Погубив меня, не отпускай

Арсений засыпает уже днем. Он, свернувшись на узком диване, жалко обнимает собственные коленки и сворачивается маленьким комочком. Расслабиться парень не может даже во сне. Он постоянно ерзает на крохотном диване, от чего пару раз почти падает с него, иногда тихо хнычет и просыпается почти каждый час, как по будильнику. Даже во сне Попов не чувствует себя в прежней безопасности. Антон просыпается к часу дня. Он тихо матерится от сильнейшей боли в голове, лежит минут двадцать, прислушивается к любым звукам в квартире. Вокруг почему-то очень тихо, даже как-то слишком. Попов не напевает свои ванильные песенки, не смотрит телевизор, и кажется, его вообще нет дома. Это заставляет напрячься, поэтому вскоре Шастун все-таки встаёт с кровати и босыми ногами шагает на выход из комнаты. Арсения он обнаруживает в гостиной. Решив, что Попов просто решил вздремнуть днем, Антон спокойно накидывает на него лёгкий плед и уходит на кухню. Хочется найти какое-нибудь обезболивающее. Антон успевает даже удивиться тому, что сегодня утром стакан с таблеткой не ждал его на тумбочке, где Попов обычно и оставляет эту «первую помощь при похмелье». Не обнаружив волшебного лекарства на кухне, Шастун решает хоть привести себя в порядок и просто выпить кофе. Арсений просыпается от грохота на кухне и резко садится на диване. Он непонимающе хлопает глазами, сразу поднимается с дивана и топает на кухню, чтобы проверить. От сбитого режима сна болит голова, а мысли о Шастуне только усиливают эту боль. Сам виновник утраты нервных клеток Арсения предсказуемо находится на кухне, уже успев разбить чашку. — Доброе утро, соня. Прости, что разбудил. Голова болит пиздец, а кое-кто забыл сказать мне, где обезболивающее, — быстро проговаривает Антон. Он и не замечает хмурый вид Попова, сразу целует в щеку и продолжает собирать осколки руками, проигнорировав лежащий рядом веник. — Руку порежешь. Уйди, — Арсений говорит почти холодно, слегка толкает Шастуна прочь, а после самостоятельно убирает за ним осколки. Проигнорировав все сказанное Антоном, Попов молча наливает себе кофе, не оставив воды для Шастуна. Антон от такой наглости чуть воздухом не давится, парня за талию тянет к себе, улыбается слегка. — Попов, ты наглеешь. Чайник я ставил, а мне, кстати, пиздец, как сильно плохо, — тянет он. Парень, видимо, надеется на сочувствие, сам трется головой об грудь Арсения, выпрашивает ласку. Вот только Попов сегодня совсем не в настроении. Разговор о главном сейчас начинать почему-то не хочется, но и вести себя как обычно не получается. — Зато вчера хорошо было, с тебя и хватит. Я тоже хочу кофе. Поставь чайник снова, — спокойно отвечает Арсений. Он отстраняется, подходит к шкафчику и достает оттуда таблетки. Шастун думает, что это для него, но к удивлению парня, Попов сам пьёт обезболивающее, сразу спрятав пакет с лекарствами обратно. Арсений забирает свою чашку, самовольно берет сигареты Антона со стола и достав пару штук, сразу уходит обратно в гостиную. Брови Шастуна взлетают вверх. Обычно, если Попов и злится, то он кричит, убегает от него, иногда игнорирует, а сейчас… На этот раз Попов холоден, как никогда прежде, но Антон даже не знает причину. Но вскоре он обязательно выяснит и непременно загладит вину, только не прямо сейчас. Немного подумав, Шастун решает, что ему сначала нужно сделать что-то с больной головой, а то разговор вести так он не в состоянии. Выпив лекарство, заварив себе кофе и быстро позавтракав бутербродом, Шастун начинает чувствовать себя живым. Через двадцать минут он уже вполне может вести беседы на серьёзные темы, а поэтому он сразу направляется в гостиную. В комнате накурено, и это так не похоже на Арсения, что Антон даже моргает пару раз, вдруг ему просто кажется, что Попов курит прямо в гостиной. — Арс… Не куришь ведь больше, — тихо замечает Антон. Он кусает губы, аккуратно садится рядом с Поповым, который на него совсем не обращает внимания, глупо пялится в стену, явно глубоко задумавшись. — Эй, Арс, я вчера… Сказал, сделал что-то не так? Я обидел тебя? — Шастун спрашивает действительно обеспокоенно, мягко дотрагивается до руки Попова, желая привлечь его внимание, но Попов лишь бросает на него все такой