Погубив меня, не отпускай

Первый пилот шоу проваливается. Отсмотрев снятый материал, парням говорят, что все это слишком сырое, многого не хватает и это не тот формат, который можно выпускать. Да, забавно, но этим миллионную аудиторию у экрана телевизоров не удержать. Ребята уже мысленно собирают вещи и покупают билет в один конец до Питера, но, к их удивлению, продюсер даёт ещё один шанс, верит в них больше, чем кто либо другой. Он даёт месяц на то, чтобы ребята усовершенствовали идею с шоу и выдали что-то стоящее. И ребята стараются, много работают. Они с энтузиазмом подходят к делу, делают все, чтобы шоу получилось действительно годным. Все мысли ребят занимает только Импровизация и все, что с ней связано, ведь сейчас это — главное в их жизни. Им дали последний шанс и проебать его нельзя. Не могут же они после всего этого просто вернуться в Питер, так ничего и не добившись. — Антон, не переживай так сильно. У вас все получится, вот увидишь, — тепло улыбается Арсений, очередным вечером встретив своего парня в прихожей. Он крепко обнимает уставшего после работы Шастуна и мягко перебирает его волосы, всячески желая поддержать Шастуна, который весь этот месяц ходит слишком хмурым. Их время подходит к концу, завтра их последний шанс снять хороший пилот, и Шастун безусловно на нервах с самого утра. — Да ладно тебе, Арс. Не веришь ведь, — фыркает Антон, мягко убрав с себя чужие руки. Слова поддержки от Попова почему-то кажутся лживыми, будто Арсений говорит их скорее машинально. Попов в ответ незаметно закатывает глаза. Его бесит, что Шастун уже в который раз напоминает ему это, заставляя чувствовать вину, ведь сейчас парню действительно кажется, что у ребят все может получиться. Он слышал их шутки, распробовал идею с шоу и теперь это все не кажется просто увлечением Шастуна. Это что-то большее. — Антон, хватит. Я верю в тебя. Сейчас правда верю. И я знаю, что у вас все получится. Ты же знаешь, я от твоих шуток каждый раз от смеха задыхаюсь, — тянет Арсений, скрыв раздражение. Он слегка улыбается, чмокает в щеку и направляется на кухню, чтобы подогреть Антону макароны с сыром. Эту тему парни решают закрыть. Ссориться совсем не хочется, тем более, что в последнее время они действительно спорят чаще прежнего. Это выматывает обоих. — Завтра мы второй пилот снимаем, если не выйдет, да и похуй. Вместе в Питер свалим, хоть тебя и родителей чаще видеть буду, — успокаивает себя Антон, видимо, стараясь найти плюсы в любом исходе завтрашнего дня. Он тяжело вздыхает, устало трет глаза и садится за стол. Напряжение парней будто витает в воздухе. — Все получится, Антош. Кстати, всегда хотел побывать за кулисами, хорошо, что у меня парень — будущая звезда и сможет мне все показать, — тихо хихикает Попов, решив сменить тему. На первом пилоте из-за нахождения в Питере Попов присутствовать на съёмках пилота не смог, но сейчас он здесь, сможет поддержать Шастуна перед выходом на сцену. Арсений кладёт перед Антоном полную тарелку еды. Теплая и вполне вкусная еда — то, что нужно после длинного рабочего дня. Себе Попов быстро наливает, по мнению Шастуна, слишком сладкий чай и достает из шкафа печеньки. — Спасибо. Кстати, Арс, слушай… Может не надо тебе за кулисы? — аккуратно спрашивает Антон, с удовольствием начав есть приготовленные Арсением макароны. Арсений сразу напрягается, смотрит недовольно, руки на груди скрещивает, уже зная, что все это ему не понравится. — И почему же мне туда не надо? — фыркает парень, так и не присев за стол. Он продолжает возвышаться над столом, даже губы сжимает в тонкую полоску, выражая недовольство этим разговором. Шастун сначала пожимает плечами, продолжает молча есть, но, когда через пару минут он все еще ощущает на себе тяжёлый взгляд Попова, приходится все-таки объясниться. — Арс, ну вот что я им скажу? Это Арсений — мой парень? Я, кстати, гей, не знали? Мне же ещё работать с этими людьми, — Шастуну объяснять все это неловко. Он будто возвращается в события пятилетней давности, когда в