Они обязательно завтра встретятся

Очередной рабочий день заканчивался очень нехотя, минута тянулась за минутой, заставляя поверить, что этот урок не закончится. Да-да, вы не ослышались, Михаил был на практике в школе, это была часть обучения в его университете, так что откосить никак бы и не получилось. Сегодня, к счастью, был уже последний урок, и Миша прикрыл глаза в ожидании желанного звонка, слушая как перешептываются девчонки насчёт его семейного статуса. Слышать подобные споры стало уже привычкой, а что? Он парень видный, высокий, с живыми карими глазами, пока не измученными рутиной, с русыми волосами до плеч. Но очарователен он только до тех пор, пока не улыбнётся, открывая вид на отсутствие передних зубов. Многих девушек это, конечно, отталкивало, но девушки его и не интересовали. Это он старался держать в секрете, а на провокационные вопросы, вроде: "что думаешь насчёт геев? ", отвечал "сжигать таких надо". Лучшее прикрытие, как он считал. Вернёмся же к прошлой теме. Долгожданная трель звонка раздалась по школьным коридорам, ученики стали оживлённо собираться и поспешно выходить из класса, попутно и через раз прощаясь с преподавателем. Горшенёв не забывал им отвечать ради приличия, хотя горло уже саднило от частых окриков разбушевавшихся детей. Мише, привыкшему в большинстве случаев говорить тихо, это было непривычно. Он спустился вниз, надел любимую, в местах изношенную меховую кожанку и наконец вышел на прохладную улицу. Погода так и манила пройтись неспеша до дома пешком, и Миша с радостью ей поддался. Но настроению, чуть поднявшемуся от отметки "паршиво", скоро пришлось опуститься под тяжестью мыслей, что дома его, как обычно, никто не ждёт. Была идея завести какую-нибудь животинку, но, смотря на свой же образ жизни, Мишка предположил, что животному легче умереть, чем жить с таким хозяином как он. Постоянные студенческие пьянки, почти ночной образ жизни, за исключением периода, когда он работал на практике. Работа заставляла его остепениться, что категорически не нравилось Горшенёву. Из дум его вырвала сопливо-романтичная песенка, что негромко играла на улице. Миша поднял глаза от обшарпанных носков своих берцев и посмотрел в сторону, откуда предполагаемо шёл звук. Каток, мать его. Непреодолимое желание приблизиться перебороло лёгкую усталость и голод, под руководством которых Миша спешил домой. Внезапная мысль пойти на каток, не умея при этом кататься на коньках, почему-то показалась Мише весьма разумной. Ну, или недостаточно безумной, чтобы её не осуществить. Его даже не особо пугали, очевидно, завышенные цены на прокат коньков. И вот, коньки 45-го размера уже у него в руках, а в руках кассира четыреста рублей, с трудом найденные в огромном количестве карманов. Справившись со шнурками, Горшенёв встал, едва не рухнув на пол из-за резкой неустойчивости. Теперь перед ним стояла задача дойти до двери и выйти на лёд. Невыполнимая задача, как тогда Мише показалось. Но через несколько минут он уже оказался на катке. Людей было немного, что, несомненно, весьма радовало. Пара взрослых с детьми, парочка влюблённых и невысокий паренёк, катавшийся так, что у Горшенёва челюсть бы отвисла, если бы он был хоть чуток впечатлительнее. Но он лишь закатил глаза, считая это пустыми понтами, лишь бы выпендриться. Но внимание парень, несомненно, привлекал. Миша был готов дать руку на отсечение, что тот профессиональный фигурист. Ну не может же просто любитель вытворять каскады и тройные прыжки! Тут нога внезапно отъехала в бок и Горшенёву не оставалось ничего, кроме как сматериться про себя и в испуге схватиться за бортик. Пришло время снова учиться ходить, теперь только с