Сеульский треугольник

***

      Сомнений нет. Минхо узнал бы его из миллиардов. И даже не по знакомому до каждой черточки лицу, не по грации стройного тела, а по той неуловимой персиковой ауре, пленником которой он стал еще тогда, у лифта.       Уютный, мягкий, озаренный ярким весенним солнцем, немного повзрослевший, но это Он... Сомнений нет.       - Хван Хенджин, приятно познакомиться, хен, - один глаз закрыт, второй еле-еле, с сонным прищуром, смотрит на него, оглядывает комнату.       Затем такие знакомые пухлые губы так же трогательно растягиваются в лучезарной улыбке, и принцесса, грациозно покинув постель, в два шага пересаживается к столу, накрытому на двоих.       - Ого, как вкусно пахнет! Ты и обо мне позаботился?! Спасиибо, хен!       - И капучино тебе, - ломким трескучим голосом произносит Минхо.       Он даже присел, поскольку в ногах слабость, в глазах грозит реально потемнеть, а весь мир расплывается на яркие кляксы. Этот голос (он слышит его впервые), но как будто другим он и быть не мог - такой мальчишеский, хрипловатый и в тоже время нежный и сладкий-пресладкий, как патока.       Хенджин размашисто, немного дурачась, аплодирует от радости, и с аппетитом принимается за завтрак. Он в домашних темно-сливовых брюках и простой белой футболке, длинные стройные конечности, подчеркнуто изящные движения - по всему видно, что он высокий и, очевидно, правда танцор - даже сидя, выворачивает ступни носками наружу. Его темные волосы теперь совсем отросли, и Хван, со своим маленьким нежным личиком в ореоле длинных, густых, словно лакированных волос, похож на девочку.       Минхо тяжело сглатывает и просто не знает, как быть. Механически жует яичный ролл, а сам жадно пожирает глазами незнакомого знакомца.       Хенджин - чудесное имя музыкой отдается в его голове. Имя, голос, высокий подъем босых ног, красивые мужественные руки - через тонкую белую кожу просвечивают голубые жилки. Голубая кровь. Принц. Он действительно во всем аристократичен. Густые ровные брови, опасный разрез чуть раскосых бездонных глаз, чистая сияющая кожа, благородный высокий нос, придающий горделивости лицу. Хенджин ничуть не выглядит смазливым. Он очень юн и именно красив. И родинка. Маленькая точка под левым глазом, метка красоты, которая однажды уже свела Ли с ума. А губы. Но на них лучше пока не смотреть. Минхо и вправду по-кошачьи зажмуривается и с трудом встает, чтобы заварить себе чаю.              Запах. Какого черта от взрослого парня, который только что проснулся и даже еще не чистил зубы, пахнет так сладко, словно и правда персиками?! Как это? За что? Почему? Он сходит с ума? Ли стоит с чайничком в руках и принюхивается к спине и макушке ничего не подозревающего соседа, который уминает булочку и пьет капучино.       Извращенец, успокойся! - ругает себя Минхо и через силу возвращается к столу.       - Ли Минхо, можно Лино... Учусь на кинопроизводстве, третий курс. Кхм... Слушай, у меня такое ощущение, что мы раньше где-то виделись, у тебя знакомое лицо, - прощупывает почву Ли.       Красивые темные глаза удивленно распахиваются.       - Серьезно? Вряд ли! Такие... эмм... фиолетовые волосы я бы точно запомнил, - заливистый смех соседа разлетается тысячей звонких колокольчиков, заполняя пространство.       Как будто после этого звона мир не будет прежним. Но прежним не будет Минхо. Это утро точно изменит его жизнь на до и после.       Бабочки теперь уже переполняют его нутро, предчувствие радости не обмануло. Предательски тянет в паху, а по шее течет пот. Ли беспомощно смиряется с тем, что его физиология сегодня не поддается никаким объяснениям, и он - просто лужа. И все, что остается в его власти - хотя бы держать руки при себе и не прикасаться внаглую к этому долгожданному телу, и даже это дается с трудом.       Хенджин изящным движением убирает ниспадающие на лицо глянцевые прядки за уши, потом берет обеими ладонями кружку с Эльзой, куда Ли перелил его капучино, и, смакуя, пьет кофе. Каждое движение такое грациозное, Ли не может отвести взгляда. Понимает, что безнадежно палится, но по-другому просто никак. Он сидит, как полный идиот, приоткрыв рот, и откровенно поедает соседа своими кошачьими глазами. Ненавидит сам себя, но поделать не может ничего, а от Хенджина словно исходит золотистое сияние подобно нимбу, он - сущий ангел, невинный и чистый. Его белая кожа светится, а сам он уловимо пахнет персиками и, слава всевышнему Будде, кажется, ничего даже не замечает...

