Becoming Hollow

      Когда он стремительно отступил с поля боя, оставив позади песок, пропитанный чёрной кровью, воспоминание внезапно обрушилось на него, будто окатило ледяной водой. Мысль кольнула его сознание: ‘Я в мире падших душ, Уэко Мундо’       В голове всплыло давнее воспоминание, о бытии человеком, он и не подозревал тогда, что оно станет его кошмаром. Он лихорадочно пытался вспомнить все, что могло помочь, любую крупицу информации.       ‘Кто бы мог знать, что чья-то фантазия станет моей реальностью?’       И вспомнил он немногое. Прежде всего — существовала ещё одна ступень эволюции: Васто Лорде. Кроме того, что-то подсказывало, что некоторые Пустые обладали уникальными способностями.       ‘Да тот же змей… он же наверняка был ядовит. Я до сих пор ощущаю небольшой паралич в теле… А ведь я даже не заметил, когда был отравлен’       ‘Надеюсь, и у меня есть что-то подобное…’       Вспомнил также о Серо — разрушительный заряд концентрированной духовной энергии. Но мысль о его применении казалась сомнительной.       ‘Кажется, сейчас моей духовной силы и контроля недостаточно, как я уже заметил, она с трудом поддаётся даже для простого сокрытия реацу... Что уж тут говорить о формировании Серо?’       Он задумался.       ‘Сонидо... Оно похоже на телепортацию. Должно быть, есть еще что-то верно? Кажется, был какой-то способ обнаружения других существ — возможно, именно эта способность и помогла мне выявить местоположение белого пустого’       Он продолжал ворошить свою память, тщетно пытаясь восстановить хоть часть сюжета той далёкой истории. Смутно всплывал лишь рыжеволосый парень с огромным тесаком, постоянно мелькающий в сражениях. И ещё — синигами. Те самые, что «очищают» пустых. Боги смерти…       ‘Но какое мне до них дело? Я ведь не охочусь на обычные души. Не вижу в этом смысла. И шагать в мир живых тоже... Я слаб’       Он крепко задумался. Стоп. Мир живых… Гарганта.       ‘Неужели я смогу открыть её? Разве это не шанс? Надо попробовать. Даже если не знаю как. Надо... обязательно. Пусть даже только для того чтобы мельком взглянуть на внешний мир. Нет, мне хватит и того факта что смогу, вдруг чего, сбежать через Гарганту…’

*Прошло какое-то время*

      ‘Чёрт! Чёрт возьми…’              Он знал, что шансы невелики. И всё же, были некоторые надежды на чудо.       ‘Я надеялся, что, выбравшись из этой проклятой Гарганты, смогу вернуться... хоть как-то... в прежний мир. Увидеть дом. Ступить на землю, а не этот холодный песок. Почувствовать знакомый, теплый ветерок на... Маске? Хааа... Пока что я на это не способен, да и видимо нет для меня пути назад. Я уже стал чем-то что сложно назвать человеком... Так что… возможно мне стоит забыть о таких пожеланиях, боюсь я могу даже навредить тем к кому хотел бы вернуться…‘       ‘Какой же я противоречивый, то хочу вернуться, то боюсь быть отвергнутым собственным миром… нет, не миром, теми кем дорожил… помнил… Но еще больше боюсь стать причиной их страданий и смерти’              Он молчал, глядя в пустое небо и видел лишь ничто, оно было вокруг, и жило внутри него... Время тянулось мучительно долго, наверняка прошло множество часов погружения в омут жалости к себе. Мысли о собственной ничтожности и о том, что он теперь обречён на ещё более мучительное одиночество, чем в прежней жизни, захлестнули его душу. Казалось, что нет больше смысла ни в чём. Но в какой-то момент он просто решил сосредоточиться на том, что действительно имеет значение. На место беспокойствам и глупым мыслям пришло лишь принятие.       Выживание. Вот что теперь главное. Просто выжить что бы выжить, ведь он… хотел жить.       Он должен был научиться использовать реацу, которая утекает из него словно песок сквозь костлявые пальцы.       ‘Если я хочу выжить… Если хочу снова взглянуть на звездное ночное небо… А ведь еще все это так загадочно и интересно, все эти способности… Хаа… Надеюсь я справлюсь’       Первые шаги были тяжелыми, делать что-то новое всегда сложно, однако с каждой попыткой он чувствовал, как эта духовная энергия всё больше поддаётся его желаниям.       Со временем пришло понимание.       ‘Именно благодаря негативным эмоциям я наконец то могу сносно контролировать реацу. Испытанное отчаяние, опустошение и одиночество – эти тёмные эмоции словно топливо, которое позволяет мне направлять силу пустоты. Как бы странно и ново для меня это не было…’       И в результате — энергия внутри его тела начала ещё охотнее поддаваться манипуляциям.       Его познания и улучшения заняли гораздо больше времени, чем ожидалось. Это оставляло странное, удручающее чувство – будто он топчется на месте. И всё же, даже такое продвижение было лучше, чем полное отсутствие прогресса. Теперь хотя бы появилось представление о том, каким будет его путь.       ‘Я думаю, времени у меня вполне достаточно, особенно как для Пустого… Черт, я так хочу ощутить мягкость зеленой травы... А еще лучше мягкой подушки и уюта…’

* Спустя неопределенное время *

      Скорее всего, прошло уже несколько часов… или дней… а может быть, лет? Здесь это не имело значения. