Надежда умирает последней

      — Мне кажется, что ты влюбился, Сяо, — юноша ставит локти на прижатые к груди коленки и с азартом глядит в лицо друга.       А друг хмурится в неопределении, молчит, пока последний сумеречный свет укладывается золотом в его глазах. Осенний ветер суровый, Сяо смотрит в ответ и замечает, как он взъерошивает и без того вечно лохматую макушку юноши, а в больших складках его мятой кофты видна посохшая листва, в которой они только недавно катались.       И с любым другим человеком парень ни за что не стал бы этого делать, но с Венти заниматься такими глупостями в порядке вещей. Можно сказать, он привык. Сяо также привык и его к дурацким умозаключениям, но к безобразно проницательной интуиции — нет.       — Тебе кажется, — отворачивается он, чтоб смущение на лице не выдало очевидную ложь.       Венти не спускает глаз с него, и Сяо ощущает жжение на своем затылке, мечтая попятиться куда-нибудь прочь от цепкого взгляда.       На самом деле, юноша попал в яблочко, и Сяо готов хорошенько его потрясти, потому что в стрелковом клубе настолько блистательных успехов у Венти никогда не было. Зато в несчастное сердце парня он целился мастерски, каждый раз заставляя нервно дергаться.       Сяо запамятовал, когда чувствам стало тесно в дружеских рамках и те превратились в нечто невыносимое, как ранний подъем после бессонной ночи. В один момент просто смотреть на Венти у него совершенно перестало получаться, за взглядом предательски тянулись руки и в подобные моменты становилось совсем страшно.       Сяо прекрасно давал отчет в своих желаниях, правда ровно до того момента, пока они не касались юноши. Просто друга до дрожи хотелось прижать к себе, ощущая чужое тепло на своей коже. Ласково очертить пальцами щеки, осторожно поглаживая их, да уткнуться в шею, утопая в запахе свежего парфюма, холодного ветра и сесилий.       Такие странные желания звучат не очень по-дружески. И это буквально сводит с ума Сяо, расшатывает хлипкое спокойствие, разбирает его на части. И, похоже, единственное правильное решение — избегать Венти, хотя бы физических контактов.       Потому что это все ужасно неправильно.       Потому что друзья не чувствуют трепет в сердце, разряды электричества от случайных прикосновений и уж точно не краснеют от улыбок.       — Жаль. Не расстраивайся — у нас впереди вся жизнь, — утешительно протягивает юноша и прячется от промозглого ветра в расстегнутой кофте.       Сяо совершенно не понимает, чего тут жалеть и криво ухмыляется рождающимся огням вечернего города. Влюбившись, он не находит себе места черт знает какой месяц: с Венти рядом он ощущал себя плохо, будто бы подцепил противную простуду, без Венти — еще хуже, будто бы умер от нее. Постоянный румянец, запредельно учащенное сердцебиение, дрожащие дыхание и трясучка в коленках — тот минимум, который испытывал бедный парень рядом с ним. И чем же это не болезнь? Также нападает в самом неподобающем моменте да портит их дружеские отношения.       — Раз так говоришь, может, тебе самому влюбиться? — Сяо неумело пытается застать его врасплох и нерадостно усмехается.       — Уже, — юноша тремя гордыми буквами легко переигрывает его до пустого звона в голове, и парень мгновенно поворачивается, ошарашенно моргая. — Я влюбился!       — В кого..?       Меньше знаешь — крепче спишь? Однако это никогда не было про Сяо. Потому что так говорят отбитые лентяи и Венти, списывающий у него контрольные по физике под его бурчание и упреки. Правда сейчас, нервно поджимая губы, парень совсем не уверен в том, что такие знания ему нужны. Но вопрос вырвался сам собой на рефлексе и затолкать его поглубже в себя он не успел. Теперь только оставалось наблюдать, как взгляд Венти меняется до тревожного смятения, и тереть свои вспотевшие ладони об рукава, слыша противный писк в ушах.       И тем не менее, надежда умирает последней. Хотя в этом он совершенно не уверен, только фраза звучит до скрипа зубов успокаивающе. А еще звучит как сладкое вранье самому себе.       