школе в борьбе за репутацию ему приходилось игнорировать Попова. От этого некомфортно, но выхода нет, вести Попова за кулисы все-таки нельзя. Если Арсений сам не понимает, насколько все это стыдно, то придётся ему сказать прямо. — Класс, ты не пускал меня на ваши тренировки, потому что «это все не так весело, просто работа», а сейчас мне нельзя прийти, потому что… Я парень и все поймут, что ты — гей? — возмущается Попов. Он небрежно отодвигает для себя стул, почти падает на него. Раздражение Арсения заметно в каждом его движении, и Антон безусловно улавливает его настроение. — Ты знаешь, что я прав. Отлично понимаешь, что двум геям на съёмочной площадке не будут рады. Не обижайся. Я скажу, что ты мой друг и попрошу, чтобы тебя пустили в зал. Будешь сидеть в первом ряду и знать, что каждая моя шутка направлена на то, чтобы ты улыбнулся, — шепчет Антон. Он тянет руку, чтобы привычно щёлкнуть Арсения по носу, но тот отворачивает лицо, упрямо сдержав ответную улыбку. Слова Шастуна кажутся милыми, но от этого Попов злиться не перестаёт. — Ладно, Арс. Спасибо за приятный ужин, понимание и поддержку. Тебе, конечно, я уверен, похуй на это, но завтра у меня важный день, поэтому сегодня мне надо хорошо выспаться. Спокойной ночи, — Шастун эти слова почти выплевывает. Он злится не меньше. Половина порции макарон безжалостно отправляется в мусор, Шастун недовольно моет тарелку, а после действительно направляется в спальню. Арсений остаётся на кухне один. Хочется, как в глупом фильме покидать в стену тарелки, чтобы успокоиться, но Попов отлично понимает, что это — не выход. Наверно, он все-таки перегибает. Антон прав, заявляться на съёмки и представляться парнем Шастуна — рискованно. Это ведь и правда может испортить Антону карьеру, особенно сейчас, когда ещё ничего непонятно. Потом, да, конечно, Антон сможет не так тщательно скрывать существование Попова, но сейчас его будущее и так слишком хрупкое. Ещё через десять минут Арсений осознает, что ему стыдно. Мало того, что в прошлый раз он ясно дал понять, что в Антона не верит, так он ещё и закатил сцену перед таким важным днем. Антону завтра шутить, развлекать зал, и делать это в плохом настроении будет намного сложнее. Попов понимает, что из-за него завтрашнее выступление парня под угрозой и надо бы полностью успокоиться, а потом и поговорить с Антоном. Ссориться перед настолько важным для Шастуна днем — слишком по-детски, слишком мелочно. Попов сначала идёт в душ. Ему будто хочется смыть с себя весь негатив сегодняшнего вечера и просто расслабиться под обжигающе горячей водой. Закончив, он натягивает только нижнее белье, тяжело вздыхает и тихо проходит в спальню. Парень сразу замечает уже лежащего в кровати Антона и до крови кусает губы. Волнуется перед очередным разговором. Он аккуратно пробирается под одеяло, привычно жмется ближе к Шастуну, нагло закинул ногу на его бедро. Антон не спит, Арсений это точно знает. Тот глаза открывает, хмуро смотрит на Арсения, молчит. — Прости меня. Я, наверно, не должен так реагировать на все… Просто я очень по тебе соскучился и хочу больше времени проводить вместе. Не злись на меня. Мне не похуй, Антош, просто я тоже переживаю, — тихо говорит Арсений. Он смотрит так грустно, что Шастун просто не может не прижать к себе в ответ. — Ладно, забыли. Ты ведь придёшь посмотреть на меня? — в голосе парня надежда, и Арсений понимает, он действительно этого хочет. Антон просто не может взять его с собой, но тот безусловно желает видеть Попова на своём выступлении. От этого на душе становится легче, теплее. — Конечно. Буду смотреть только на тебя и гордиться тем, что ты мой парень, — слишком сладко пропевает Попов. Шастун от столь ванильных слов глаза закатывает, но все равно ярко улыбается в ответ. Антон буквально сгребает его в охапку, вызывая заразительный смех Попова, который только и рад прижаться сильнее. — Ты только смейся даже, если не смешно будет, а то я точно сойду с ума прямо на сцене, — смеётся Антон. Все это, конечно, шутки. Шастуну