шахматы

В ослепительно белой комнате раздаётся стук деревянных шахматных фигурок о широкую доску. Уши болят от громкого звука, а левый глаз затянут туманом — Уильям помнит всё, что вновь привело его сюда. Помнит мост, возвышающийся над глубокой рекой; помнит, как в последний раз взмахнул холодным оружием и нацелился на своего главного противника; помнит каждую отрезвляющую фразу оппонента, что так разнилась с его убеждениями. Помнит, что его голова окунулась в воду первой, а мнимый спаситель крепко удерживал её в своих руках. Сначала был холод: одежда впитывала прохладу речной воды и неизбежно обжигала кожу минусовой температурой. Пальцев Шерлока Холмса уже не ощущалось — ровно как и его собственных — обе их фигуры уже были охвачены всеобъятным холодом, пронзившим насквозь тело и разум. «Я наконец поймал тебя», — были его последние слова. Глаза Уильям открыл в этой тревожной комнате, и, по его личным ощущениям, находился он здесь около суток. Правила были известны: перед ним уже стояла и шахматная доска с расставленными фигурами, и противник в лице жнеца. После смерти человек не идёт в Рай или Ад сразу, «борьба за жизнь» — это не пустое выражение, а самая настоящая правда. Умирая, человек попадает в это помещение, пропитанное одиночеством и страхом, а перед собой видит только шахматную доску, расставленные на ней фигуры и загадочное существо, что крепко держит в руке косу. Цель человека — выжить, а для её достижения нужно поставить мат самому ангелу смерти, лицо которого скрыто под плотным капюшоном. Он играл в эти смертельные шахматы уже довольно много раз, однако впервые партия кажется ему сложной. Или он уже не ищет победы? Жнец напротив не смотрит на него, хоть Уильям и пытается отчаянно найти в его образе ответ на свой единственный вопрос: «Смог ли обыграть жнеца Шерлок?». Если нет, то искуплять свои грехи в случае возвращения к жизни будет невыносимо сложно. Он не может сосредоточиться на игре — в голове мигает мысль о том, что оно того не стоит, а выигрыш ему ничего не даст. Все его близкие с давних пор осознавали, что этот миг настанет, и каждый из них был готов принять смерть Уильяма, кроме одного — гениального консультирующего детектива. Когда Уильям впервые оказался на волоске от смерти, вернуться назад в мир живых было проще простого — ему, в ту пору не подозревавшему об особенной комнате между жизнью и смертью, обустройство мира показалось вполне ироничным. Он ценил все жизни кроме своей — а здесь его жизнь приравнивалась результату шахматной партии. До сих пор он побеждал жнецов без усилий, однако клялся себе, что в свой конец — после падения с высокого моста в реку — сделает что угодно, чтобы проиграть. Однако сейчас он заметно колеблется. Уильям бы смог выиграть свой путь обратно к жизни, будь он более сфокусированным на игре. На него давит совесть: он всю жизнь размышлял о том, как умрёт в предопределённый день в полном одиночестве, и верил, что его полная злодеяний жизнь сможет стать достойной платой за все их грехи. «С таким мозгом, как у тебя, ты всё ещё думаешь, что это — искупление?» — Шерлок безусловно знал, о чём говорит, протягивая руку помощи главному врагу всей Британии. Уильям назвал его дьяволом, поддаваясь эмоциям в первый раз в жизни, однако Шерлоку хватило ума, чтобы распознать неискренность в этих словах и не прислушиваться к ним. Шерлок со своей трогательной открытостью больше походил на ангела, но Уильям не взялся бы судить. Ангелы ведь не убивают людей. Он делает ход только спустя пару минут: твёрдая фигура тихо приземляется на дальнюю ячейку. Жнец напротив не теряет времени и ходит сразу же, длинными ногтями задевая доску. В их игре снова наступает длинная