Сяо думает, что он по-настоящему сходит с ума, поскольку мучительно перебирать просьбу в мыслях, где Венти внезапно отвечает громкой взаимностью ему, абсолютно ненормально.       — Мне нравится одна девчонка. Правда она хмурая и ужасная недотрога.       На парня как будто ушат ледяной воды перевернули и оставили ведро на голове, иначе как объяснить, что он мгновенно потерял ориентацию в пространстве и замер.       Опять прямое попадание в душу, но так неосторожно — уже насмерть, и так внезапно — как болючий укол антибиотиков, когда простуда прогрессирует и становится тяжелой. А сейчас стало кошмарно тяжело, да так, что точно Венти воспользовался ведром на голове и скинул его с этой крыши прямиком на асфальт.       Говоря о возлюбленной, юноша непозволительно мило улыбался, правда зачем-то пронзительно глядел на Сяо. И от этого становилось совсем гадко, точно ногтями по школьной доске проскребли, что он аж скорчился.       Нет, парень сегодня не уснет — будет много-много думать о всяких глупостях перед важными самостоятельными. Таким прилизанным отличникам, как Сяо, видимо, драйва по жизни не хватает, поэтому они и лезут к таким троечникам, как Венти, чтоб усложнить себе существование. Иначе как объяснить все его волнение и эту затяжную влюбленность?       — Я тут подумал, — юноша продолжает его добивать, — если вступлю в отношения…       — У тебя ничего не получится, раз она такая, — сразу же перебил парень, потому что у него ощутимо дергается глаз и слышать ни о девочке, ни об отношениях не хочется. Потому что лучезарный Венти достоин большего.       — Как грубо… — наигранно дуется он. — А мне показалось, ты скажешь, что я замечательный и перед мной никто не устоит.       — Опять тебе кажется. Уже во второй раз, между прочим.       Опять Сяо врет. Уже во второй раз, чтоб наверняка, но на сей — не краснеет, даже дразнит.       Он устало сверлит оранжевый горизонт с черными языками грядущей ночи и криво ухмыляется, а юноша пожимает плечами и откидывается назад, выискивая в карманах сигареты. И вроде бы в жесте нет ничего страшного, исключая шестнадцатилетний возраст. Только Сяо знает, что привычка зарабатывать рак гортани у Венти появляется, когда тот расстроен или нервничает. И, к сожалению, с того момента, как парень отдалился, он травит себя с усердием.       — Послушай, — взволнованно начинает он и морщится, вдыхая колючий дым, — ты по-настоящему замечательный, но получать отказы порой мучительно…       Уж в них-то Сяо специалист, особенно, в тех, где надо отказывать себе в проявлении чувств к Венти, ломая их трепетно выстроенные отношения. С другой стороны, за столько времени он и горьким опытом научен, и крепко закален, однако страдает, будто в первый раз, замечая, как друг закуривается до сухого кашля.       — Я переживаю за тебя.       — У меня есть гениальный план, чтоб не допустить такого исхода. Раз переживаешь, помоги мне.       Парень осторожно подбирает свои ноги и прижимает их к груди, видя идеальную безмятежность в глазах рядом, которая не свойственна юноше, — они словно местами поменялись, хотя дело явно в противных сигаретах.       Если Сяо поможет добиться девчонку, будь она неладна, то станет ли Венти счастливее? Наверное, раз даже план составил… Поэтому, задушив подступающий ком к горлу и внезапную тошноту, парень со скрипом коротко выдавливает:       — Выкладывай.       На сей раз он просто побил все рекорды отказов себе. И как бы теперь сохранить внутри свои чувства, чтоб не выболтать прямо сейчас? К тому же, парень-то знает, что, увидев его с подружкой вместе, в груди заноет так сильно, точно организм вот-вот откажет и ноги сами понесут его выбалтывать всякие любовные глупости.       — После признания поцелую ее, поможешь мне научиться делать это?       — Повтори еще раз…       Сяо тревожно взмолился про себя, хоть бы ему это послышалось. Какая-то надежда все же должна жить?       Парень знает, что Венти тот еще шутник. Но шутник молчит и густо покрывается пунцовым от кончиков ушей до круглых щек и, похоже, он совершенно серьезен. Если же парень сейчас поймает улыбку Венти еще шире и трепетнее, когда речь заходит о поцелуях не с ним, то пойдет прыгать с этой чертовой крыши сам.       