лезвиями на подошвах. Спустя полчаса попыток хоть как-то скользить по льду, у Миши получилось оторваться от бортика и пуститься в свободное плавание. Но он всё ещё неуверенно стоял на коньках, а ноги нещадно болели от внезапно свалившегося на них напряжения. Михаил взглянул на недавно привлекшего его внимание паренька. Тот с такой лёгкостью крутился на льду, разгонялся, ловко обходил и подрезал людей, которые, как и Миша, едва стояли на коньках. Вдохновившись таким примером, Миха смотря исключительно под ноги, чтобы не въехать в ямку и не навернуться, начал пытаться ехать. Оказывается, отталкиваться одной ногой и скользить на другой не так уж и сложно, главное, не сбиваться. Незнакомец, отсвечивая золотом осветлëнных волос в лучах закатного солнца, увидел новую жертву, в лице Миши, что начал уже тихонько ехать. Он незамедлительно приблизился и тут же красиво подрезал едва не подпрыгнувшего от неожиданности Горшенёва. Тот зло сверкнул глазами, на что парнишка лишь издевательски улыбнулся и изогнул бровь. Миша нахмурился и отъехал к бортику, чтобы восстановить сбившееся дыхание. Незнакомец же отдалился. Горшенёв случайно соскользнул взглядом ниже пояса наткнувшись на невозможно красивые и стройные ноги. Он помотал головой, взъерошив этим движением и так лохматые волосы. "— Фу, перестань, ты же культурный, ну ёмаё! " Незнакомец вновь кружил вокруг остальных людей, будто бы совсем позабыв о нём. Через некоторое время, Миша снова делает попытки скользить по уже исполосованнному вдоль и поперёк льду. Но какое-то предчувствие неминуемой опасности заставляет оторвать взгляд от пола и посмотреть прямо. Впереди него, на немалой скорости движется златовласый паренёк, причём спиной. В последний момент он разворачивается, но затормозить не удаётся и происходит нелепое столкновение, в результате которого Горшенёв плюхается спиной назад и ударяется затылком об твёрдый лед. Руки незнакомца находятся аккурат возле Мишиной головы, а ярко-голубые глаза с любопытством рассматривают его лицо. — Извини, — парень лучезарно улыбается — С первым падением, кстати. Меня Андрей зовут, но для тебя можно просто Дюша. Звонкий голос тараторит всё так быстро, что Миша первые секунды вообще не особо понимал, что от него требуется. — Миша. — На самом деле, я предполагал, Миша, что мы познакомимся с тобой ближе, но не думал, что всё произойдёт так быстро и на такой плоскости. — Я могу напомнить, по чьей вине это произошло. А ещё, — Горшенёв засовывает руку за спину, несколько секунд пытается что-то достать, и вскоре в его руке красуется старенький, сломанный напополам телефон, — ты должен мне новый телефон. На миг улыбка исчезает с лица Андрея, но он быстро возвращает её на место. — Ну и хорошо, тебе наверняка давно стоило его обновить, буду рад с этим помочь. — Для начала слезь с меня. Андрей грациозно поднимается, оттолкнувшись руками прямо от Мишиной груди, и протягивает руку, предварительно сняв с неё перчатку. Горшенёв игнорирует её, но вскоре понимает, что подняться самостоятельно не сможет. Знакомец заламывает бровь и улыбается уголками губ неуместной в этой ситуации гордости Миши. Большая ладонь последнего вся в снегу, холодная и сырая, встречается с горячей и сухой рукой Андрея. Рывок, и вот, Горшенёв уже на ногах. Теперь разница в росте чувствуется как никогда чётко. Андрей чуть ли не на голову ниже его, но тем не менее, телосложением он удался в разы лучше, чем худая каланча, под названием Миша Горшенёв. — Как я заметил, с коньками у тебя напряжные отношения. Могу научить тебя чему-нибудь, если ты не против, — казалось, на полном серьёзе сказал парень. — Не верю я в твою бесконечную доброту, знаешь