Чат Несвятая троица:

Сынмин: Хенним, с приездом! Знаю, что ты уже вчера приехал и до сих пор нам не написал! Приезжай в гости, адрес скину. Сегодня! Я очень соскучился! Юна: С возвращением, Ли-хен! К твоему визиту мы потушим свиные ребрышки с редькой и приготовим пибимпап. А еще я заварю травяной чай! Сынмин: Хочешь, можем позвать Ликси и Бана? Отметим твой приезд все вместе! Юна: Ну, тогда и непременно Тэру. Минхо: Никого не зовите, лучше я привезу своего нового соседа, познакомитесь. Не будем сразу шокировать его всей нашей компанией. И сегодня не получится, давайте завтра? Юна: Супер! Конечно, будем рады! Сынмин: Гора с плеч! Значит, тебе пришелся по нраву новый сосед? Ждем вас обоих, хенним! До завтра!       Сынмин, как всегда, спасает. Ли хоть и ненадолго, но отвлекается на телефон, все еще ощущая сладкий, но не приторный персиковый аромат. Поднимает глаза и видит, что Хенджин тоже залип в своем айфоне и сосредоточенно смотрит в экран, а прямо в этот момент облизывает кончиком нежно-розового язычка свою нижнюю губу. У Минхо пересыхает во рту, он резко сглатывает, дергая кадыком. К тому же он, кажется, оглох. И почти ослеп. Потому что видит сейчас только эти свежие, капризно очерченные пухлые губы - нижнюю, такую полную, соблазнительную, и верхнюю - она капельку меньше, но так трогательно изогнута, как лепесток сакуры, и так уверенно покоится на нижней, словно они - влажные створки прекрасной морской раковины. Минхо, как под гипнозом, протягивает уже руку, чтобы прикоснуться наконец к этому чуду, которое он так долго - несколько лет! - носил в своем сердце, желал его, мечтал о нем, грезил... Но в этот момент его осоловевшие глаза сталкиваются с легким удивлением в бездонных омутах Хвана.       - Меня друзья завтра вечером в гости зовут, - охрипшим голосом зачем-то выдает Минхо, а его рука нелепо повисает между ними, - Хочешь, пойдем со мной, они не против.       Снова размашистые (точно, диснеевская принцесса) аплодисменты и темные глаза, которые превращаются в сверкающие щелочки, как у героев аниме:       - Ой, как здорово, хен! Я ведь здесь никого пока не знаю! Буду очень рад! Спасибо за приглашение. Вот не думал, что так повезет с соседом по комнате!- и даже отвешивает легкий поклон.       А Минхо хочется безмолвно и бесконечно любоваться этими искренними эмоциями, детской непосредственностью, но здравый смысл, наконец, выплывает из глубин его мозга и заставляет открыть рот:       - Не за что, у меня у самого не так много друзей, но эти - самые близкие. Давай помогу разобрать чемоданы?              В итоге именно Минхо раскладывает и развешивает все вещи Хвана, включая даже дизайнерское нижнее белье (которое сразу сводит его с ума), уступает ему некоторые свои полки, бережно и тщательно наводит там порядок. Хенджин же не слишком продуктивен: за это время он, наконец, умывается, чистит зубы, наносит маску на лицо, потом долго собирается в душ, но легко отвлекается на Ли-хена, который уточняет, где лучше хранить его многочисленную обувь. А после и вовсе заваливается на свою не заправленную постель и ест йогурт серебряной ложечкой. И много болтает, рассказывая соседу о себе, беспечно болтая при этом еще и длинными стройными ногами. Кровать его потом тоже до идеального состояния застелет Ли.              Самое странное, что для них обоих в этой странной ситуации как будто и нет ничего странного.       