Огни города горят выжигающе ярко — светом тысячи солнц, и Сяо наблюдает за тем, как те рассекают пространство ромбовидными звездами. Глаза болят, слезятся то ли от тяжести сердца в груди, то ли от того, что он совсем не моргает и, словно загипнотизированный, продолжает глядеть вдаль. И ветер осенний, такой холодный, что кожа в мурашках и хочется убежать в теплую квартиру, налить чай и больше не выходить до самого лета. И тишина, затягивающая неприятно, что беззаботные слова Венти тают в ней, будто бы отголоски прошлых жизней.       — Ну… Целоваться… — не послышалось, его по-настоящему попросили побыть помидором или яблоком ради какой-то девчонки. — Мне нужна практика, ты согласился мне помочь.       И все-таки надежде окончательно подписан смертный указ. И Сяо, кажется, тоже. Ведь обессиленной массой сползти до края да полететь вниз — все-таки неплохая идея. Даже, наверное, отличная. Что-то грузно плюхнулось в сердце и от него стало больно под ребрами.       Юноша тушит окурок и убирает его в мятую пачку, двигаясь ближе к парню, а тот почти подскакивает, ощущая кожей появившееся напряжение в воздухе, — преодолей бы Венти еще пару сантиметров, точно бы подскочил как ударенный током.       — Но я не умею, — Сяо измученно заглядывает в чужое лицо, пока на его щеки ложатся теплые ладони. — Мне казалось, что ты захочешь разыграть типичное выступление, где я нападу на нее, а ты окажешься героем и поколотишь меня.       — О, Архонты, кто так делает в наше время? — юноша тихо хихикает.       — А кто целует незнакомого человека после признания?       — Вообще-то мы знакомы! — возмущается Венти и сильнее, но все еще нежно, стискивает щеки Сяо, что у него губы сразу пухлеют. — Не умеешь и ладно, зато вместе со мной научишься!       Парень глубоко вздыхает. Разговаривать в таком положении сложно, а уж спорить с юношей — тем более. Правда сидеть вот так очень приятно: тепло заботливо согревает, все скверные ощущения мигом улетучиваются. И черт на плече подшептывает, что это единственный карт-бланш момент и второго такого уже не будет. Потом будет девочка, отношения и болезненное смирение. А сейчас можно хотя бы перехватить утешительный приз. Разумеется, дружеский.       — Хорошо…       Венти хватку ослабляет и подсаживается ближе, но почему-то Сяо не дергается, — наоборот, замирает и восторженно смотрит.       Дотлевающие лучи разжигали оранжевые искры в аквамариновых радужках друга да ложились золотой крошкой по веснушкам и коже. У Венти их полно, — за столько времени он выучил каждую, даже с закрытыми глазами мог указать их. А еще у Венти меж ресниц застревает свет, что видно, как кончики становятся тоненькими, почти полупрозрачными. И губы у него пахнут яблочными бальзамом сладко — так хочется попробовать на вкус.       У Сяо от всего этого голова кружится и белый шум мелькает, перемешиваясь с вечерним городом и лицом Венти рядом. Дыхание сбивается, то глохнет на несколько секунд, то часто-часто опаляет жаром чужие изящные пальцы.

Все, о чем Сяо мечтал — близко — и родной запах, и чужое тепло, и заботливые прикосновения.

Все, чего Сяо хотел — прямо сейчас осуществится — и крепкие объятия, и поцелуй, и признание.

      — Ты мне нравишься, — смущенно проговаривает юноша да осторожно гладит Сяо шею, кончик носа, губы и нежно улыбается, пронизывающе смотря в самую душу.       — Чего..? — парень несколько раз моргает, покрывается мурашками и совсем перестает дышать.       — Признаваться тоже тренируюсь.       — Ладно… И ты мне… тоже н-нравишься… — Сяо совсем не тренируется и отчаянно старается пропустить последние слова Венти мимо ушей. Потому что иначе все волшебство мгновения закатится за горизонт вместе с солнцем и потухнет.       От его собственного признания внутри сердце переворачивается вверх тормашками и вокруг витает самая настоящая магия.       — Подыгрываешь?.. — юноша теряется на короткий миг. — Отлично… Закрой глаза, пожалуйста.

А стоит ли?

