Est-ce que tu m’aimes?

J'étais prêt à graver ton image à l'encre noire sous mes paupières Afin de te voir même dans un sommeil éternel Même dans un sommeil éternel

      Лариса ненавидела эти подростковые балы, на которых юноши с бушующими гормонами пытаются завоевать девушек. Ее это утомляло. Многие учителя вспоминают молодость и в их глазах горит огонь. Как же приятно было танцевать с тем человеком, который кажется одним и единственным. Особенным. Уникальным.       Уимс чувствовала лишь разочарование и обиду. Ее звали танцевать многие парни, которые мечтали о том, чтобы засветиться в ее компании. Но она не танцевала ни на одном балу. Четыре года подряд. Четыре. Чертовых. Года.       В первый она смотрела на то, как Мортиша, окруженная кучей поклонников, кружилась в своем своеобразном танце. Она была в черном, прямо как и ее дочь сейчас. И тогда она казалась совершенством. Мортиша выделялась и была великолепна в своей странности. Когда Лариса увидела ее в том платье, то потеряла дар речи. Потом все же улыбнулась, поправляя прическу и быстро отворачиваясь, пряча румянец. Мортиша вышла из комнаты, беря под руку кавалера.       В тот вечер никто не мог ее затмить. Никогда бы не смог. Все, что оставалось Ларисе — смотреть со стороны, хмуря брови.       Второй год был похож на первый. Как и на все последующие, честно говоря. Мортиша, волосы которой были цвета вороньего крыла, крутилась перед зеркалом, слушая скромные комплименты со стороны подруги. — Тебе очень идет. — выдавила Лариса, мягко сжимая подол своего платья. В этот раз она старалась над своим образом больше, чтобы Фрамп заметила и, возможно, даже сделала комплимент. Этого не случилось. Но случился очередной танец с новым поклонником. Лариса обняла себя руками и отвернулась в поисках выпивки.       Третий год был ужаснее. Каждый раз Уимс готовилась к тому, что снова будет стоять в стороне, отвечая на приглашения сухими «не хочу» или «точно не с тобой». Она знала, с кем хотела танцевать. И плевать, если на них будут косо смотреть. Мортиша Фрамп стоила всего этого. Она стоит всего на свете, и Лариса готова была это дать.       Она почти пригласила ее. Почти. Уже делала шаг в сторону подруги, которая впервые говорила с ней дольше обычного. А потом уловила очередного ухажера. И Мортиша согласилась, вновь оставляя Ларису одну. Как и все предыдущие годы. Уимс достала флягу, сделала глоток и предложила стоящей рядом девушке, которую никто не хотел приглашать. Уимс могла бы танцевать с ней. Но чувствовать себя изменяющей ей не хотелось. Хотя как можно изменять тому, кто никогда не был твоим?       Четвертый год ее уничтожил. Настолько, что она хотела танцевать со всеми девушками в этом чертовом зале, чтобы Мортиша заметила. Чтобы хотя бы раз спросила, почему Лариса никогда не танцевала за все это время. Вот только сил не было. Даже так ей не хотелось быть там, с другими.       Она ведь позвала ее. Наконец набралась сил. Смотрела так, как ни на кого в своей жизни ни до, ни после. — Тиша, — тихо сказала она, — Я бы хотела, чтобы ты потанцевала со мной сегодня. Если ты не против, разумеется. — Правда? Ты же не любишь танцевать, — ответила Мортиша. Лариса любила танцевать. Но не с другими. Лишь с ней. Она любила бы это больше всего на свете, если бы это означало быть с Франк. — Думаю, что нам будет… — Ma cherie! — появился Гомес из-за ее спины, — я бы хотел пригласить тебя на танец. Ты выглядишь умопомрачительно. Уверен, твое появление на танцполе сведет всех с ума. — Гомес, дорогой… — резко переключила внимание Фрамп, — конечно я потанцую с тобой. Исса, — вернулась к Уимс она, — давай в другой раз, хорошо? Не дуйся. Потанцуй с кем-нибудь еще. Я вернусь и потанцую с тобой, обещаю. — Да, разумеется. Не буду вам мешать, — все, что ответила Лариса. Она знала, что Мортиша не вернётся до завтрашнего утра.       Гомес, мать его, Аддамс. Этот чертов идиот, который ничего из себя не представлял. Но ее бесило не это. Уимс была готова выть, когда видела его с Мортишей. Она впервые была поглощена не танцем, а им. А он был полностью одурманен ей.       Ревность. Вот, что она чувствовала. Это был первый раз, когда она заплакала. Выйдя во двор, она сидела и слушала приглушенные звуки, зная, что всем остальным весело. Им есть, с кем танцевать.

Je m' suis fait mal en m'envolant Je n'avais pas vu le plafond de verre Tu me trouvais ennuyeux Si je t'aimais à ta manière