Градус Наслаждения

Рюсуй наводит на мишени пистолет, который был создан благодаря усилиям Ксено и Сенку. Больше трёх тысяч семиста лет назад все люди на планете прекратили своё существование, но сейчас, они в шаге от того, чтобы встретиться лицом к лицу с почемучкой, который приложил руку к их окаменению. Пять выстрелов, но только три попадания. Юноша недовольно цокает и поправляет спавшие на лицо пряди волос. Это никуда не годится. Он устало трёт переносицу, тяжело шумно выдыхая. Раздаётся звук ещё пяти выстрелов и все мишени поражены. Рюсуй мог даже не поворачиваться, он знал кто стрелял. Среди всех кого Сенку оживил, был только один человек, который превосходил его не только в стрельбе, но и в воздухе. – Как всегда на высшем уровне, Стэнли. Из-за густых деревьев, листья которых лаконично шелестели от каждого порыва ветра, выходит высокий подтянутый мужчина, опуская руку с огнестрельным оружием. Высказывание так и осталось без ответа, в целом ничего другого ожидать и не стоило. Рюсуй обернулся и тут же встретился взглядом с бывшим военным, красивые черты лица которого в лунном свете становились ещё выразительнее, словно Стэнли был каким-то мистическим существом, а вовсе не простым смертным среди руин их старого мира. Мужчина выдыхает дым, прикрывая глаза, прежде чем снова сделать затяжку и наполнить лёгкие очередной дозой никотина. Нанами не скрывая пялится на Стэнли, отмечая его хорошую фигуру и сильные руки. Всё в этом мужчине буквально кричало о его физических данных и опыте в своём деле. Жадность, которая никогда не оставляла Рюсуя, так и твердила о том, что его нужно было заполучить в своё подчинение, что он хотел этого. Он хотел всего и всех в этом мире. – Ракету почти достроили. – неожиданно подал голос Шнайдер, переводя взгляд с мишеней на блестящую в лунном свете воду океана. Очередная волна разбилась о берег. – Вам скоро улетать, – Стэнли перевёл взгляд на говорящего, приподнимая бровь в немом вопросе. – Мы с Сенку уже обсуждали это, – Рюсуй хмурится, скрещивая руки на груди, – успех этой миссии чрезвычайно важен. Ты превосходишь меня по опыту. Стэнли не отводит взгляд, ожидая продолжения фразы, которого не следует, и он одобрительно кивает. – Предлагаю выпить за перемирие, между царствами науки, – от прежней хмурости не остаётся и следа, когда Рюсуй подходит, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. Сигарета догорела до фильтра и Стэнли выбросил окурок, провожая его взглядом, прежде чем вернуть внимание своему собеседнику, снова отвечая на слова лишь коротким медленным кивком. *** На первый взгляд, сложно было сказать, что Стэнли захмелел, но его выдавал выступивший на щеках румянец. Рюсуй не отставал, наливая черт знает какой по счёт бокал и выпивая его практически за раз, шумно выдыхая и жмурясь. Светлые волосы Нанами уже порядком растрепались, а на губах расцветала ещё более яркая улыбка, благодаря которой Рюсуй казался невинным солнышком,а вовсе не закалённым морями капитаном. Алкоголь каменного мира был определённо крепче, чем три тысячи семьсот лет назад. Бутылка уже начинала заканчиваться и в ней вина оставалось лишь на один бокал и Рюсуй решил подлить алкоголя в первую очередь Стэнли. Возможно это было самым опрометчивым решением. Рука дрогнула и вино пролилось через край, попадая на одежду снайпера. Шнайдер лишь шикнул, отставляя бокал. – Черт, извини – Рюсуй находит полотенце, которое оставила Француа и аккуратно промакивает испачканную одежду. Это мало чем могло помочь, но хоть что-то. – Вроде... всё, – полотенце возвращается на своё место, а Рюсуй поднимает голову, чтобы убедиться в том, что Стэнли как минимум не собирается его прикончить. Но его встречает потемневший взгляд, после чего приходит осознание, что во-первых они слишком близко, а во-вторых Шнайдер за всё время, пока Рюсуй возился с полотенцем и вином на чужой одежде, даже не двинулся. Алкоголь не давал здраво мыслить, поэтому капитан даже не замечает, как достаточно нагло прикасается к чужой груди и медленно проводит подушечками пальцев вниз, к животу и останавливается на нём. – извини, – Рюсуй отдёргивает руку, словно прикоснулся к раскалённому