Сеульский треугольник

***

      А дальше все и вправду закрутилось-завертелось так, что им точно стало не до рефлексии, особенно, Хенджину. Он словно был нарасхват у самой жизни! Первая сессия - Хван без конца что-то чертил, готовил доклады и презентации, писал проекты, готовился к питчингам, везде таскался со здоровенным тубусом и макбуком.       Впрочем, Ли тоже приходилось несладко - выпускной год, подготовка к дипломной работе, он ночи просиживал, работая над фильмом, который снимал фрагментарно, отсняв для него интервью у нескольких артистов, музыкантов, хореографов разных поколений и направлений, в том числе у Бан Чана и Тэры... У тех, кто мог компетентно рассказать о природе танца, его сути, разнообразии, поделиться собственным опытом. Заранее договорился об интервью с несколькими людьми и из американского шоу-бизнеса, которые запланировал снять в Вегасе, чем был невероятно горд - поскольку это были известные в мире танца профессионалы. Самые кульминационные моменты также будут отсняты там, с шоу в Вегасе, а пока Ли Ноу постоянно околачивался в танцзале университета, и, поскольку у труппы Бан Чана вовсю шла подготовка к поездке - австралиец никому не давал спуску, то у Ли было море возможностей и материала. Он много и часто снимал танцоров - выступления и репетиции, особенно Хенджина, который просто идеально иллюстрировал слова экспертов. При этом Ли все равно порой хватал того в охапку, между бесчисленными занятиями, и увозил в разные живописные локации, продолжая снимать и целовать между дублями. А потом снова ночами напролет щелкал мышкой, монтируя отснятый материал.              По Хенджину очень скучали родители, и он старался чаще выбираться к ним, даже пару раз брал с собой хена, в одну из таких ночевок тот наконец познакомился с Квоккой - по видеосвязи, правда, но все же. Джисон ему сразу понравился - открытый, жизнерадостный, по-детски наивный, немного шумный даже через монитор, он также собирался нагрянуть к ним в город грехов, чему Хенджин был безмерно рад, да и Минхо теперь тоже.       Даже Сынмин постоянно дёргал Хенджина - они готовили запись его песни, щеночек познакомил Хвана со знакомыми звукорежиссером и продюсером и частенько уводил его к ним в студию. Разумеется, Лино побывал пару раз и там - как главный фанат сладкого голоса своего персикового принца, его личный охранник и вечный сталкер.       Ну и, конечно, Щинэ. Которая обещала не навязываться, но, по мнению Ли, именно этим и занималась. Она регулярно просила Хенджина о встречах - и они то вместе гуляли, то ужинали, то ходили в кино, стараясь посещать самые популярные у студентов их круга места, иногда она просила просто встретить ее у учебного заведения и отвезти домой - родители купили ей квартиру в центре Сеула, в которой она жила с подругой. По словам девушки, этого было достаточно - ей нужно было, чтобы ее как можно чаще видели в компании красивого, высокого, похожего на айдола парня, которого она выдавала за бойфренда. Еще лучше, когда они сталкивались с теми, кто мог знать его. Щинэ обещала Хенджину, что после того, как он вернется из Вегаса, эти встречи прекратятся, поскольку она скажет немногочисленным подружкам, что они расстались по её инициативе.       Ли бесился, но все-таки молчал. Он начинал уже искренне ненавидеть "эту курицу" и любое ее взаимодействие с Хенджином. Безумно ревновал, хотя в чувствах принца был уверен абсолютно. Слишком тот был открыт, влюблен, и жаждал, и скучал не меньше Минхо, так же яростно набрасывался на него, так же самозабвенно целовал, так же исступленно брал и отдавался... Ли не мог не видеть, не мог не чувствовать, не мог не любить, не мог не сходить с ума окончательно...       Но ситуация с Щинэ оставалась камнем преткновения, Минхо даже пару раз порывался с ней встретиться (тайком от Хвана) и высказать в лицо все, что о ней думает, но сдерживался, понимая, что, во-первых, Хенджин абсолютно точно об этом узнает и огорчится, если не разозлится, и неизвестно тогда чем это всё закончится. А, во-вторых, это все-таки был тот самый свет в тоннеле, выход, компромисс - потерпеть сейчас, чтобы потом забыть о ее существовании, чувстве вины и долга Хенджина и вычеркнуть эту драму из жизни любимого раз и навсегда. Так что это был максимально выгодный, в первую очередь, для него самого выход из этой щекотливой и затянувшейся ситуации. Главное - терпение и чтобы Щинэ их не обманула.       Поэтому оставалось одно - стиснуть зубы и терпеть.