ли. — А придётся поверить, — Андрей ярко улыбнулся, — ну, коль не хочешь учиться, может я тебя хотя бы покатаю? — А давай, удиви меня своей скоростью, — Миша усмехнулся, свысока взглянув на парнишку. И он удивил. Пока Андрей резво скользил по льду, держа руки за спиной, в которые как можно крепче вцепился Горшенёв, испуганно повторявший себе под нос "твою мать", как будто это подобие молитвы могло его спасти в случае, если он потеряет равновесие. Андрей разгонялся всё пуще и пуще, до того момента, пока Миша в полный голос не начал материться. — Блять, Андрей, сука, останови-и-ись! Парень стал послушно замедляться и через несколько секунд они уже стояли у бортика катка. Мишка как будто бы в притворстве приложил руку к груди и широко раскрыл глаза. — Ты знаешь, как я испугался? Я охуел, как я испугался, гонщик хренов, чтоб я ещё когда-нибудь на такое согласился! Андрей лишь сотрясался в беззвучном смехе. — Вот что ты ржëшь? — Ладно, прости-прости, просто забавная реакция, — он напоследок хохотнул, прежде чем посмотреть в глаза напротив. Глаза цвета коньяка сейчас, в последние минуты заходящего солнца, казались золотистыми с темными крапинками, а чёрные зрачки становились меньше из-за слегка слепящих лучей. Заметив, что Андрей прочно залип в его глазах, Миша неловко отвёл взгляд, хоть ему и очень хотелось побольше поглядеть в очи, в которых, казалось, скрылась вся голубизна мира, и что все озёра отдыхают, по сравнению с ними. Никто бы и не сказал, что это была любовь с первого взгляда, потому что ни один из них в неё не верил, но искра между ними явно возникла. В этом также помогла романтичная мелодия, которая раздалась из колонок. Миша называл такое розовыми соплями, но на самом деле в ситуации, в которой они сейчас были, песня до жути смутила. И не один он это почувствовал, Андрей тоже смущённо рассмеялся. — Какая ирония. Нам надо разбить ощущение, что мы в фанфике 13-летней девочки. — Идея зашибенная. Пошли, научишь меня всë-таки кататься, Андро. Парни, правда, пытались, но больше они, конечно, ухахатываясь, сваливались на лёд в самых разнообразных позах и по самым разным причинам. Часто смягчали друг другу падения, в основном, разумеется, больнее всех доставалось Горшенёву, потому что Андрей априори не мог упасть раньше Миши. Катались они до самой темноты, пока каток не начали готовить к закрытию. Парни к тому времени дошли уже до той степени слияния, что смеялись с каждой глупой шутки или случайно неверно сказанного слова. Выгоняли их с катка чуть ли не с метлами. У Миши горло болело, ноги едва не отваливались, да и всё остальное, в принципе, тоже. Андрей же чувствовал себя живее всех живых, только живот адски болел от смеха, прекращающегося только на рваное дыхание. Им было так хорошо вместе, как бы банально это не звучало, они правда думали, что встретили родственные души друг в друге. Ну не может же быть такого, что они почти полностью совпадали интересами, вкусами, да даже учились в одном универе! Это явно судьбы знак, парни поняли наверняка. С Андреем было легко общаться, он шутил, балагурил, но ко всему этому умел ещё и слушать. Миша вообще не назвал бы себя душой компании, мало друзей, много знакомых, но златовласый паренёк его знатно зацепил. Было бы это возможно, он наплевал бы на все нормы приличия и таскался бы за Князевым всю свою оставшуюся жизнь. Разумеется, так подумалось в голове на эмоциях, но в этом же есть доля правды, не так ли? После того, как парней выгнали с катка, пришлось искать новое место для общения, которое было в самом разгаре. Так как никто из них не ужинал, а на часах было уже около восьми часов, было принято решение отправиться на поиски