железу, обжигая при этому руку до пульсирующей боли, что никак не хотела проходить. Пьяное сознание было частично согласно с подобным ассоциативным рядом. Стэнли был и правда чертовски горячим и Нанами прикусил губу, отведя взгляд в сторону, – не знаю что на меня наш- Горький привкус табака с алкоголем появляется на губах, намного раньше, чем Рюсуй начинал понимать, что происходит. Он едва ли нависал над снайпером, когда тот притянул его к себе, немного сжав челюсть. Поцелуй был грубым, горьким, но что-то внутри капитана замерло. По спине пробежали мурашки, а в груди расцвело приятное ощущение тепла. Всё казалось настолько желанным и нереалистичным, что Рюсуй не решался и двинуться, словно при малейшем движении всё, что он видел тут же исчезнет, оставляя после себя только вкус алкоголя на губах и болезненно давящее на грудь одиночество. Но тело движется само, вопреки всем опасениям. Рука аккуратно касается чужой щеки, вторая опускается на плечо, а Рюсуй поддаётся вперёд, отвечая на поцелуй. В сладком ожидании, он смотрел на него из под кромки густых ресниц, наблюдая за всеми движениями снайпера, пытаясь запечатлеть в своей памяти каждую секунду проведённую с ним. Время для них словно замерло, сейчас было не важно, что случится во время полёта в космос, не важно, что Стэнли мог не вернуться, важно было то, что происходило сейчас. В этот момент мир словно снова окаменел и только они вдвоём смогли избежать этой участи. Рюсуй спиной чувствует весь холод пола под ним, но не спешит обращать на это внимание, сейчас весь его мир крутился возле одного человека, чей холодный и тяжёлый взгляд медленно изучал его тело. Нанами вряд ли мог сконцентрироваться на том, в чём был одет, уже не говоря о направлении в котором исчезли последние элементы одежды. Стэнли наклоняется к чужой шее, спускаясь дорожкой из поцелуев ниже, к груди, и сердце Рюсуя замирает. Дышать становилось труднее, казалось, воздуха вдруг перестало хватать и лёгкие вот-вот откажут из-за гипоксии, но всё словно оборвалось, как только сильные руки Шнайдера медленно переместились с торса к бедрам. По спине пробегают мурашки от нежных поглаживаний шершавой ладони. Всё его тело изнывало от сладкого ожидания чего-то большего. Припухшие от поцелуев губы маняще приоткрылись в попытке сделать несколько глубоких вдохов, но несильный укус во внутреннюю сторону бедра выбивает оставшийся в лёгких воздух, срывая с губ тихий, но настолько сладкий стон. Карие глаза распахиваются от удивления, а сам юноша вздрагивает. За укусом тут же следует лёгкий поцелуй в качестве извинения. Стэнли отстраняется, чтобы взглянуть на Рюсуя. Открывшаяся перед ним картина, более чем его устраивала. Растрёпанный и покрасневший Нанами тяжело дышит, стараясь восстановить дыхание, а на шее виднеется несколько красных пятнышек-засосов. Собственное тело Рюсуя его предавало, трепеща под жаркими ласками и требуя большей близости. Прикосновения Шнайдера отдаются нарастающим тянущим чувством внизу живота, когда он возвращается обратно к бёдрам, дразняще лизнув недавнее место укуса, вынуждая ещё один стон сорваться с губ парня. Медленно поднимается поцелуями вверх. На губах расцветает едкая ухмылка, когда он понимает своё полное превосходство. – Ты намного чувствительнее, чем я полагал – после фразы Шнайдера Рюсуй чувствует как чужие зубы снова впиваются в его кожу, но слабая боль тут же сменяется трепетом бабочек внизу живота, когда Нанами чувствует невесомое касание на своём члене. Ещё раз – более настойчиво Стэнли проводит рукой по стволу вверх-вниз Пара таких движений – и Рюсуй готов кончить только от осознания того, кто сейчас ему так бесстыдно надрачивает, но он окончательно теряется в происходящем, когда влажный язык касается головки его члена и медленно опускается к самому основанию. Янтарно-ореховые глаза смотрят на бывшего военного, совсем не ожидая встретиться с его тяжёлым, не менее возбуждённым, взглядом. Нанами приходится напомнить себе о том, как важно всё-таки дышать, когда Стэнли продолжает свою игру. Он двигается очень плавно, медленно, настолько что сладкое ожидание, становится мучительным и отдаётся практически физической