Неловкость.

Хриплое сопение, отдаленно напоминающее стоны умирающих людей, обычно от глубоких ранений, размеренной волной пронеслись по мертвой улице, заставляя кровь стыть в жилах у привыкшим к этому миру. Хотя немало ужаса оно внушало и тем, кто жил тут не первый месяц. В конце концов подобное никогда не могло предвещать чего то хорошего и зачастую означало приближение дыхания смерти, если не обращать на звуки внимания. Даже если и замечал, это не давало гарантии выживания. Это прекрасно понимали все, потому стоит заслышать уже, в какой то степени, привычные сопения, немедленно собирались вещи, а выжившие уносили ноги как можно скорей, либо таились так хорошо, что бы ни запаха, ни их силуэта не было видно. Оттого и напряжение Тимура не хотело его покидать. Он сидел прильнув спиной к стене, поглядывая в окно, вырезанное в бетоне. Вспотевшие руки крепко держали складной автомат, прижимая к груди, готовые в любой момент открыть очередь. Если бы он был один, было бы не так боязно, не было бы столь стрессовой ситуации, которая представлялась сейчас. Глаза то и дело метались от Ходаков к не особо ответственному другу. Хотя, корректнее будет сказать, не умеющему подбирать время для снятия стресса. Обкуренное состояние Тилла не только мешало бывшему диспетчеру выбраться из передряги незамеченными, но и вызывало сильное беспокойство за его жизнь. Кто знает, что взбредет тому на ум под кайфом. Кашель и громкий, характерный для высвобождения крови изо рта, харк не слабо поиграл на и без того расшатанных нервах Тимура, прерывая его слежение за Келером, дергая голову в сторону окна. По лбу скатилась капля пота, за окном, почти впритык к стеклу, стоял, пошатываясь и цокая зубами, сопя, Ходак, принюхивающийся, вертя головой в разные стороны, желая найти нового носителя вируса. Казалось, Тимур перестал дышать. Ноги ближе подтянулись к телу, а глаза неотрывно следили за мертвецом. Участилось сердцебиение. Если их заметят, то определенно будут пытаться пробраться к ним в кафешку, привлекая больше внимания Ходаков, мирно снующих по окровавленной улице. Тогда придется пустить автоматную очередь, но патронов не хватит, да и к тому же шанс быть заваленным толпой во много раз возрастает. Тимур перевел взгляд на напарника, моля всех богов, которые когда либо были упомянуты во всех религиях мира, чтобы тот сидел тихо и неподвижно. К его же счастью, Тилл не предпринимал попыток устраивать шуму, просто сидел и наслаждался мирной обстановкой в заброшенном кафе. Когда Старик вернул свой взгляд на окно, мертвеца уже не наблюдалось, можно было выдохнуть с небольшим облегчением. Проведя рукой по лицо, в попытке унять легкую дрожь, он ослабил хватку, меняя позу, вставая на колени, все еще не высовываясь из-за окна. Теперь он находился спиной к Тиллу и передом к окну. Открывался лучший вид на происходящее, не утешительное, как хотелось бы. Взгляд суровел с каждой секундой, что он оценивал улицу. — Надо найти Диди. — голос звучал уставше, но не терял серьезности и строгости, что привили ему в армии. За спиной послышалось шарканье ног, заставившее его обернуться в сторону звука, опасаясь, что сюда мог проникнуть незваный гость. В нынешнее время Тимур стал тем еще параноиком, что, кстати, было даже полезно. В конце концов лишний раз проверить не было лишним никогда, зачастую даже спасало во многих ситуациях. А может эту черту ему привили еще в детстве, когда приходилось выживать в не менее приятных условиях, чем сейчас. Однако к большому облегчению то был лишь Тилл, неспешно шедший в его сторону. Правда само положение стоя напрягало, но с учетом того, как тот ходил в подобном состоянии, его едва ли можно было отличить от Ходака. Успокаивало и беспокоило его одновременно. — Сядь! — шикнув Тиллу, он кивнул головой на место, где певец недавно сидел. Тимур вернул свой взгляд на улицу, убеждаясь, что Ходаков не особо интересовал пошатывающийся Тилл. Прежде чем бывший диспетчер успел повернуться к Келеру, тот уже нависал над ним чуть ли не впритык, наклонив свое лицо к Старику, дыша прямо на него, обдавая не самым приятным для Тимура запахом травки. От