушка кивнула. – Ублюдок, – зло выплюнул Ральф. – Хотел обеспечить мне вторую пощечину, щенок. Он отошел и начал кружить по кухне, сжимая кулаки. Ани сжалась на стуле, чувствуя, как он разозлился. – Можешь делать, что хочешь, но если он заявится сюда, то получит от меня достойный ответ по роже, да и не только, – высказался он в адрес Дома. Мужчина еще долго кружил, чуть не спалив обед, грозно вывалил еду на тарелки и начал с остервенением ее пережевывать, громко стуча приборами. Ани поковыряла свою порцию, но кусок не лез в горло, так что она решилась прояснить: – Ты очень злишься на меня? Ральф застыл с полуподнятой вилкой, уставился на нее, гнев на его лице сменился недоумением: – Нет, конечно, ты тут ни при чем. Слепому я врежу, если… Нет, я не злюсь на тебя. Хотя мне и стало понятно, почему он меня так раздражал, и почему я так не хотел отпускать тебя к нему в гости. – Прости, – пискнула она. – Теперь ты можешь меня простить по-настоящему. – Да мне не за что тебя прощать. Ты выбрала меня, этого достаточно. А поцелуй… в конце концов у меня тоже были женщины когда-то. – Только при мне про них не говори, – тут же взвилась Ани и осеклась от его ухмылки. Подловил все-таки, не только он здесь умеет ревновать. – Не буду, – муж перегнулся через стол и поцеловал ее.