Сеульский треугольник

***

      Сбежать или остаться? Умом понимая, что лучше смыться, не вызывая лишних вопросов, Ли тем не менее тихонько проходит в зал и присоединяется к многочисленным зевакам. Риск, что его заметят в ярко-алом жилете, конечно, не мал, но зал довольно большой, зрителей полно, возможно, и удастся уйти незамеченным.       Играет медленная, но напряженная мелодия. Танцоры начинают движение. Хенджин стоит в центре, он снял все украшения, на голове повязка, волосы собраны в хвост, глаза сосредоточены в одной точке. Внезапно он плавно отводит ногу в сторону - тяжелый взгляд исподлобья - и начинает обольстительно двигать бедрами. Потом резко сводит ноги и по всему его телу словно проходит мощный электрический разряд. Ритмы становятся все громче, четче. Музыка набирает обороты. Танец очень динамичный, страстный, и порывистые и вместе пластичные движения Хенджина сводят Ли с ума. Он стоит, приоткрыв рот, и не может отвести глаз - таким он соседа еще не видел.       Где тот нежный персиковый малыш, который улыбается, как герой аниме? Напряженное лицо, опасный взгляд, желваки под острыми скулами, Хенджин полностью в образе, его четкие, точные взмахи, крутые повороты и высокие прыжки передают внутреннее состояние и саму суть этой музыки. Ли не замечает других танцоров - они здесь лишь для того, чтобы оттенить сольную партию. Делают несколько поддержек - Хенджин то стремглав падает на их руки, гибко изогнувшись всем телом и низко запрокинув голову, то, напротив, с силой отталкиваясь от партнеров взлетает еще выше. Все его движения кажутся легкими, он танцует так естественно - как другие дышат. Но при этом из-под повязки выбиваются мокрые пряди, а пот застит красивое лицо и покрывает блеском тело, делая его еще более сексуальным.       О, да, танцующий Хенджин - горяч как само пламя! И двигается так же - свободно, страстно, откровенно! Выразительно в нем абсолютно всё! Каждая часть тела участвует в действе - длинные пальцы, гибкая шея, ноги, грудь, бедра, ступни... И да - его лицо! Гримасы порой искажают аристократичные черты, взгляд то хищный, агрессивный, словно налитый кровью, то надменно-томный, пронзительный, а пухлые губы то соблазнительно ухмыляются, то кривятся - и это тоже горячо!       Ли в глубоком оцепенении, в его голове начинает рождаться какая-то новая вдохновляющая идея: мысль, еще не сформирована, но точно гениальна! Минхо вдруг чувствует, что тоже вспотел.       Музыка громоподобно заканчивается, все танцоры с шумом падают на паркет, а Хенджин одиноко застывает в центре в эффектной позе, высоко подняв руку. Глубоко вздымается грудь. Пот струится по точеной белой шее, видны вздувшиеся голубые вены. Он как статуэтка слоновой кости руки великого мастера, как изваяние, как оживший шедевр.       В зале полная тишина. Ли успевает обвести взглядом присутствующих и видит, что абсолютно все, как и он сам, уставились в немом экстазе на Хвана. Все потрясены и заворожены этим танцем, им самим, его мощной витальной энергетикой. Он заполнил своей страстью этот просторный зал и вот, наконец, тишину разрывают громкие крики восхищения и аплодисменты.       Бан Чан очень доволен и даже со своего места Ли подмечает в его взгляде нескрываемый восторг. Бан подходит к Хенджину, одобрительно треплет того по плечу и что-то говорит, улыбаясь. Один из танцоров, положив руку на тонкую талию Хвана, очевидно, тоже делится впечатлениями. Он стоит спиной, и Ли видит только широкие плечи, которые готов прожечь взглядом. Оба: и этот ублюдский танцор, и Чан ниже принцессы ростом и крепкого, спортивного сложения. Вокруг них собираются еще люди. Самое время тихо скрыться, но Минхо злобно пробирается прямо к честной компании.       - Привет, Чани! Сто лет, сто зим, рад встрече. Хенджин - ты был великолепен!       - Приве-ет, дружище! - Чан приобнимает его, крепко пожимая руку, - Неужели встретились, пропажа ты наша! А вы знакомы? - в голосе Чана неподдельное удивление.       Хенджин тяжело дышит, он весь блестит от пота, в недоумении переводит взгляд с хена на тренера.       - Да, мы - соседи по комнате, - небрежно бросает Ли.       Сам сканирует парня, который какого-то черта все еще держит ладонь на пояснице Хвана: мускулистый, узкие глаза почти закрывает густая челка, нос с горбинкой, челюсть немного выступает вперед. Хенджин стоит, опершись на его руку, и вытирает лицо махровым белым полотенечком.       Бан Чан улыбается шире, демонстрируя глубокие ямочки на щеках:       - Аа! Так это ты нашего Хвана познакомил с Сынмином и Юной? Я знаю, что вы вчера ужинали у них. А нас не позвали, - смеется, изображая обиду.       - Пф-ф, да ну вас, там и без австралийцев было жарко и тесно, - так же шутливо отмахивается Минхо и добавляет серьезнее, - Не хотелось сильно напрягать с готовкой Юну. Может, завтра посидим все вместе у нее в кафе? Например, в обед? Вечера так сложно стало освободить. У меня вот только что важная встреча закончилась, здесь, недалеко.       Ли нарочно врет, бросая защитные маячки, иначе этот рыжий олух так все преподнесет Феликсу, что тот стопудово догадается, что Минхо вместо того, чтобы тренироваться с ним, по-ухажерски поджидает нового соседа и забирает того с репетиций.       - Отличная идея, передам Ликси и Тэре, - коротко кивает Чан, - Ну, на сегодня, пожалуй, хватит, ребята. Не ожидал, что ты так быстро выучишь все движения, Хван. Ты - новая звезда на нашем небосклоне! Просто разрыв бомбы!       Хенджин заливисто смеется, запрокинув голову, обнажая влажную от пота шею. Он умопомрачительно красив, и Ли видит, что даже Чан залип, как и все, кто стояли рядом: и парни, и девушки. Без сексуального подтекста. Просто любуются подлинной красотой. Наслаждаются ею. А вот тот урод с челкой, который держит Хенджина практически в объятьях, так смотрит, словно готов съесть Хвана прямо сейчас, вызывая у Минхо еще больший приступ ненависти.       Они с Чаном жмут друг другу руки на западный манер, Хенджин тоже со всеми прощается, называя коренастого Чанбин-хеном, Ли этого хена демонстративно игнорирует, и они покидают, наконец, зал. Хван грациозно идет в сторону раздевалок, а Ли выходит на улицу и ждет его на лестнице.              Перед глазами снова и снова его танцующий сосед, горячий как огонь и прекрасный, как живое произведение искусства. И тот плотоядный урод с челкой. Почему Хенджин позволяет ему прикасаться к себе? Почему они вообще все к нему липнут? Даже Чан! Но ведь и сам Минхо недалеко ушел, по сути, он - тот сосед по комнате, который как сталкер не спускает с него глаз и даже на репетицию приперся без приглашения. А Эльза не удивляется, даже не спросил, какого рожна он тут забыл?..       И тут Минхо вдруг осеняет!.. Так вот почему Хенджин спокойно, без ложного смущения, как должное принимает чужое восхищение! Вот почему он ничем не оскорбляется и ничего не подозревает! Он просто привык! Привык к тотальному обожанию, к восторженным взглядам со стороны и мужчин, и женщин, к тому, что окружающие, не скрывая эмоций, им любуются, привык быть в центре внимания. Скорее всего так было с детства, и он наверняка и не осознает, что у других все совсем иначе.       Отлегло, теперь Ли многое становится понятным.       Хван, улыбаясь, легко сбегает к нему по ступенькам, в темноте белеет его беретка и мерцают топазы в ушах - ну, точно диснеевская Золушка после бала. Вместе они неспешно возвращаются в общежитие, наслаждаясь почти по-летнему теплым воздухом. Ли нестерпимо хочется взять соседа за руку, но у Хенджина привычка держать руки в карманах, что придает его походке еще более свободный, независимый вид.              В комнате хен заботливо кормит проголодавшегося соседа, разогрев для него купленную еду, потом принц принимает душ и, как всегда, мгновенно проваливается в глубокий сон.       ...А в голове у Лино снова оживает мысль, пришедшая во время танца Хенджина, она созревает, пульсирует в голове, обрастая деталями и образами. Ли вскакивает, открывает ноутбук и начинает яростно набирать текст, изредка прерываясь и наблюдая за спящим соседом.

...