Оружие

Сигма никогда не ощущал себя кем-то. Он весь — от ангельской внешности до искалеченной души — всегда чьё-то оружие. Посодействовав множеству преступлений, будь то мелкая кража или мировой теракт, Сигма перестал чувствовать ответственность за свое соучастие. Он — просто инструмент, который используют, может быть, и по назначению, поэтому в том, что он делал никогда не было никакой идеи. Сигма сбегал, когда ему становилось невыносимо, и оставался, если условия были более менее приемлемыми. Фёдор — первый, кого искренне заинтересовала душа Сигмы. И надо же, даже его слабости и страхи этот человек сумел обратить в оружие, дав ему то, чего он так давно желал, и после использовав самым изощрённым образом. Поразительно, до боли поразительно. Однако именно поэтому расспросы Накаджимы о том, что хранит сигмено сердце, нисколько не удивляют. Осознание себя как предмета, за которым охотятся отпетые негодяи мира всего, так оплело измученный разум, что «ты мне нужен, потому что ты есть» звучит просто смешно. И Сигма ждёт подвоха. Но подвоха так и не обнаруживается. Ни в теплых словах, ни в искреннем интересе, ни в мягких взглядах и прикосновениях. Да, Ацуши ничего от него не нужно. Он заботливо расчесывает чужие длинные волосы, интересуется, что бы он хотел на ужин, согревает его холодные бледные руки своими и укрывает пледом, когда Сигма засыпает за столом. И во всех этих действиях Сигма не улавливает никакого скрытого мотива. И оказывается сбит с толку окончательно. Он не доверяет, но и не боится. Наверно. Сигма привык быть обманутым, поэтому его нисколько не ранит наверно, если отношение Ацуши окажется очередным спектаклем, коих он уже насмотрелся порядком. В конце концов, может для этого Сигму и создали — быть средством для достижения чьих-то самых ужасных и прекрасных целей — неясно, да и знать уже не особо хочется. «Ни один человек не создан для боли», — Ацуши прижимается к Сигме крепче. Сигма давно уже не понимает, больно ли ему. Однако же волочить бренное существование в объятиях Накаджимы все-таки более приятно. Нет, всё-таки Сигме страшно. Накаджима подошёл слишком близко, так, как не подходил никто. Если это все ложь, то она слишком затянулась и она, о чёрт, слишком хороша, потому что рядом с Ацуши Сигма уже чувствует себя почти дома, почти верит ему. Тревога заставляет сердце биться чаще, а зубы сжаться. Мысль о том, что все это лишь обман, фарс, жалкая комедия больно бьет по вискам. Нет, нет, нет. Он хватает Ацуши за руку и впервые с момента разгрома казино использует способность в своих интересах. «Спасибо за то, что ты есть». Невозможно. И Сигма плачет. Целуя Ацуши в лоб перед сном, завязывая ему галстук перед работой, перебирая мягкие платиновые волосы, покупая ему самые нежные фиалки, Сигма чувствует себя наконец-то живым, человеком, кем-то. Собственное сотворение — все ещё загадка. Однако если его создали для кого-то столь прекрасного, как Ацуши, то он вовсе не против. Если честно, Сигма с радостью станет оружием вновь, самым страшным и разрушающим. Острейшим мечом, мощнейшей пушкой и прочнейшим щитом. Но лишь в нежных руках Накаджимы Ацуши.