хочется верить, что завтра все будет не настолько плохо, и Попов будет смеяться абсолютно естественно, как и все в зале. — Мой пессимист, — хихикает Арсений. Он с удовольствием отвечает на поцелуй Шастуна, улыбается, когда тот нависает над ним и сразу обхватывает парня ногами, прижимая к себе. Поцелуи Шастуна переходят на шею, Попов сразу голову откидывает, что уже давно вошло в привычку. Антон как всегда кусается, оставляет яркие следы на шее, чувствуя, как от стонов Арсения в комнате становится жарко. — Антош, тебе же завтра вставать рано, — тихо хихикая, заботливо напоминает Арсений. Он смотрит Шастуну в глаза, коротко целует в шею, помня, что оставлять следы нельзя, Антону ведь ещё выступать. — Ага, а ещё актёр должен быть удовлетворенным, чтобы шутить смешнее. Смекаешь? — Антон игриво улыбается, мягко проводя языком по чувствительному соску. От Арсения приятно пахнет чем-то цитрусовым, и Шастун на секунду даже прикрывает глаза от наслаждения. Он тянет руку ниже, стягивает с Попова боксёры, оставляя его полностью обнаженным. — С каких пор ты вообще носишь нижнее белье? — смеётся Антон, привыкший к тому, что Попов спит обнаженным, аргументируя это фразой «чтобы кожа дышала». Шастун хитро улыбается, подносит боксёры Арсения к лицу, но Попов реагирует максимально быстро, сразу отнимая их. Шастун продолжает смеяться, делает вид, что все-таки хочет отнять у Попова его нижнее белье. — Не смей, Шаст! Я не дам нюхать свои трусы, — Антон от этого смеется только громче. Реакция Арсения забавляет. Попов упрямо отнимает у него свои боксёры, откидывает их куда-то на пол, и Антону остаётся лишь фыркнуть и смириться. — Вот всегда ты против экспериментов, — усмехается Антон. Он быстро снимает с себя футболку, а после избавляется и от боксёров, тоже скидывая их на пол, чтобы не мешались. Прижиматься кожей к коже намного приятнее. — Я сейчас встану и уйду, — шутливо угрожает Арсений. Ему и самому смешно от этого всего. Вообще-то с Шастуном ему всегда весело, даже если шутки его иногда вот такие глупые. Антон глаза закатывает, снова хочет что-то сказать, возможно, пошутить, но Арсений решает заткнуть его смазанным поцелуем. — Антон, я хочу твой член в себя и спать. Быстрее давай, — Попов тоже смеется, резко переворачивает их, оказываясь сверху. Он нагло усаживается на бедра Шастуна, снова тянется за долгим поцелуем и нетерпеливо ерзает на чужих коленях. — Попов, ты за несколько лет превратился в ту ещё сучку, но мне это пиздец, как сильно нравится, — в чужие губы шепчет Антон, не в силах сдержать довольную улыбку. Арсений тоже улыбается, слегка бьёт по плечу за то, что Антон назвал его сучкой, но все это в шутку. Растягивает Попова Антон аккуратно, используя большое количество смазки и отвлекая поцелуями. Несмотря на то, что им действительно лучше поторопиться, да и желание сдерживать уже нет сил, здоровье Попова — главное, поэтому к делу Шастун подходит серьёзно. Арсений тихо стонет, прикрывает глаза и сам насаживается на длинные пальцы Антона, медленно двигая бёдрами. — Блять, Арс, вот почему ты такой? — тихо шепчет Антон, залипая на своего идеального парня. От звуков Попова его ведёт. Арсения хочется резко перевернуть на спину и трахать всю ночь на всевозможных плоскостях, но после тяжелого и волнительного дня Шастуна хватает лишь на размеренный секс в кровати. — Знаю, я великолепен, — самоуверенно хихикает Арсений, игриво подмигнув. Он в какой-то момент просто убирает от себя руку Антона, чувствуя, что к сексу он вполне готов, а тянуть совсем не хочется. На член Попов насаживается медленно, слегка жмурясь от ощущений. С его губ слетает протяжный стон, а Шастун впивается пальцами в бедра Арсения, крепко прижимая к себе. Антон тихо рычит, на пару секунд прикрывает глаза, но после открывает их. Ему хочется видеть Попова, который прямо сейчас выглядит, как самое настоящее произведение искусства. Он голову чуть откидывает, мелко дрожит в чужих руках и доверительно жмется к торсу Шастуна, желая чувствовать