неожиданности он дернулся немного в сторону, бросая сердитых глаз взгляд на мужчину, уже собираясь высказать свое недовольство парой ласковых слов. Тилл двумя руками облокотился на плечи Тимура, наваливаясь на того всем весом. Долго держаться старик не смог, голод и потеря большей мышечной массы сказывалось на его нынешней физической силе, потому буквально через пару-другую секунд продолжительного давления, он с приглушенным шлепком, откинулся на пол, ложась на спину. Такое положение более чем удовлетворяло Тилла. На лице появилась довольная улыбка, совсем скоро скрывшаяся за не столько злым, сколько обиженным выражением лица. Он не отводил изумрудные глаза с Тимура, доставляя ему своеобразный дискомфорт. Усевшись на живот бывшего солдата, он недовольно скрестил руки на груди. — Почему ты всегда говоришь о Диди? — Как бы не старался немец сделать серьезный голос, расслабленность его не покидала, заставляя его звучать действительно жалко. — Где бы мы не находились, ты думаешь о нем в первую очередь! — Опустив руки на грудь Тимура, надавливая, он продолжил. — Он тебе так нравится? — Старик поморщился от акцента Келера. единственное, к чему он никогда не привыкнет. — Может тогда и ебаться будешь с ним, а не со мной?! Тон повысился, торс наклонился, приближая Тилла к Тимуру. Он не знал как реагировать на слова немца, удивление быстро всплыло на его лице, а мозг судорожно пытался обработать сказанные Тиллом слова. — Блять, ты серьезно? — Даже его голос стал более мягким, по крайней мере, в нем больше не слышалось строгости. Прислонил руку к лицу Тилла, упирая ее в рот, пытаясь оттолкнуть его, сбросить с себя. — Он наш товарищ, естественно я думаю о нем! Слова Тимура были поняты не правильно, лицо Тилла разукрасила печальная и злая гримаса, полная недоумения. Келер действительно не понимал, зачем Тимуру так много думать о ком то, особенно, когда у него был он, единственный и неповторимый. Бывший диспетчер быстро научился понимать эмоции Келера, особенно когда тот был под кайфом, лицо не скрывало ни капли от тех чувств, что испытывал мужчина. Не долго думая, приподнявшись на локтях, Тимур поверхностно поцеловал немца в губы, ложа горячую ладонь на его щеку, пытаясь доказать, что он не думает о Диди в романтическом и сексуальном плане. — Тилл, послушай, Диди просто друг. — Тяжело выдохнув, он прикрыл глаза, отгоняя усталость. Сейчас было бы очень хорошо лечь спать и выспаться на пару недель вперед. Как давно он не видел хорошего и крепкого сна? Полгода? Нет, еще раньше. С самой службы в армии. — Ты правда надеялся, что этим ничтожным поцелуем докажешь свою верность мне? — Ревность не отпускала Тилла, заставляя его мыслить не совсем рационально. Тимур мог бы называть это женской логикой, но все же отличия были. Открыв глаза, он недоуменно уставился на Тилла. Не знал он, как еще доказать свою любовь. Никогда раньше в отношениях не было столь ревнивых партнеров, как немец. Оттого, каждый раз, когда он испытывал ревность, Тимуру будто бы открывался новый опасный и загадочный мир. Ему бы стоило его избегать, но как, он понятия не имел. Тилл провел рукой от груди к шее солдата, хватая за челюсть, притягивая к себе поближе. Жадно впившись в губы Старика, он поглаживал его лицо большим пальцем, очерчивая щеки. Не сказать, что такого Тимур не ожидал, в конце концов, от мужчины можно было ждать чего угодно, он не сопротивлялся, продолжая поцелуй. Он признавал, что Келер ему не просто нравился, он его любил, и верил, что то же испытывает и немец по отношению к нему. Потому многое позволял делать, хотя на людях они держали весьма холодные отношения. По крайней мере Тимур старался. Вторая рука Тилла быстро спустилась к трико Тимура, оттягивая их вниз. Азиат упер ладонь в лоб Тилла, отталкивая. Лицо покраснело, выражало недовольство. — Не сейчас! — Грубый и хриплый голос казался привлекательным Тиллу, потому он лишь ехидно улыбнулся. Прекратить сейчас казалось непосильной задачей для него. Он был слишком возбужден, что бы просто прекратить по одному лишь слову казаха. Невнятно промямлив что то, что могло бы выражать недовольство, он