болью, однако в это же время оно граничит с исключительным чувством наслаждения. Стэнли, пост... – ему не дают закончить, потому что Рюсуй тут же давиться стоном удовольствия, когда Шнайдер берёт его головку в рот, – ох, чёрт... Он не знает, куда себя девать: то ли запрокинуть голову, чтобы не кончить так позорно быстро, то ли не отводить взгляд, продолжая восхищённо пялится на Стэнли, которой дразнил его, то и дело едва ли беря член в рот, проводя им по приоткрытым губам, мокро целуя головку. Рюсуй ловит на периферии оставшегося рассудка мысль о желании зарыться пальцами в светлые волосы, заставить взять глубже, потому что внутри рта Стэнли так влажно, горячо и просто невыносимо приятно, и когда рука уже действительно тянется к чужим прядям, то её тут же перехватывают. – Сейчас веду я, – низкий голос, граничащий с рыком, раздаётся как только Стэнли отстраняется и строго смотрит в глаза бывшего наследника корпорации Нанами. Ему надоело церемониться. Собственное возбуждение тоже требовало внимания, а придерживаться здравомыслию было едва ли возможно в такой обстановке, учитывая весь выпитый раннее алкоголь. Пять бутылок крепкого вина, знаете ли, отлично отключали рубильник трезвости и самоконтроля. Движения становились более резкими, торопливыми, возбуждение дурманило, а чужие стоны, которые рождались от каждого его движения головой вверх-вниз, становились последними каплями в его безмерной чаше терпения. Рюсуй хнычет от переполняющего удовольствия и полного своего бездействия. Он из тех, кто берёт желаемое и не задумывается. Он из тех, кто добивается поставленных целей, не показывая ни единого намёка на слабость или сомнение. А сейчас... с его губ сладко, надрывно, протяжно срывается имя Шнайдера. Чувство подчинения давили на самолюбие затянутым ошейником, поводок от которого сейчас держал Стэнли. От всех этих чувств, которые ему доводилось чувствовать впервые, его сердце трепетало загнанной птицей. А по коже, такое ощущение, что проходили большие разряды тока, медленно растекаясь теплом по всему телу и доставляя только больше наслаждения. Он был на грани. Разрешить бывшему военному взять контроль, пусть и было необдуманным решением, но Рюсуй не сожалел, да и что говорить, Стэнли как бы не спрашивал. Рюсуй тихо ругается, когда снайпер отстраняется всего за несколько движений до того, чтобы позволить ему кончить. Стэнли поднимается, для того чтобы снова увидеть такого открытого и одновременно беззащитного Рюсуя, который пытается отдышаться и вместе с тем, недовольно хмурится, тихо ругается с придыханием и прикрывает глаза. Он остановил его у самой грани, не давая упасть в водоворот наслаждения и забыться в нём. – Открой рот, – голос звучал низко и хрипло. Нанами не задумываясь выполнил приказ, именно его, Шнайдер не просил, он не спрашивал, сейчас он приказывал. В голове было пусто, то ли от сильного возбуждения и того, что ему не дали кончить, то ли от алкоголя. Рюсуй не заметил как во рту оказываются чужие пальцы. Орехово-карие глаза смотрят через прикрытые веки и парень кажется забывается в своих ощущениях. Язык неловко касается пальцев, очерчивает изгибы и, кажется, Рюсую это чертовски нравится, об этом не сложно догадаться по характерным мокрым причмокиваниям. Он касается шершавых подушечек двух пальцев, плавно, не пропуская ни миллиметра чужой кожи, Стэнли прикусывает губу, чтобы прямо сейчас не сорваться и не начать вытрахивать из Рюсуя грязные стоны и собственное имя, которое будет срываться с его губ в мольбе быть помедленнее. Снайпер был уверен, Нанами может быть извращёным как самая последняя шлюшка, которая так и ждёт когда её выебут до такой степени, что она отключиться от настолько сильных оргазмов. Стэнли неожиданно вытаскивает пальцы из чужого рта, что сопровождается недовольным скулежом. Он выдыхает и прежде чем Рюсуй успевает что-то сказать, входит в него двумя пальцами, заставляя парня недовольство выругаться. Чтобы там не думал Шнайдер, но Нанами действительно нуждался в растяжке и поэтому пытался не торопиться, хотя это было по-прежнему сложно. Он разводит пальцы на манер ножниц, наблюдая за любыми изменениями в настроении