же абсолютно нечитаемый взгляд и громко хмыкает. — Антон, где ты был вчера ночью? — Попов решает долго вокруг этой темы не ходить, сразу спросить в лоб. Ему интересно, расскажет ли Антон все сам или решит врать. Он даже не знает, что сейчас будет лучше. — С ребятами я был. Я же писал тебе, ты даже ответил. Или ты про то, что мой телефон выключен был? Так он разрядился, — Антон говорит абсолютно невозмутимо, демонстрирует и правда отключенный телефон, будто это может что-то доказать. — Ты не понял. Я спросил, где ты был? — Попов губы поджимает, бесится все сильнее от того, что Шастун даже не может просто ответить на вопрос. Он, вроде, и не врёт, но в детали Арсения не посвящает, и это только сильнее нервирует и так расстроенного парня. — Ты про то, что я пришёл очень поздно? — тяжело вздыхает Антон. Он, кажется, искренне не понимает, что не так и, почему его парень так злится. Он ведь просто провел вечер… Ладно, ночь со своими друзьями. — Я про то, где ты, блять, был. А знаешь, не говори даже. А в следующий раз лучше пей меньше, чтобы додуматься и выкинуть вот такую хрень, — Попов эти слова почти шипит, и взяв со стола найденну вчера визитку, демонстрирует её Шастуну. Арсений смотрит с каким-то вызовом, явно злится, а Антон теряется настолько, что почти минуту молчит, обдумывая правильный ответ. — Вот это, кстати, моя третья версия ответа была, — вдруг решает пошутить он, и Арсений смотрит так, будто готов прямо сейчас больно укусить. Он резко встаёт, хочет уйти подальше от Шастуна, но тот ловко ловит его за руку и заставляет опуститься к себе на колени, мягко удерживая. — Я могу все объяснить. Вот увидишь, тебе даже будет стыдно, что ты из-за этой мелочи истерил, — заявляет Антон, вот только ситуацию это никак не спасает. Наоборот, Попов вспыхивает с новой силой от того, что его, вроде как, назвали истеричкой. — Как ты можешь объяснить мне, что вчера вместо того, чтобы сходить куда-нибудь со мной, ты решил посмотреть на танцующих голых девушек? Шастун, ты поэтому вчера приставал ко мне, когда пришел? Девушки в клубе оказались несговорчивые, в сексе отказали? — Арсения буквально переполняют эмоции, мысли и какое-то липкое чувство отчаяния. На миг кажется, что все это правда, что Попов Антону больше не нравится, ему нужен кто-то красивее, интереснее. Мысли об этом пугают, заставляют чувствовать себя ненужным. — Арс, если ты думаешь, что я могу тебе изменить, то ты просто идиот. Ты можешь прекратить быть таким инфантилом, заткнуться и дать мне объясниться? — Антон губы поджимает, еле сдерживает себя, чтобы не продолжить и не наговорить кучу лишнего. Шастун и сам отлично знает, что он перед Арсением очень виноват, но излишняя эмоциональность Попова все равно бесит, слишком он все драматизирует. — А что я должен думать? Антон, ты в последнее время будто сам по себе. Мы так мало времени проводим вместе, я не знаком с твоими друзьями и весь день провожу один дома, а вчера ты ушёл отмечать с какими-то шлюхами, — Попов тяжело вздыхает, очень старается обсудить все спокойно, без лишних нервов, но получается плохо. — Сюш, я знаю, что в последнее время у нас… Не все гладко. Знаю, что тебе скоро обратно в Питер и ты из-за этого на нервах. Прости, что я не так часто обращаю на тебя внимание. Это все из-за работы, но поверь, мне не нужен никто, кроме тебя, — Антон говорит тихо, искренне рассказывает о своих чувствах. Он мягко поглаживает бок Арсения, бережно притягивает его ближе. Попов колючий, он старается отстраниться, бурчит что-то недовольно, но Шастун от себя не отпускает. — Зачем ты вообще туда пошёл? — через минуту все-таки расслабившись в объятьях Антона, тихо спрашивает парень. Он успел устать от ругани, первые негативные эмоции постепенно отступают, и сейчас Попов действительно готов к спокойному диалогу. — Звучит смешно, но ребята пошли, и я пошёл. Я же не мог сказать им, что мне все эти голые девушки вот совсем не интересны, а дома меня ждёт мой любимый парень. Они ведь думают, что мне спешить домой вообще незачем, — тяжело вздохнув, пожимает плечами Антон. Для него все это выглядит вполне логично, ведь сейчас его репутация слишком важна. — Врёшь. Ты не прям гей. Ты же раньше даже спал с какими-то