Из болтовни Хвана Ли узнает, что тот - единственный и, видимо, очень любимый сын в семье, что родители совсем не хотели отпускать его в общежитие, но поскольку живет он далеко, в спальном районе Каннам-гу (элитном, без удивления, отмечает про себя Минхо), откуда далеко ездить, родителям пришлось смириться. Хотя Хван недавно сдал на права и ему даже подарили машину, но каждый день пробираться по пробкам Сеула такой любитель поспать не смог бы. Ли смеется.       - Это точно, я уже понял, что ты - засоня.       Потом он узнает, что Хенджин целенаправленно поступил на дизайнера интерьеров, что всю жизнь увлекается рисованием, дома у него есть своя мастерская, он хорошо знает графические редакторы, а еще сосед уже успел записаться на дополнительные танцевальные курсы, поскольку танцует также с детства (что ж, и об этом Ли догадался). Что одно время их семья жила в Лас-Вегасе. Что у него есть любимец - чихуахуа по кличке Кками и что он непременно познакомит их. Что Хенджин любит горные лыжи, плавание и бег (Ли уже представляет соседа в коротеньких шортах и их совместные утренние пробежки), очень любит кофе, особенно американо. Что кружка с Эльзой - подарок одноклассника, который так пытался его подколоть, поскольку прозвище Хвана в классе было принц, шутка не особо зашла, но кружка осталась. В их закрытой частной школе были однополые классы, но на некоторых занятиях они учились вместе с девчонками. Еще принцесса, а точнее принц, любит сыр, зелень, все овощи, кроме баклажанов, и обожает фрукты, предпочитая виноград и персики (здесь фантазия Минхо снова разыгрывается, но пусть это останется на его совести).       Ли цепко запоминает всю информацию, но разговор поддерживает на самом деле через силу, простодушная болтовня Хвана, конечно, умиляет: и в ответ он хмыкает, смеется, вставляет реплики, задает вопросы, методично продолжая раскладывать вещи соседа. А сам не может отвести глаз и до конца поверить: неужели? Персиковый мираж, который истязал его почти три года, который разрушил его отношения не только с Джису, но и вообще со всем миром, который не дал ему влюбиться в шустрого улыбаку Феликса, который преследовал его и днем, и ночью, был его музой, его солнечным светом - неужели этот мираж действительно ожил, и Он здесь, в одной с ним комнате, а в руках Минхо держит именно Его такие красивые и вкусные одежки?!       Ли не может наглядеться на Хенджина и не устает удивляться себе, как он тогда за 3 минуты успел так четко запомнить это лицо и не потерять ни одной его черты за три года! Каждая линия знакома ему! Они родные и давно любимые - эти милые ямочки на щеках, когда сосед доверчиво ему улыбается, эта детская припухлость под глазами, эти ровные белоснежные зубы. Но Минхо видит и изменения: не только волосы отросли - лицо немного похудело, скулы стали острее и четче, нос - будто крупнее, шея - более жилистой. Мальчик подрос, он уже не школьник. Впрочем, в нем еще столько невинности и чистоты, что Ли больше всего боится спугнуть это, потерять доверие, жалованное ему сполна, щедрым авансом.       Наконец, он убирает чемоданы Эльзы под кровать и в угол за шкаф и остается доволен видом своей комнаты. Их комнаты.       Хенджин лениво удаляется-таки в душ, а Минхо, застелив его постель, вовремя вспоминает, что у него учеба, куча дел и не без труда покидает комнату, удержавшись от соблазна дождаться выхода соседа из ванной, оставляя принца в душе и навеки - в своей душе.       Ли идет учиться, а сам сверкает как фанатский лайтстик или рождественская гирлянда, сегодня ему точно никто и ничто не сможет испортить настроения.       