его ближе. — Арс, быстрее, — тихо просит Антон, сгорая от медленного темпа. Он грубее впивается пальцами в нежную кожу, сам насаживает Попова, задав быстрый темп. Арсений от этого громко стонет, сжимает плечи Шастуна и наклоняется, чтобы снова утянуть в поцелуй. Привычка постоянно целоваться во время секса, видимо, передаётся половым путем, мысленно замечает Шастун. Антон целует жадно, кусает чужие губы, усмехается, когда Попов буквально прыгает на его бедрах. — А-Антон, — в какой-то момент буквально хнычет Арсений, чувствуя, что подходит к пику. Он тянет руку к члену, но Шастун прикоснуться к себе не позволяет. Он мягко сжимает руки Арсения у него за спиной, грубо подмахивает бедрами, продолжая вбиваться в желанное тело. — Давай без рук, любовь моя, — улыбается Антон. Он снова кусает в шею, продолжает оставлять яркие следы на чужом теле и смотрит в глаза, замечая искры в них. Попов от наслаждения почти кричит, даже старается вырвать руки, уверенный в том, что одного прикосновения к члену ему будет достаточно. Тело дрожит, кончить хочется до слез, но прикоснуться к себе Антон все-таки не позволяет, он лишь увеличивает темп, сам рычит, чувствуя, что уже на грани. Губы Антона смыкаются на соске Попова, парень слегка играет с пирсингом, оттягивая его зубами, и Арсений кричит от этих ощущений. В ушах какой-то шум, Попов дрожит сильнее, сжимается и кончает, чувствуя слезы на щеках. — Блять, Антош, — жалобно тянет Арсений. От оргазма чуть кружится голова, а в теле такая приятная слабость, что хочется, чтобы это все вообще никогда не кончилось. — Я здесь, родной, — хрипло шепчет в ответ Антон, мягко переплетая их пальцы. Он с наслаждением наблюдает за этой потрясающей картиной перед глазами, которая так завораживает. Парню достаточно еще два толчка и сжимающий вокруг его члена Арсений, чтобы бурно кончить. У обоих дыхание сбилось уже давно, в комнате жарко и очень душно, несмотря на открытое окно. Арсений кое-как слезает с Шастуна, устраивается рядом и глупо улыбается, смотря куда-то в потолок. Ему хорошо. В последний раз они трахались больше недели назад. У Антона работа до вечера, постоянная нервотрепка, было как-то некогда, поэтому лежать сейчас вместе и наслаждаться такой расслабленностью в теле — бесценно. Обоим хочется хоть на пару часов остановить это мгновение и побыть вместе. В последнее время сделать это удаётся все реже. — Теперь я уверен, что ты на меня больше не злишься, — довольно улыбается Арсений. Антон на это усмехается, расслабленно прикуривает сигарету, проигнорировав слова Попова о том, что курить в спальне нельзя. — Злиться на тебя после такого секса было бы, как минимум, глупо, — улыбается Шастун, медленно выдыхая дым. Арсений закатывает глаза, жмется к боку Шастуна, нежно целуя его куда-то в скулу. — Мне надо в душ, а ты спи, — тянет Арсений, нехотя собираясь встать, но сильные руки Шастуна опять притягивают к себе, мешая выбраться из постели. Отпускать Попова совсем не хочется, спать без него Шастун не собирается, ведь вместе всегда уютнее. — Давай лучше завтра вместе в душ сходим, — лениво тянет он. Оба отлично понимают, что при этом раскладе они опять будут отвлекаться друг на друга и, скорее всего, все закончится сексом, но Антон вполне готов встать ради этого пораньше, только бы сейчас с Поповым побыть. — Ладно… Но я поставлю будильник, — ответственно заявляет Арсений и тянется за телефоном. Он быстро устанавливает обещанный будильник, а после снова лезет в объятья Шастуна, который потушив сигарету, крепко обнимает обоими руками. — Я тебя люблю, — уже сонно шепчет Антон. Он прикрывает глаза, поглаживает своего парня по оголенной талии и чувствует себя очень даже уютно. После насыщенного дня Шастун засыпает буквально мгновенно, и Попова это почему-то умиляет. Арсений мягко целует в нос, тепло улыбается и удобно устроившись в руках Шастуна, тоже засыпает. Ответно признаваться в любви даже не имеет смысла, они оба и так отлично знают, насколько сильно Арсений влюблён в Антона.