день, когда мы...

Рыжий, словно листья клёна, свет заливал улицы Ли Юэ, и Люмин рассмеялась в унисон с шумом волн, доносившимся с пристани. Прохладный ветерок пускал мурашки по коже, но в нём ощущалось столько свободы, что одеваться совсем не хотелось. Сердце рвалось пуститься в пляс вместе с вихрем счастья, и она почти не сдерживала себя. Праздник морских фонарей – дни, когда мы забываем о тяготах и заботах. Дни, когда мы перестаём думать о давно утраченном. Дни, когда наша душа полна надежды обрести потерянное. «Эй, Итэр, ты ведь тоже думаешь обо мне сейчас?» – Люмин, ты чего застыла? Люмин? Люми-ин! – Прости, Паймон, – тряхнула головой девушка. – Да, я просто… Задумалась. – Об Итэре? – тут же стихла напарница. – Фонари… – ...Пробуждают воспоминания, да. В сердце закралась тоска, мягкая, добрая, но такая гнетущая, что захотелось опуститься на землю прямо тут, на площади Ли Юэ. – Мы обязательно найдём его, и Паймон будет рядом! Ты же помнишь об этом? К тому же, у тебя всё ещё есть дельце! – чужой бодрый тон заставил Люмин улыбнуться. – Ты сокровище… Подводное. – Люмин! Их хохот колокольчиками разнёсся по городу, и различить его в шуме голосов мог лишь тот, кто слушал. Тот, кому был важен именно её смех. Девушка подняла взгляд к горам, разглядывая шапку облаков где-то под самыми небесами, пытаясь поймать клёкот птиц. Город, громкий и весёлый, на мгновение остался позади, отпуская её мысли туда, где всегда шумела трава и скрипели мосты. Помнит ли Сяо о ней? Ждёт ли? Праздник морских фонарей – дни, когда мы перестаём лгать себе. Обличать истину – нелегко, но именно в этом была сущность любви и доверия, что пронизывали сейчас каждую улочку, каждую досочку на пристани, каждую каменную груду. Думая об этом, Люмин только сильнее убеждалась в том, что выбранный ей путь верен, и вовсе не имеет значения то, что же будет потом. Она усмехнулась, оправляясь от секундного замешательства. – Паймон, хочешь пирожков с патокой?

***

Остановиться – хотя бы на секундочку – невозможно. Нельзя. Мир не прощает медлительность, не отпускает грехи, но выкидывает тебя из памяти, и Сяо знал это, как никто другой. Нужно спешить, нужно стараться, нужно быть сильным. Кредо, может, и напрягающее, но что будет, если он расслабится? «Я не хочу знать этого. Никогда не хотел.» Он не был любознательным и не рисковал безопасностью человечества ради таких мелочей, как осведомлённость в чём-то. Главное, что он знал – если он остановится, плохо будет всем. Всем тем, ради кого он боролся каждый день, кроша полчища монстров на кусочки, как бы ни была тяжесть на казавшихся юными плечами. Они заслужили его жертвы, и если он и делает что-то для них, то вряд ли оно останется в их памяти (и это отлично). Каждая крупица черного песка, текущего по его жилам в момент мучений от кармы, имела смысл. Хозяйка, принимающая его на своём дворе. Повар, готовящий ему миндальный тофу. Адепты, понимающие его без слов. Список был длинным, и Сяо знал, что пополнять его не стоит, иначе чувство вины станет слишком давящим. И всё же… Была та, что вторглась в его душу, нарушая все запреты, ломая все замки, которые он закрепил наглухо. Праздник морских фонарей – дни, когда мы храним своё долг, несмотря ни на что. Ранний фейерверк, хлопнувший в соседней деревне, заставил его вздрогнуть. Эти огни, слепящие и шумные, были меньшим из зол. Скверна, наполняющая его сердце до краёв, рвалась в мир, и почему-то люди не понимали, что выкрутасы вроде ярких взрывов и масок, подобных той, что носил сам Сяо, не отпугнут монстров. «Поэтому я с вами, поэтому я прячусь, поэтому я тружусь. Ради всех них.» Он ускорился, проносясь по высокой горной траве, поднимаясь к самым облакам. Тьма не ощущалась, но могла нагрянуть в любой момент, и именно потому он всегда был готов. Мягкая, не очень умела песня ученицы адептов рвала тишину. Он ведь может остановиться на секунду, чтобы послушать?..

***

Он и не заметил, как солнце ушло, обнажая человеческие души. Кажется, сегодня в городе будут пускать фонарики. Это не очистит от греха, но людям станет легче, и Сяо знал, что это подействует на кого угодно, но не на него. Не человек. – Ты отдыхаешь хотя бы секунду? – он обернулся, моментально узнав голос. – Не время, – бросил коротко, не утруждаясь объяснениями. Путешественница отлично знает, что за бремя он несёт. – Как раз наоборот, – её волосы цвета лучей солнца растрепались от небольшого ветерка. – Ты разве не знаешь, что скоро полетят фейерверки? – Знаю, но работа есть работа. Где Паймон? – Гуляет. Воцарилось молчание. Взгляд Люмин – именно его Сяо и боялся, особенно, когда он был таким. – Просто выйди со мной на крышу хотя бы на секунду, – вздохнула наконец она, сдаваясь не потому что оказалась слабее, а потому что явно чего-то от него хотела. Не дожидаясь следующей реплики, он коснулся запястья Путешественницы, чтобы переместить обоих туда, где ни единый человеческий взгляд не мог достать. Нельзя терять ни секунды. – Что случилось? – он понадеялся, что на голосе не сказалось напряжение последних дней. – Я лишь хочу посмотреть с тобой на огни. – Я не… – И мы оба знаем, что ты чувствуешь, – не дав Сяо перебить, она продолжила, сверкая глазами. – Ты не пустой, ты не сосуд для чужой тьмы, в тебе тоже есть то, чем ты любишь, и за что любят тебя. Он вздохнул, забыв отпустить запястье девушки. – Меня никто не любит. Никто даже не знает, что я делаю для них. В воздухе просвистел первый фейерверк, розовыми огнями отражаясь в зрачках Люмин. Невольно Сяо задержал взгляд на этом цветущем великолепии. Короткая пауза – что же теперь? Сейчас она уйдёт. – Я знаю, – лишь коротко проронила девушка. – И я люблю тебя. – Ты даже не знаешь… Она шагнула вперёд, снова прерывая адепта. – Нет, Сяо. Я люблю тебя. Ещё один фейерверк, на этот раз сверкающе-золотистый, разорвался за её спиной, и грохот этот эхом отозвался в сердце Охотника на демонов. Сейчас она была совсем другой, не такой грозной, сильной, умелой спасительницей. Перед ним было всего лишь доброе сердце, наконец имеющее возможность расслабиться, несмотря на все тяготы жизни. – А я… Люблю тебя. Он не знал, почему сказал это так просто, когда в душе плескалась скверна. Не знал, почему разрешил себе, и не знал, почему не винил себя за это. «Может, я всё же чувствую?» Он не заметил, как сам склонился к губам Люмин, разрешая положить руки ему на плечи. Шум фейерверков отошёл на второй план.