Два

      Пятка, с которой песок начал медленно ссыпаться обратно, ступила на другую почву. Хотя прошло меньше двух дней с той секунды, как в последний раз Лиана была в мире мёртвых, вязкость ощущалась слишком непривычной и резкой. После пыли, твёрдого камня, после морской воды простая земля казалась райским наслаждением.       Пускай и опасности притаилось не меньше, чем там, где каждую секунду прямо в лицо летели шарики — «вылитый хлопок»… Всё равно приятно.       Вместе с сырой и податливой землёй ступня придавила вглубь траву.       Светило солнце, да такое яркое, что даже привычные глаза невольно зажмуриваются. И небо голубое-голубое…       Аден оглянулся и с облегчением сел. Ни одного монстра поблизости! Конечности, в особенности нижние, ныли от тяжести перенесённого путешествия (сколько он уже преодолел пешком миль? Сам сбился со счёту…). Так что возможностью сесть парень воспользовался с лихвой, расставив широко ноги.       Лиана же скромно присела рядом, оглянувшись. Тишь пугала ещё больше, чем её отсутствие, ибо монстр мог нагрянуть в любую секунду откуда угодно. Всегда нужно быть начеку. Неужели Аден не понимает?       А Аден действительно не понимал. В последние дни возможность побыть в спокойствии без шума доставалась весьма и весьма редко: то заверещат насекомые, — да так, что только и успевай пригнуться! — то зашипит змея или ещё какая-нибудь ерунда.       Однако, возможно, на самом деле оно и к лучшему.       За всеми погонями и чередами разных событий почти не приходилось думать о том, почему сюда он попал. Почему всё это происходит. Некогда помнить, когда вдруг тебя толкают в невероятно авантюрное мероприятие каждую минуту.       И даже когда толкаешь себя сам, по привычке не думаешь, что случилось.       Но вот теперь… Он тут. Один. Конечно, рядом сидит Лиана, но такой незаметной тенью, что как будто её и нет.       «Вы меня не знаете, я ничем не отсвечиваю, да и нечем…»       Возможно, и правда — то, что бог о себе говорит, обычно чистейшая правда?..       Лиана тем временем с наслаждением погружала пальцы в землю и вынимала обратно. Холод проходился от кончиков пальцев до самой макушки прямо по позвонкам, задевая тонкие ниточки нервов, заставляя как будто покрыться целиком снаружи удовольствием.       Внезапно их прервали. На землю почти бесшумно приземлился… Монстр. Девушка мгновенно обернулась, заставив поднять голову и Адена. К ним медленно и неуклюже подбиралось существо. Всё целиком покрытое острыми ледяными иглами (как они не тают только на этом солнце?), оно напоминало огромного паука, раза в три выше даже довольно высокого бога. Восемь длинных лап, хотя и были огромными, переставлялись довольно неловко, затрудняя возможность идти быстро. Не разглядеть на его голове (если эту часть тела можно было назвать головой, учитывая, что схожего с ней были лишь круглая форма и расположение) глаз, да и рта, и ушей тоже. Однако оно заговорило:       — Кого я вижу, надо же. Какая внушаемая душа…       Голова монстра повернулась к парню. Лиана внутренне сжалась. Этого монстра она никогда не видела, однако всё говорило о том, что ничего хорошего ждать не следует. Аден нахмурился и встал, готовя руки к обороне. Невольно он сделал шаг назад. Но вот нечто не спешило делать шаг вперёд. Слышна злая усмешка. Монстр повернул голову к Лиане.       — Ох, а вот и душа, которая уверена, что она-то не такая, она сильнее. Но во сне сдаются все! Ха! Спите же.       Тёплый выдох существа.       Сознание проваливается во тьму…