девушками, — хмурится Арсений, бросив недовольный взгляд на своего парня. Его бесит, что даже сейчас Антон не говорит всей правды, хочет сгладить ситуацию и выставить себя в лучшем свете. — Да, это так. Но меня сейчас и парни другие не интересуют. Вообще никто другой не интересует. У меня уже есть, кого хотеть и на кого смотреть в голом виде, — пожимает плечами Антон, будто это все слишком очевидно. Попов кусает губы, поворачивается в руках Шастуна, который не позволяет отстраниться даже на сантиметр, продолжая прижимать хрупкое тело к себе. — Хочешь сказать, что тебе было все равно, что вокруг тебя красивые и голые девушки? — фыркает парень, слегка поджав губы. Воображение Попова немедленно рисует перед глазами эту яркую картину, и Попов снова злится на своего парня, но на этот раз скрыть это ему все-таки удаётся. — Абсолютно. Прям похуй, Арс. Я просто пил в клубе, думал о том, что тебе все эти костюмчики подошли бы больше, — последние слова Антон шепчет на ухо, мягко прикусывает мочку, от чего Арсений на пару секунд прикрывает глаза и шумно выдыхает. — Мне было очень больно, когда я увидел это. Антон, пообещай мне, что ты больше не будешь ходить в такие места, — тихо просит Арсений, помахав возле лица Шастуна той самой визиткой. Антон вздыхает, мягко забирает её и в ту же секунду разрывает на несколько мелких частей. — Без проблем. Арс, я все понимаю. Вчера я не должен был кидать тебя, пить так сильно, ехать в этот клуб. Мне правда жаль, что тебе пришлось волноваться из-за меня. Забыли? — Антон, вроде, действительно раскаивается, а Арсению большего и не надо. Ничего ужасного ведь не произошло, многие ходят в эти клубы, только в отличии от всех них, Шастун, по мнению Арсения, и правда не нашёл бы там ничего интересного. Арсений ему верит, знает, что сейчас Шастун и не думает врать ему. — Ладно. Забыли. Но ты больше не скрываешь наши отношения от своих друзей, — подумав, ставит свое условие Арсений. Шастун на это тяжело вздыхает, смотрит так устало, что Попову даже стыдно от того, что он доставляет столько проблем. Отчего-то вдруг становится неловко. — Давай сделаем так: мы снимаем первый сезон, он выходит на телеке, и только потом мы расскажем о наших отношениях ребятам и Стасу. Тогда им придётся просто смириться, это не будет угрожать передаче, — тихо предлагает Шастун, вмиг включив дипломатию и стараясь мыслить логически. Попову приходится на это согласиться, ведь это уже хоть что-то. Остаётся лишь снова немного потерпеть, а потом у них все будет отлично. Арсений встаёт, Шастун сразу поднимается следом, мягко взяв за руку. — Хочешь, чтобы ты расслабился я наберу тебе ванну? С морской солью и пеной, как ты любишь, — соблазнительно шепчет Шастун. Парень улыбается, медленно опускается руки на чужие бедра, заставляя Попова прикусить губу. — А ты со мной ванну принимать будешь? — улыбается Арсений. Он так привычно трется носом об шею Антона, обнимает его, а после подпрыгнув, нагло забирается к Шастуну на руки. Антон уверен, он никогда не променяет Попова на других. Потому что с другими не так хорошо, с другими он не будет чувствовать то, что чувствует от одного присутствия своего парня. Антон тихо смеется, крепко держит свой ценный груз и направляется за чистыми вещами в спальню. Вскоре, подготовив все и даже разложив в ванной свечи, Шастун снова несёт своего парня на руках. Они раздеваются, и Арсений даже сейчас чувствует, как взгляд Шастуна жадно задерживается на самых интересных местах. Это заставляет улыбнуться. Все-таки Шастун даже спустя несколько лет залипает на него, как в их самый первый раз. Шастун садится в ванну, приглашающе раскидывает руки, и Попов вскоре садится между чужих ног. Он спиной прижимается к груди Антона, укладывает голову на его плечо и чувствует, как стресс постепенно испаряется. Тело медленно расслабляется от тёплой воды и Шастуна рядом. Антон нежно поглаживает изящную талию, аккуратно трогает шикарные бедра, ведёт пальцами по позвоночнику и мягко массирует плечи, от чего Попов слегка выгибается в чужих руках. Нежный поцелуй в шею, Антон мягко касается губами влажных плеч, и Попов доверительно жмется ближе. В объятьях Шастуна снова так спокойно и приятно, что из них и выбираться не хочется.