увел голову из-под руки Тимура, наклоняясь к уху, шепча, опаляя дыханием кожу, щекотя. — Тебе нравится, когда над тобой доминируют? — Голос повеселел, казался заинтересованным, отчасти восхищенным, томным. — Сейчас узнаем. Засунув руку в штаны казаха, сквозь боксеры поглаживая член, он провел языком по пересохшим губам. Тимур уперся обеими руками в плечи мужчины, в жалкой попытке оттолкнуть того. Проблема, которая преследовала его с момента их, так сказать, дружбы, была в том, что долго сопротивляться или отказать Тиллу он не мог. Так было со всеми, с кем он встречался. Это мешало ему поступать так, как он того действительно желал, но не мог ничего поделать, он чувствовал себя всегда должным. За что и сам не понимал. Может за то, что они его любили, а может просто был подстилкой. Сам Тимур склонялся к первому варианту, не желая называть себя подкаблучником. — Тилл, правда, не самый подходящий момент. — Тимур отвел взгляд, было стыдно, хотя это далеко не первый раз. — Да? — издевка сочилась в неимоверно больших количествах из уст немца. — Твое лицо говорит об обратном. Он довольно хмыкнул, спуская полностью штаны с нижним бельем с азиата. Лицо солдата быстро посуровело, брови опустились к глазам, хмурясь. Рука предплечьем уперлась в грудь Келера. Краснота с лица не спала, но стыд пропал, а на замену ему пришла сосредоточенность и серьезность. Он был бы не против, будь это не то обстоятельство, в котором они находились сейчас, окруженные толпой Ходаков, которым единственным препятствием на пути к лакомому кусочку были стена с окном. Хотя, немалую роль играло еще и то, что в этот раз, как выглядело, Тилл собирался быть сверху, чего никогда ранее не происходило. Этот факт скорее пугал, чем интриговал. Расстегнув ремень штанов, Келер быстро избавился от мешающей части одежды, освобождая почти полностью вставший член, предварительно достав презерватив, нависая над Тимуром. Отступать он не собирался. Желание было велико, он действительно хотел почувствовать Тимура своим. Не хотел видеть его ни с кем другим, только с собой. К сожалению, азиат подавал слишком много поводов для ревности, как считал сам Тилл, что достаточно расстраивало, злило, и где то глубоко внутри, в подкорке сознания, пугало. Этого он не признает даже под дулом пистолета. Теплые руки Тимура ему нравились, как будто оставляли своеобразный след, грели. Потому каждое прикосновение отпечатывалось в глубокой памяти. Он их не вспомнит, но они останутся с ним. — Ты всегда их с собой таскаешь? — недовольно спросил Тимур, на что получил утвердительный ответ. Единственный опыт, который Тилл имел с мужчинами, был с Тимуром, потому действия хоть и не отходили от привычного характера при сексе, но все же имели черты партнера, в связи с неопытностью. Засунув палец в анал, он помассировал им стенки кишки, вставляя второй, от чего Тимур хрипел, сжимая в руках плечи и футболку Тилла. Было непривычно, неприятно, больно. Кажется теперь он понимал, почему после каждого их сеанса Тилл ходил недовольным, жалуясь на боль в пояснице. Зажмурив глаза, отвернувшись, он уперся в собственное плечо, пытаясь сдержать стоны, прикусил губу. — А ты очень чувствительный оказывается! — Восхищенно воскликнул Тилл продолжал улыбаться. — Смотри на меня, я хочу видеть твое лицо. Тилл свободной рукой повернул голову Тимура, наслаждаясь видом. Просунув третий палец, не долго растягивая им стенки, он их вытащил, за чем последовал негромкий выдох облегчения со стороны Тимура. Натянув презерватив на член, он приставил его к аналу Тимура, медленно проходя, придерживая руками торс Старика, не желая в случае чего случайно получить кулаком по лицу. Будет больно и неприятно, а еще высока вероятность того, что Тимур ненароком выбьет зуб, оттого своеобразные методы предосторожности он соблюдал, мало ли. Только после того, как ладони и крепко осели на предплечьях азиата, немец со стоном, то ли болезненным, то ли удовольственным, до конца вошел внутрь, останавливаясь, привыкая к узкой среде. Тимур прошипел, не думал он, что член Келера войдет полностью, в конце концов, стесняться там не было чему