Лирика

— Если ты будешь меня бить, то, пожалуйста, можешь не по лицу? У меня завтра спектакль, — Арсений смотрит на Антона сверху вниз и почти не моргает, пытаясь показать всю свою силу и уверенность. На деле же его нервы натянуты словно струна и ему страшно так, что адреналин долбит по ушам, а ладошки, сжатые в кулаки — потеют, несмотря на прохладную осеннюю погоду. Лицо Антона меняет своё выражение за секунду от полного непонимания, до лёгкой злости, с почти оскорбительной усмешкой. — Что, прости? — Шастун не может ни думать, что перед ним сейчас стоит чертово божество. Черты лица парня настолько выверенные, словно над ними работал сам Антонио Канова. Шастун и сам не знает зачем запомнил это имя, которое однажды Арсений восхвалял перед своими манерными дружками, а Антон, прийдя домой, пересмотрел страниц пять поисковика, пытаясь разобраться в этом непотребстве. Его розовые и пухлые губы хотелось целовать, вырисовывать на них своим языком узоры и кусать до крови, чтобы стирать её пальцем, который после утонет в таком горячем и притягательном рту. — Зачем ты меня позвал, Антон? — Арсений устал бояться мыслей, что однажды Шастун нагонит его в темном переулке и выместит злость, просто потому что может. Попов почти словил паническую атаку, когда вчера среди ночи получил смс с незнакомого номера, в котором тому было назначено место встречи в заброшенном парке около местного озера, с лаконичной подписью «Шаст» в конце. — Ты думаешь, что всё, на что я способен, это махать кулаками и запугивать маленьких мальчиков? — Антону почти больно от того, каким напуганным сейчас выглядит Попов. — Я хоть раз тебя пальцем тронул? Блять, да не трясись ты. Антон подрывается с бетонной плиты, на которой сидел прежде и вплотную подходит к парню, который слепит своими голубыми глазами похлеще фар на ночной трассе. Он поднимает свою руку и осторожно обхватывает подбородок Арсения двумя пальцами, немного поднимая лицо вверх, заставляя посмотреть себе в глаза. — Сука, это оказалось тяжелее, чем я себе представлял, — Шастун откровенно залипает на этих блядских губах, представляя как правильно они будут смотреться на его члене. Каждый раз, когда из этих уст вылетает что-то умное настолько, что Антону приходится потом гуглить это слово дома, он представляет как идеально оттуда будут звучать стоны, пока его пальцы займутся растягиванием желанного тела. Шастун до этого дня даже себе боялся признаться, что не пропустил ни одного спектакля с участием Арсения в местном театре. Ему кажется, что он заочно изучил как двигается Попов, как держит осанку, как сбивается его дыхание, когда он слишком экспрессивно отыгрывает роль и как развратно выглядит в рубашке с жабо и колютах, заставляя Антона думать, что тот совсем тронулся, если этот бабушкин наряд его возбуждает. — Антон, я не понимаю, — Арсений тонет в этих зелёных глазах, которые никогда прежде так близко не видел, изредка ловя их взгляд из-под кепки. Горячие пальцы не сильно сжимают его подбородок, но парню кажется, что если они сейчас исчезнут, то он распадется на мелкие молекулы прямо к ногам Шастуна. — Я… Да блять, — Антон подаётся вперёд, обхватывая мягкие и приоткрытые губы своими. Арсений замирает в полной растерянности, ощущая себя каменной статуей. Шастун прикасается осторожно, без напора, пробуя на вкус и спустя пару секунд понимает, что нет абсолютно никакого ответа. Он шумно выдыхает и с трудом отстраняется, отворачиваясь от парня. — Извини. Я блять придумал себе розовые замки взаимной любви. Только забыл, что такое ничтожество как я нахуй не сдалось никому. Арс, забудь, серьезно, — голос запинается на последней фразе. Ощущение, словно они не на улице, а в душном закрытом помещении, где воздух настолько плотный, что его можно резать ножом. Арсений после слов Шастуна отмирает и медленное осознание всей ситуации окатывает того, как ушатом ледяной воды. Он накидывается на парня буквально с кулаками, толкая того в спину. — Ты кем себя возомнил? На эксперименты потянуло? Думаешь я доступный, потому что слабее? — Попов продолжает колотить Антона везде, куда достаёт, пока тот от неожиданности пятится к бетонной стене с удачной надписью «Иди нахуй». — Арс, Арс, тормози, — Антона даже забавляет такая тактильная активность со стороны Попова. Но удары оказались не из легких, а некоторые приходились на чувствительные участки тела, поэтому Шастун вынужден перехватить руки парня и развернуть его спиной к стене. — Пусти, иначе