      Сяо внезапно бледнеет, точно обескровленный мертвец, натягиваясь как жесткая струна у скрипки. Он совсем не уверен, есть ли потом путь назад — это опасная точка невозврата. Парень засомневался, отвел взгляд куда-то за спину Венти и накрыл свою дрожащую руку другой.       Страшно представить, каким образом придется вбивать обратно в себя запреты и насколько больно будет после этого. Наверняка, жестче, чем в самом глубоком аду и хуже, чем в любой огненной геенне.       И Сяо в отчаянии пытается отстраниться, но Венти переплетает руки на его шее — не дает уйти дальше, сокращая между ними любое расстояние. И Сяо трепыхается, как бедная, маленькая бабочка у яркой лампы, бледнея еще сильнее, пока на губах чувствуется оживляющее тепло чужих губ. И глаза сами по себе закрываются, тело обмякает и к щекам приливает что-то горячее — больше уже совершенно не хочется убегать на другой край вселенной, только целовать, целовать да целовать. Так нежно, как позволяет собственные чуткость с аккуратностью. Отдаваться целиком без сожалений и страхов так, чтоб мир на звучал лишь одним звонким именем Венти.       Сяо сам укладывает руки на лицо юноши, бережно перебирает пальцами по его коже, притягивая к себе ближе. Воздух быстро кончается, и он отдаляется, но лишь на момент, а потом через несколько громких вдохов целует вновь.       Приятная сладость бальзама остается на языке, а в запахе чужого парфюма теряется остаток здравого смысла, потому руки очень нецеломудренно лезут сначала под кофту юноши, потом под футболку, когда парень набирается смелости. Спина у Венти влажная и худая с острыми лопатками, прощупываемыми позвонками и ребрами да кожа на контрасте ужасно мягкая.       От ласковых прикосновений Венти и сам заходится мелкой дрожью, млеет от поглаживаний, подсказывая слабым нажимом по бедру парня разогнуть ему коленки, на которые он едва успевает усаживаться прежде, чем трясущиеся ноги слабеют. Где-то внутри сердце Сяо тоже укатывается куда-то вниз.       Юноша не сдерживается: буря чувств сильнее — и он шумно выдыхает прямо в рот, отчего Сяо сразу же отстраняется, точно ошпаренный. Из-под опущенных век видны смазанные черты растерянного выражения Венти — нависшая темнота учтиво скрыла его затуманенный взгляд, оставляя вид взбудораженного силуэта.       — Ну ты… даешь… — все еще друг прикрывает рот ладонью и внезапно плюхается головой на плечо Сяо, закольцовывая его в объятия.       И вот теперь у парня в голове возникает настоящий хаос из провокационных вопросов. Во-первых, что сейчас произошло? Во-вторых, как теперь быть? И, в-третьих, сколько раз надо удариться головой об стенку, чтоб продолжать считать Венти другом?       — Ее имя. Скажи мне его, — тревожно шепчет Сяо, крепко обнимая в ответ, словно сейчас эта девчонка возникнет из ниоткуда и растащит их по разным краям крыши.       — Имя девочки? — удивленно спрашивает юноша, утыкаясь носом в его шею.       — Да, — парень зарывается в его растрепанные волосы, понимая, что отныне будет невероятно больно. Ведь влюбленность, как крупные льдинки града, — падает сразу наубой.       — Какой девочки?       — Что тебе нравится. Я хочу его узнать.       Хотелось бы продолжить, сказав избитое «как твой друг имею право», только у Сяо резко язык заплелся в морской узел и кусочек фразы затерялся где-то в щели голосовых связок, так и не прозвучав.       — Девочки, что мне нравится..?       — Да, — настойчиво повторяет он. — Скажи уже наконец-то.       Парень взволнованно смотрит на небо и видит на кружевах сизой дымки слабое сияние первой звезды. До нынешней минуты он считал, что желание загадывать на звезды — детская глупость, но почему-то Сяо в мыслях повторяет лишь одно слово «пожалуйста» и в третий, на сей раз точно последний, искренне надеется.       — Что ж… — Венти поднимает голову и прижимается лбом к парню, сделай он это неосторожней, они бы столкнулись носами. — Я пошутил. Ее зовут Сяо и она совершенно не девочка.       Юноша хихикает, не отрываясь от чужого лица, и Сяо облегченно расплывается в улыбке, весело проговаривая:       — Да ну тебя… Какой ужасный юмор…       И парень громко засмеялся, потому что надежда по-настоящему умирает последней.       Теперь-то он в этом убедился сам!