немцу. — Сука. — фраза была сказана обоими мужчина одновременно, что делало ситуацию более комичной. Собираясь с духом, громко выдохнув, Тилл постепенно начал движение бедрами, все еще держа Тимура за предплечья. В отличии от бывшего солдата, стонов Келер не сдерживал, ему сейчас не до осторожности было. Он полностью отдавался порыву страсти. Казах, прикусывая губы, каждый раз пытался отвернуться, но его голова возвращалась в исходное положение, стоило Тиллу положить ладонь на лицо и надавить в нужном направлении. — В тебе чертовски узко. — Скорее жалуясь, чем довольствуясь, простонал немец. Тимур больше не сопротивлялся, он просто старался сдержать звуки, чтобы не привлечь внимания тех, кого не стоило вообще. Постепенно ускоряясь, Тилл привыкал. С каждым толчком становилось легче, приятнее, теплее. Тимур громко всхлипнул в полустоне. Округлив глаза, он в недоумении закрыл рот руками. Таких звуков он точно никогда раньше не издавал, потому стало неимоверно стыдно, лицо покраснело еще сильнее, чем было до этого. А вот Тилл остался довольным, поалевшее лицо говорило об этом. — Так вон она где. — Хихикнув, он точно нашел нужное направление движения, теперь с каждым разом попадая в простату. Тимуру становилось все труднее сдерживаться. Прикусив запястье, он лишь приглушенно стонал, даже не зная чего боясь больше. Того, что их услышат Ходаки, или собственных физиологических реакций на действия немца. — Да ладно тебе, постони для меня. — Убрав руку от лица, он упорно смотрел в узкие глаза Тимура, ожидая исполнения своего желания, чего мужчина делать не собирался. Это огорчило немца, но не заставило прервать удовлетворение своих потребностей, — Тебе ведь нравится, когда тебя трахают? — Он издевательски спросил, нависая над лицом казаха, уже зная ответ. — Тогда почему у тебя до сих пор не стоит? — Казалось, важнейший вопрос, на который хотел знать вопрос немец. — Потому что ты болтаешь много! — сделав короткую паузу, не сдержав стон, он продолжил. — Бесишь! Тилл вскинул брови, надменно, скорее даже не спрашивая, а утверждая. — Так уж и бешу. Ускорившись, приподняв таз Тимура, чтобы подобрать более удобную для себя позу, Тилл прислонил голову ближе к своей груди, готовясь эякулировать. — Черт, такой узкий, но такой приятный! — как будто констатируя какой либо удивительный научный факт, признался немец. Тимур проворчал что то невнятное, боясь издать нежелательных для себя звуков. Темп постепенно замедлялся и последние толчки имели перерыв в несколько секунд, давая понять, что Келер был на пределе. Старика не мог не радовать тот факт, что презерватив Тилл все-таки надел, потому проблем не возникнет. Удовлетворенно простонав, певец вытащил член, снимая презерватив, обращаясь к Тимуру. — Обязательно повторим. — Еще чего. — Тимур недовольно простонал, откинув голову. Он бы продолжил так лежать, отдыхать, но нельзя было. На самом деле, ему даже повезло с тем, что Тилл не был перевозбужден и ему хватило всего одного раза. Не думал он, что выдержит еще один подход. Он хоть и выглядел стойко, но понимал, что если это продолжится, то потеряет сознание от боли. — Надеюсь я не помешал? — Голос был насмешливым, в какой то степени довольным и добрым. Это заставило Тимура быстро приподняться, садясь на ноющую задницу, пытаясь прикрыть свое достоинство. Тилл же, подтягивая штаны, ответил. — Нет. Стыд, неловкость, ужас, непонимание разом выплеснулись, заставляя Тимура теряться, не давая сосредоточиться. — Я рад. — Улыбнувшись, он оглянулся назад, убеждаясь, что все в порядке. — Диди, э, как давно ты тут? — Наконец сумев натянуть свои трико, неловко спросил Тимур, не смея поднять взгляда. — С «Тилл, послушай, Диди просто друг». — усмехнувшись, покачивая головой, ответил изуродованный мужчина. Тимур залился еще большей краской. Он лишился мужского достоинства, так еще и на глазах друга. Теперь, как ему казалось на данный момент, он больше никогда не сможет посмотреть тому в глаза. — Ты не торопись, наверное, больно двигаться. Может тебе помочь дойти до базы? Тилл бросил недовольный взгляд на мужчину, буквально посылая того. — Я сам ему помогу.