ближайшей кофейни. Вы думаете, наверное, богатые студенты, возьмут себе по латте с корицей, но нет. Чай и захудалая булочка — вот и весь, собственно, ужин. Привыкшие к таким малым приёмам пищи парни даже не обратили на это внимания. Когда с чаем было покончено, они вышли на улицу, сразу поëжившись от морозного воздуха. Каким-то образом, их разговор перетек в спор насчёт Достоевского. — Ну ненормально это, когда трезвый и в глазах двоится, понимаешь? — Это у Достоевского-то двоилось? — Андрей вопросительно изогнул бровь. — У него, у него, да и писатель он отстойный. Он больной. Вот можно быть больным весёлым, а можно быть больным злым, вот он был злым больным, понимаешь, да? — Это твоё субъективное мнение, я Достоевского уважаю. — А я не уважаю, я его всего перечитал, а ты хоть что-нибудь читал? Ты же вообще книги не читаешь, по твоим словам. — Ну, читал кое-что. Но вскоре уже затихший спор не оставил и следа, разговор вновь вернулся в состояние милой беседы. Так бы они и говорили если бы Андрей не взглянул бы на наручные часы, подаренные родителями на его 18-летие, и не остановился. — Уже десять, Мих, мне домой пора, — плохо скрываемое разочарование послышалось в голосе. — Э-ах, ну, пойдем, провожу тебя, а-то стрёмно по одному вечером ходить. — Да не надо провожать, вон мой дом, — Князев поднял руку, указывая на близ стоящую пятиэтажку. — А, тогда, я пойду, да? — Миша неловко опустил голову и почесал затылок. — Да, наверное... В продолжительном молчании их взгляды наконец встретились. Горшенёв понял, что Андрей явно не хочет прощаться дружескими рукопожатиями, его глаза светились от, казалось, накрывшей с ног до головы влюблённостью. Впрочем, Миша ничем от него не отличался. Князев перевёл взгляд на Мишины губы. Потянулся. Но длинные пальцы Горшенёва упёрлись в его лоб и несильно отодвинули. Андрей, мягко говоря, не ожидал такого и в смятении опустил глаза. Было бы не так темно, Миша бы увидел сколько румянца проступило на и так красноватых от мороза ушах и щеках. — Я, — сипло произнёс Миша, — кхм, это самое, в первый... эм... раз, не целуюсь, нет. — М-м, хорошо, прости, я, кажется, зря. — Всё в порядке. Но, знаешь, — Мишка сделал маленький шаг на встречу, ещё убавив никчёмное расстояние, — пожалуй, стоит. Горшенёв, поддавшись, наконец, своим желаниям, наклонился и неловко тюкнулся губами, потому что поцелуем это было назвать нельзя, Андрею в уголок рта. Тот улыбнулся и обхватил руками шею, заставляя согнуться Мишу ещё больше, и поцеловал его по-настоящему. Как в фильмах. Не страстно, без языков, но трепетно и нежно, как в первый раз, как будто им по четырнадцать. Всё закончилось так же молниеносно, как и началось. Андрей улыбался, уткнувшись Мише в плечо, а Горшенёв, закрыв глаза, поглаживал тому спину. Они бы простояли так ещё вечность, но время шло как будто быстрее в тысячу раз, и парням пришлось отлепиться друг от друга. — Встретимся завтра здесь же? — Андрей с надеждой глянул на Мишу. Он хохотнул. — Блять, он ещё спрашивает, — тут же он улыбается, обнажив клыки, казавшиеся длинными, из-за отсутствия передних зубов. — Какой же ты очаровательный. Горшенёв неловко потирает шею, смутившись. — Спокойной ночи. — И тебе, — Князев поворачивается на пятках и уходит, оставив Мишу в одиночестве, но это не надолго, до завтрашнего дня. Михаил ещё несколько минут смотрит ему вслед, за это время Андрей ещё несколько раз успел обернуться и помахать ему рукой. И вот, Миша, дождавшись, пока новый знакомец зайдёт к себе в подъезд, выдвигается на встречу своей по обыкновению пустой квартире, не скрывая глупой улыбки, отказывавшейся сходить с лица. Они обязательно завтра встретятся.