***

      Существо подошло ближе, заглядывая в лица путникам, которые уже послушно расслабились. Аккуратно, с удивительной хирургической точностью оно приподняло кончиком лапы веко Тёмной. Её зрачки обращены прямо вперёд, не закатившись вверх! И внезапно вдруг скопилось несколько больших солёных капель у самого края, начав течь по щекам понемногу.       «Какая прелесть».       — Детка, скажи, что тебе снится? — существо снова сделало тёплый мягкий выдох, окутывая сознание Тёмной. Та не посмела не подчиниться.       — С-софья… — дрожащий голос, всхлип… Монстр улыбнулся широко, с нежностью, взяв в другую лапку чужую щёку — так, чтобы не задеть… И снова заговорил мягко, вкрадчиво, с выдохом в конце:       — Ну же, не плачь, детка… — Тёмная умолкла, вдруг открыв широко рот и пытаясь заглотнуть хоть немного воздуха. — Что такое? Слёзки выжигают глаза?       Наконец существо отпустило чужое веко, повернувшись к Огненному. Всё так же аккуратно приоткрыло веко… А у него уже зрачки закатились. Что ж, ничего не сделаешь, придётся довольствоваться малым и надеяться, что слова долетят до разума и осядут там.       Однако так рисковать — дело довольно тонкое. Нужно перестраховаться. Душа внушаемая, да только тело — без дефектов, так что оно вполне хорошо защищается против попыток трюкачить с душой.       Другая лапка приподняла веко Тёмной. И одновременно шёпот теперь вонзается иглой в оба сознания:       — Устройте мне кровавый ужин.       Мягкий выдох — и теперь прочной печатью на долгие столетия, пока души не покинут этот мир навечно, заклятие осталось в умах, подобно тому, как тяжелеет и оседает пар, конденсируясь.       «Ах, как будет весело! Лишь пара штрихов, чтобы посеять росток ссоры…»       Лапка отпустила веко Тёмной, открыв его у Огненного.       — Ты больше не вспомнишь ни меня, ни нашей встречи, будто её не было никогда, от самого начала до самого конца, — рифма, выдох — и теперь можно точно сказать, что шансы на успех возросли многократно. — Просыпайте-есь через минуту! — снова тот же алгоритм, но уже с приподнятым веком у обоих. Затем тело не очень шустро, но управившись в минуту, взобралось на огромное дерево неподалёку и спряталось.       Осталось ждать…

***

      Оба проснулись почти одновременно. Глаза Лианы жгло, как после кислоты, а голова трещала так, будто её ней ударили чем-то тяжёлым. Возможно, и ударили, иначе такое мгновенное проваливание в сон можно объяснить лишь чистой магией — что здесь довольно привычное дело, но обычно неприятное для окружающих. Весьма неприятное…       Смутно вспоминались сны. Лицо Софьи — яркое и живое, рассказывающее что-то…       От воспоминаний на глаза девушки навернулись слёзы. Вдруг перед взором возник образ — такой чёткий, такой ясный в своей резкости. И с таким громким голосом, проникающим, минуя уши, сразу в мозг, заставляя кости черепа вибрировать и едва не трескаться:       «Что такое? Слёзки выжигают глаза?»       Абсолютно нечестное колдовство. Присвоить себе волю, манипулируя, как марионеткой — да где такое видано!       «Ну уж нет, сучка, я тебе не отдам свой разум!» — и Лиана пыталась вспомнить Софью, заплакать, держась за голову. Но каждый раз «Слёзки выжигают глаза?» было всё более злым, настойчивым, громким, заполняя каждый внутренний орган девушки собой, и даже ту пустоту, что осталась после Софьи.       Аден же не мог ничего вспомнить. В его памяти осталось лишь это поле, лишь трава да небо и тишина, без единого намёка на монстра. Так что, когда Лиана посмотрела на него с надеждой, она увидела лишь безразличное недоумение.       Он не знал, что чувствовала девушка.       Но она не знала, что внутри него давно лишь пустыня, выжженная целиком, на каждом миллиметре, оставив лишь пепел и серое-серое небо. Даже ночные дожди перестали здесь появляться, тучи убежали куда-то в тропики, да хоть на север — но не к Адену в душу. Последние капли воды испарились.       «Сердце огненное сожжётся дотла…»