Рюсуя. Бывший наследник корпорации напряжённо замирает, лицо передаёт весь спектор эмоций от непонимания и дискомфорта, до явного недовольства. Когда количество пальцев увеличилось до трёх, а сам Рюсуй уже не хмурился, а наоборот старался двигать бёдрами им навстречу, тогда Стенли останавливается, чтобы вытащить их и войти самому. – Постой, – Нанами выставляет руку вперёд, приподнимаясь на локтях. – Что такое? – Стэнли наблюдает за тем, как Рюсуй садится перед ним, стараясь собрать мысли в единую кучку, хотя возможно он просто старался сфокусировать зрение, – Я военный, мой список болезней чист, если тебя это беспокоит. Руки Стэнли пробирает дрожь, он фантомно ощущает удар тока, как электрические импульсы поднимаются от самых кончиков его пальцев, до светлых волос, устраивая в голове короткое замыкание и выжигая остатки рассудка, когда Рюсуй неспешно и грациозно упирается рукой ему в грудь, давит, заставляя лечь на пол и забирается на него. В янтарно-ореховых глазах отчётливо видны искорки азарта. Настал момент Рюсуя вести в этой игре. Одна рука упирается в грудь бывшего военного, когда парень, тяжело дышит и практически невидящим взглядом смотрит в синие глаза, опускается на член. Секунда и Рюсуй принимает его полностью, замирая. В уголках глаз собираются маленькие капельки слёз, а губы сжимаются в тонкую линию. – Тшш~ не стоило так спешить, – его ладонь аккуратно касается бедра Нанами и нежно поднимается выше. Всё тело капитана пробирает дрожь, но мягкие касания заставляют его довериться. Рюсуй упирается руками в чужую грудь, а взгляд с такой искренней надеждой встречается со взглядом снайпера. Стэнли аккуратно касается чужой руки, чтобы нежно её поднести к губам и поцеловать в запястье. Орехово-карие глаза удивлённо пялятся на бывшего солдата, когда он после трепетных поцелуев, несильно прикусывает светлую кожу и проводит языком к основанию ладони, нагло улыбаясь. Удивление вымещает дрожь в теле, которое начало свыкаться с чувством наполненности. Шнайдер тянул время, не спешил, но зубы уже сводило от собственного контроля. Рюсуй хотел вести, хотел быть сейчас главным и Стэнли кажется понял, как тот себя чувствовал какое-то время назад, когда твоя свобода становилась лишь прихотью чужих действий. Нанами неуверенно приподнимается, чтобы снова опуститься и подавить свой собственный стон, прикусывая губу. Стэнли мог поклясться, что Рюсуй был невероятным, чарующим, одновременно таким невинным и извращённым. Лёгкие жгло от недостатка воздуха и глубокие вдохи не помогали, воздух словно сам по себе был горячим, даже скорее обжигающим. Ещё несколько неловких движений Рюсуя и снайпер, который так долго держался, срывается. Стэнли мягко берёт парня за бёдра и с силой, грубо опускает его на свой член. Приподнимает и снова резко входит. Вся эмпатия, на которую только был способен Шнайдер, ушла далеко на второй план, оставляя только острое желание вдалбываться в стройное тело, заставляя его стонать. Он долго держал себя в руках, слишком. – Стэнли... я-я – Нанами выгибвается до боли в спине. Сжимает чужие плечи, впиваясь в них ногтями. Закатывает глаза. Содрогается. – Чего ты? – Стэнли знал ответ, но он хотел, чтобы Нанами сам его озвучил, когда к нему наклоняется Рюсуй и жадно бесцеремонно целует, кусает за нижнюю губу, по-хозяйски проникает в чужой рот, стонет в поцелуй, сплетает их языки в горячем танце. Ещё мгновение и Нанами изливается на чужой живот, бессильно опускаясь на грудь снайпера и закрывая глаза. Он был вымотан, но по всему его телу растекалось приятное тепло, ощущение того самого человеческого тепла, по которому за всё время их приключений Рюсуй соскучился. Ему сейчас нужно просто вот так полежать, слушая чужое ускоренное сердцебиение и сбитое дыхание, прежде чем подняться на дрожащих руках и слезть с бывшего солдата, слабо улыбнувшись в ответ на его вопросительный взгляд. Шнайдер про себя зарикается больше никогда не пить с Нанами, поднимаясь и закуривая сигарету. Но тёплая улыбка всё равно расцветает на его губах, а в груди спокойно и тепло, слово котёнок свернулся клубочком и уснул, так и бывает, что даже враг может подарить нежные чувства.