***

             И вот до их поездки остается два дня. Чемоданы уложены (почти). Экзамены сданы. Сессия закрыта. Номера отрепетированы. Костюмы к туру пошиты. Всё готово к покорению города грехов, огней и казино, масштабных шоу и звезд мировой величины.       Накануне прошли генеральные прогоны, Бан Чан постарался на славу - номера действительно фееричны, очень эффектны, сексуальны и отточены. После прогонов они всей труппой плюс несвятой нетроицей посидели в баре, отмечая грандиозные планы, радуясь жизни и будущему, которое уже очень скоро затянет их в пучину неоновых огней и соблазнов.       Сейчас же в Сеуле сияющее весеннее утро, и Лино вместе с Хенджином едут на его машине в дом Хванов, там принц оставит Порше, а водитель через день отвезет их в аэропорт. Стеклянный персик сверкает на солнце, Хенджин - улыбкой, а Минхо отчего-то не по себе. Это тревожное томление преследует его всю последнюю неделю. Предвкушение долгожданной поездки сменилось тревогой и предчувствием каких-то нежеланных перемен...

***

      И вроде всё как всегда - тявкающий, соскучившийся Кками, проницательные взгляды и мягкая улыбка госпожи Хван, активная деятельность и резкий голос господина Хвана - но Ли словно чего-то недостает в этом паззле. Как будто матрица сдвинулась и где-то появились незаметные глазу люфты и зазоры, но именно через них в их мир попадает нечто темное, пугающее - какая-то неведомая сила, которая не дает Минхо спать спокойно уже несколько дней.       - Хен, с тобой все в порядке? - большие глаза Хенджина мерцают влажным блеском в темноте.       - Не знаю, малыш. Я так мечтал об этой поездке, а теперь страшусь ее.       - Отчего? Есть конкретные причины? Или это на уровне предчувствий?       Ли всегда удивляет, как в этой вроде бы беззаботной, к тому же до одури загруженной красивой головке идет такая четкая глубокая работа - теперь Хенджин на редкость проницателен во всем, что касается его возлюбленного.       - Второе... Мне почему-то кажется, что я могу тебя потерять... Что ты уйдешь от меня. Слишком все похоже на сказку, как будто так не может быть...       Теперь во тьме блестят, белея, зубы Хенджина, открываясь в улыбке. Он решает унять тревоги Минхо не словами, но делом - молча льнет к нему всем телом и начинает целовать его шею, острую скулу, губы - начиная с верхней, вздернутой...       Ли сразу загорается в ответ, почти всю неделю у них не было полноценной близости - оба выматывались так, что к ночи просто падали на кровать и засыпали в объятиях друг друга. Максимум - дрочка. Максимум. И это при том, что кот как и полагается ночному животному обычно спал недолго, через пару часов просыпался и потом долго ворочался, не в силах унять смутного беспокойства и любуясь безмятежно и глубоко спящим Хенджином.       Сегодня наконец силы есть, они на гораздо более широкой и удобной постели, нежели их сдвинутая скрипучая кровать в общаге, и оба соскучились.       Ли соскучился так, что у него сразу свело низ живота, мошонка отяжелела, а мысли утекли из головы куда-то в другое пространство. Сжав зубы до желваков на тонких скулах, он превратился в комок инстинктов - только видел, чувствовал, осязал и вдыхал всей мощной грудью любимый аромат персиков.       Каждый раз в начале своих любовных игрищ они словно мерялись силами - кто выигрывал, тот оставался верхним. И в последнее время все чаще внизу оставался Хенджин. В этот раз он скалится не менее хищно и коварно подкрадывается к хену. Но Ли нынче не одолеть - одним рывком он опрокидывает принца навзничь и сдирает с него пижамную футболку. Нападает как волк и начинает почти вгрызаться жадными поцелуями в нежное юное тело.       Хенджин на удивление быстро смиряется и переходит к пассивно-покорной роли, послушно встает в коленно-локтевую, дает себя полностью раздеть, дает себя аккуратно растянуть и смазать (как бы агрессивен порой в постели не был Ли, он всегда осторожен с телом любимого), позволяет в себя войти. Ли как танк на поле боя - с грохотом наступает, медленно, но неудержимо и залп за залпом начинает вбиваться в эту благодатную почву - узкую принцеву плоть.       Тускло светит уличный прожектор, освещая сквозь щель между портьерами арену сражения - их сбитую влажную постель и два гибких сильных силуэта - они сплелись в одно, их дыхание и стоны слились в симфонию звуков, а сердца бьются в унисон.       Ли снова счастлив - может, ему просто не хватало их уже такой привычной и необходимой близости? Тех дней, когда они практически не вылезали из-под простыней, уставая их менять? Когда все свободное время, которого было неизмеримо больше, они проводили в горячих объятиях друг друга?       Скорее всего - так и есть. Минхо наконец чувствует блаженную усталость, веки приятно тяжелеют, а любимый уже тихо сопит ему в плечо. Это ли не счастье?