буду кричать, — Арсений пытается сопротивляться и вырвать свои руки, но нарывается на полный решимости взгляд и понимает, что успокоиться, в данном случае, будет уместнее. Антон же от слов парня только широко улыбается. А после понимает в какой позе они находятся. Арсений такой беззащитный и открытый с поднятыми вверх руками, которые плотным кольцом держит Антон, пока другая его рука опирается около талии. Правую ногу он пропихнул между ног Арсения для большего баланса. Глаза Шастуна опасно блеснули и он выдохнул прямо в губы напротив: — Тогда мне придется тебя заткнуть, — в этот раз Антон решил не спешить, предпочитая почти невесомо прикасаться своими губами. Вторую руку он убрал со стены на открывшийся участок кожи, под задравшейся толстовкой, подушечками пальцев прикасаясь к животу Попова. Парень ежится от прохладных прикосновений и от самой ситуации. Арсений чувствует горячее дыхание на своих губах и ему хочется податься вперёд, первым начать поцелуй, но ему кажется, что всё это шутка и сейчас выбегут недалекие друзья Шастуна с криками «смотрите, Антоха поймал этого педика». — Антон, не делай, пожалуйста, того, о чём потом пожалеешь, — Арсений шепчет эту фразу парню напротив прямо в губы, машинально облизывая пересохшие от волнения свои. — Не пожалею, — Шастун не выдерживает этого накала и снова целует Арсения первым. Под кожей словно взрываются миллионы маленьких фейерверков, когда тот понимает, что парень наконец-то начинает отвечать на ласку. Антон отпускает руки Попова только для того, чтобы просунуть свои тому под толстовку и максимально вжаться в его тело, не оставляя шанса даже лёгкому ветру пройти между ними. Руки Арсения падают вниз и тот стонет от облегчения и влажного языка, что успел проникнуть к нему в рот. Он тянется к шее Антона, обхватывая её и слегка царапая короткими ногтями, чем вызывает ответный стон. Попов ластится, притирается, мычит Антону в губы, изредка прикусывая их. Ему кажется, что в этот момент, какая-то часть разумного вышла погулять и он действительно ведёт себя как течная барышня. Шастун от такого напора со стороны вечно закрытого и тихушного Арсения теряется и возбуждается одновременно. Стояк уже не прикрывают даже свободные спортивки, что не остаётся незамеченным парнем, который активно об него же и тёрся. — Арс, если ты сейчас это не прекратишь, то я наплюю на все принципы и выебу тебя прям здесь, — Антон шепчет эти слова парню на ухо, с трудом отрываясь от его губ, подмечая насколько они покраснели и опухли, пока ведёт дорожку влажных поцелуев по скуле и подбородку. — Ты рискуешь отморозить себе яйца и член, а у меня на них определенно есть планы, — теперь Антон откровенно охуевает от такого Арсения, который смотрит своими блестящими голубыми глазами, делая максимально невинный взгляд, пока его руки шарятся под толстовкой Шастуна. — К тебе или ко мне? — Антон проходится мокрым языком по шее, спускаясь к ключицам, уделяя внимание ярёмной вене, которая щекотно пульсирует под губами. — Фу, Шастун, — Арсений недовольно кривит лицо и легонько отпихивает Антона от себя, дергаными движениями поправляя на себе одежду, — а где хоть капля романтики? Мог бы и «на пивко» позвать или что там ты обычно пьёшь? Антон усмехается и снова утягивает Арсения в долгий влажный поцелуй. А на следующий день Антон впервые надевает что-то, что приходится гладить, а сам он рискует спалить пол общаги, поэтому бежит через весь пролёт к Таньке, которая за две шоколадки ещё и стрелки на брюках отутюжила. И вот, он сидит в четвёртом ряду на премьере спектакля, в котором Арсений играет брата главной героини, что делает его достаточно весомой фигурой, с букетом нежно-розовых георгин на коленках, потому что девушка с цветочного не умолкая бросалась фактами о цветах и назвала георгины символом преданности. Арсений сегодня блистает на сцене, захватывая внимание каждого зрителя, работая с залом одними глазами и жестами. С Антоном они трижды сталкивались взглядами и каждый раз тот дергался словно от разряда тока. Арсения слишком просто любить, с ним хочется быть, его хочется знать. И постепенно приходит осознание, что рядом с ним не хочется быть Шастом, скрываясь за маской безразличия, силы и агрессии. С Арсением хочется быть просто Антоном, к которому тот спешит после пар в теплые объятия, которому посреди ночи парень будет мурлыкать текст новой пьесы и засыпать обессиленным после жарких поцелуев и бурных оргазмов. С Арсением так просто жить.