Вечером Лино как никогда спешит управиться со всеми делами и поскорее вернуться в Их комнату. Принцессы еще нет, и Минхо, на всякий случай, заботливо готовит на скорую руку рамен. Он сознательно не повел Хенджина сегодня к друзьям, этот вечер - Их первый вечер вдвоем, и Минхо пока ни с кем не готов делиться своим неожиданно упавшим с небес долгожданным сокровищем. Ему и самому до сих пор не верится в это чудо. Придя в комнату, он даже в первую очередь оглядел ее на наличие многочисленной одежды и вещей Хвана, и если бы их не оказалось, он бы, наверное, даже не удивился, это было бы гораздо более жизненно и правдоподобно, чем то, что персиковый мираж оказался его новым соседом.       Но минут через 20 открывается дверь, и Хенджин снова влетает в его жизнь, белозубо здороваясь, скидывая куда попало свои огромные кроссовки, бросает на пол рюкзак и уходит в ванную. Минхо слышит шум воды и идет к двери прибрать за соседом: перевешивает его пропахшую персиками толстовку, аккуратно ставит обувь, заносит тяжелый рюкзак в комнату. Начинает накрывать на стол. Спустя какое-то время Хван выходит, высокий и стройный, еще влажный и блестящий, и в одних трусах! И это вам не боксеры или там семейники, а узкие черные плавки! Эльза так бездумно и без малейшего стеснения предстает перед соседом во всем своем великолепии, что Минхо от неожиданности едва не расплескивает чайник, рискуя обжечь руки. Потеряв дар речи, он замирает, вытаращив глаза, и не может отвести их от юного, почти нагого тела.       К счастью, Хенджин на него не смотрит, он, вытирая голову пурпурным полотенцем, спокойно проходит к своей кровати, чтобы одеться. Ли жадно запоминает впалый живот, с несколько размытыми кубиками пресса, длинные ровные ноги, стройные, но с выраженными мускулами. Его обнаженную белую спину, точеные мокрые плечи, узкую талию, гибкую линию позвоночника. Глубокие выемки-ямочки над маленькими, но такими соблазнительно округлыми ягодицами. Они выпукло натягивают ткань черных плавок, спереди тоже было очень и очень выпукло, это Ли заметил сразу, когда Хенджин только вышел из душа. Сейчас сосед, повернувшись спиной, натягивает темную футболку и знакомые сливовые штаны.       Минхо с болью закрывает глаза, давая принцу одеться. Все же, какой он еще тонкий, хрупкий, такой юный!..       С огромным трудом запускает функцию "диалог" в мозгу и внезапно севшим голосом спрашивает:       - Как дела? Ты ужинал? Я приготовил тебе рамен, поешь, - Ли понимает, что ведет себя как мамочка-наседка. Да и пусть, все равно.       - Да, хен, поужинал еще до танцев, но я все равно такой голодный, с радостью поем, - жалобно говорит Хван и, продолжая сушить волосы, подходит к столу.       А Ли боялся, что его заботу не примут, что наконец Хван увидит во всем этом нечто странное, разгадает его одержимость, испугается ее. Но тот лишь отбрасывает в сторону мокрое полотенце, трогательно зажмуривается и мультяшным голосом пищит от радости.       - Ураа, Хенджин будет кушать, Хенджин очень голодный, а Ли-хен - самый лучший сосед в мире!       После еды Ли тщательно убирает со стола, моет посуду, успевает даже аккуратно повесить на сушилку под окном пурпурное полотенце. Эльза же, сытая и довольная, лежа залипает в телефоне, время от времени поднимая большие глаза и наблюдая за быстрыми движениями хена.       Потом Минхо с громким скрипом пододвигает свою кровать вплотную к соседской, включает небольшой телевизор на стене, открывает вкладку киноподписок и вопросительно смотрит на безалаберную принцессу.       - Что будем смотреть?        Хенджин, ослепительно улыбаясь, выбирает мультик. Аниме, правда, но все же мультик. Ли, смиренно пожав плечами, включает. "Видел бы меня щеночек, запоздало думает он, прости, Минни, но сегодня мне наплевать, что смотреть, я точно не буду пялиться в экран".       И вот весь вечер он беззастенчиво любуется совершенной красотой Хвана: она могла бы быть слишком канонической, даже холодной, но спасает богатая мимика - ямочки и складочки, эти живые эмоции и вскрики, звонкий заливистый смех и его неповторимая сладкая аура, полная персиковой невинности.       Время от времени Хенджин смотрит на соседа, желая поделиться впечатлениями и, похоже, ничуть не удивляется, каждый раз сталкиваясь с загадочным, потемневшим от его близости взглядом. Либо он совсем не чувствует, как за ним безостановочно наблюдают, либо не видит в этом ничего особенного.       Ли и сам немного в недоумении от беспечности Хенджина - тот абсолютно не выглядит смущенным или напряженным, но и ничуть не играет на зрителя, не пытается понравиться (вспоминается Ликси в их первое и единственное свидание), Ли мигом бы уловил малейшее кокетство, поскольку в этот раз безумно жаждет его, но сосед, как ребенок, весь в своем аниме и спектр выражений его лица меняется с космической скоростью, отражая весь тот "лютый кринж" (мнение Минхо), который творится на экране.              Они оба лежат на животах, упершись локтями. Хенджин подложил под грудь подушку, чтобы было мягче. Ли же, пользуясь странной легкомысленностью соседа, удобно устраивается, лежа на боку, и уже откровенно не сводит глаз с юноши, впечатывая его в скрижали памяти. Потом он, не выдерживая невыносимой близости, осторожно протягивает руку и медленно приобнимает соседа за шею. Минхо весь на взводе, как пружина - боится реакции. И чуть не плачет от счастья, когда Хенджин, доверчиво улыбаясь, утыкается головой в его плечо, тоже поворачивается и ложится набок, просовывает подушку между коленей и полностью прислоняется спиной к Ли.              Теперь они не видят лиц друг друга, зато Минхо чувствует на своих губах шелк волос Хенджина, обнимает спину Хенджина, тихонечко прижимается пахом к округлым ягодицам Хенджина, а потом и вовсе бесстрашно закидывает ногу на прекрасное тонкое бедро Хенджина. А тот лишь уютно подвигается ему навстречу.       Время от времени - в самые, очевидно, острые моменты на экране, персиковый мальчик поднимает к нему лицо, то счастливое, то возмущенное, и эмоционально комментирует сюжет, а Ли ласково улыбается в ответ и тает, буквально превращаясь в одеяло: он укутывает, согревает, обнимает, поглаживает. Финал у аниме несколько затянут и Хенджин так по-детски расслабленно засыпает в его объятиях, что Минхо не рискует встать. И лежит, обняв свое бесценное сокровище, легонько водя носом по шелковистым черным волосам и беззащитному маленькому уху с сережками, наслаждаясь точеной шеей, нежно поглаживая его всего руками и ногами, блаженно вдыхая соблазнительный аромат персиков.       Радость, переполнявшая Ли с самого утра, обрела имя, форму, тело, аромат. И все это сейчас лежит, потяжелевшее, податливое, длинное, в его, Минхо, крепких руках. И никогда он не был счастливее, чем в этот момент. И красивее никогда не был: слезы блестят в карих миндалевидных глазах, сверкают на кончиках длинных ресниц, изящные ноздри трепещут, а вздернутая верхняя губа дрожит от небывалого блаженства...

...