***

      - Хенджини, куда ты меня ведешь? Я точно не грохнусь тут нигде?       Ли бредет не пойми куда, то по лестнице, то по гулким коридорам, ведомый Хенджином, на глазах у него принцева же повязка для сна. Хенджин обещал сюрприз и вот уже добрых минут 6 тащит его куда-то в неизвестность. Ли, однако, готов терпеть и это - ведь Хенджин держит его за руку. А это, пожалуй, то, отчего Ли просто плавится как сыр в духовке и то, чем принц балует его нечасто.       И, наконец - вуаля, повязка слетает и Ли пытается проморгаться, заново привыкая к солнечному свету.       - Та-да-ам! - звонко кричит Хенджин и хлопает как принцесса в ладоши, - Скажи, что тебе нравится, хен!       Ли замирает перед самим собой - он смотрит в свои собственные глаза и видит в них столько глубины и нежности, что не верит своим, опять же, глазам. Перед ним на мольберте - собственный портрет. Хенджин написал его в образе какого-то средневекового дворянина, почему-то с маленькой бородкой-эспаньолкой, в бархатном камзоле и с пышным кружевным жабо под этой самой бородкой. На голове - черный берет с пером. И лицо - это точно его лицо, но Лино и не подозревал, что он и вполовину так хорош собой! Что у него такой притягательный взгляд, такие тонкие черты и такая медовая кожа. Волосы художник написал ему каштаново-рыжеватыми и колечками. Кудри живописно обрамляют высокий лоб, открытый беретом.       - Хенджини... Если ты меня видишь таким, то ты и вправду очень меня любишь...       Ли судорожно сглатывает, а Хенджин хохочет:       - Хе-ен, конечно, люблю, но в жизни ты еще красивее, портрет - он ведь как фото, статичен. Ему не передать твоей энергии в движении, твоей походки, твоей силы...       Ли Ноу снова тянется к принцу и жадно целует его, а потом, едва оторвавшись, просит лихорадочно:       - Нарисуй мне себя, Хенджини...       - Написать себя? - немного хмурится художник.       - Да, в таком же стиле. Под старину. Только в образе принца... Пожалуйста. Мне очень нужен твой портрет, можешь себе не льстить, как мне. Напиши себя таким, какой ты есть в жизни - самым прекрасным и изящным.       - Глупый хен, и вовсе я тебе не льстил, - смеется Хенджин и ласково обнимает своего парня, - Хорошо, любимый, напишу тебе самый нескромный автопортрет за всю историю живописи.       Они смеются уже вместе и топят этот смех в глубоком поцелуе...       

***