пауза, которую Уильям вновь заполняет размышлениями о значимости собственной жизни. Он чувствует себя Гамлетом, всё ещё неспособным ответить на злосчастный вопрос: «быть или не быть?». Уильям знает, что его долг выполнен. Он прекрасно понимает, что домой ему дорога закрыта: слишком уж он жестоким и беспощадным он погиб в глазах народа. Да и не ждут его там, в Лондоне его дорогие союзники. Возможно, они видят его во сне, мечтают о его возращении, но никак не ожидают его прихода. — Господин Адам, вы отнимаете слишком много времени, — хрипит жнец из-под большого капюшона. Давно никто не называл Уильяма настоящим именем, от которого он раз и навсегда отказался, поджигая поместье семьи Мориарти в далёкой юности. За последующие годы до этой информации смог дойти только Шерлок. И, вероятно, если бы он копнул ещё глубже, то нашёл бы и настоящее имя Преступного Лорда, однако времени на поиски не было — примерно в это время Шерлок стал осознавать, чем закончится коварный план Уильяма. — Прошу прощения, сэр, — отвечает тот, дрожащими пальцами передвигая фигурку ладьи. — В этот раз партия сложилась довольно сложно. — Абсолютно нет, — вновь сиплым голосом твердит ангел смерти. — Сложная партия лишь у вас в голове, и ваше желание жить значительно уступает желанию последовать за мной в небытие. Уильям хочет возразить, однако понимает, что слышит правду. — Вы по началу делали те же ходы, что и ваш дорогой друг, однако позже вам не посчастливилось сбиться, — продолжал тем временем жнец. — Господин Шерлок поставил мне мат слишком быстро, даже несмотря на то, что оказался здесь впервые. Распахнув глаза, Уильям переводит взгляд на непоколебимый силуэт жнеца, гордо восседающего перед ним. — Разве… мне положено знать о судьбах других людей? — растерянно спрашивает он, едва сдерживая нетерпение. — Ваши души связаны, а судьба — одна, ибо смерть наступила для вас одновременно. Вы имели право знать об этом, господин Адам. К тому же, — противник ненароком царапает доску, передвигая очередную фигурку, — это должно приблизить конец нашей партии. Уильям задумчиво моргает, смотря на жнеца: разве такой образ носит его искупление? Смерть, чьё олицетворение сейчас ждёт его хода, всегда казалась логичным концом его кровавых преступлений, но сейчас она внезапно отталкивает. — Вы правы, — он твёрдо делает ход, белая пешка с громким стуком приземляется в соседнюю ячейку. — Думаю, проиграв вам, я не смогу искупить свои грехи. — Верно, — подтверждает жнец и наскоро перемещает ферзя. — Для меня нет хуже горя, чем вести человека в Ад. Прошу избавить меня от этой надобности. Через семь ходов Уильям сможет победить. Делая последний ход, он не колеблется. — Поздравляю вас, господин Адам, — сдавленным голосом говорит ангел смерти. — Надеюсь, в следующий раз вы не окажетесь здесь с намерением проиграть. Уильям хочет поблагодарить его и извиниться за потраченное время, но не успевает — по щелчку его безобразных пальцев бывший Преступный Лорд просыпается на койке в больнице Нью-Йорка. Мир холодный, затянутый дымкой, но красивый, как ни крути. Он осматривает его как в первый раз, сидя на крыше больницы, и не может поверить, что рад жизни. Слишком уж много времени он провёл в белых стенах пустой комнаты, теряясь в раздумиях и страдающий от незнания. И пусть его жизнь сейчас не распланирована и не посвящена ничему конкретному, он чувствует, что его якорь где-то рядом. Шерлок подходит к нему со спины, не издавая ни звука, и садится рядом. Он не может сдержать улыбки, ведь за последние месяцы при взгляде на чуть живого Уильяма ему хотелось лишь плакать. — Спасибо, что выбрал жизнь, — произносит Шерлок. «Спасибо, что сплёл наши судьбы», — думает Лиам.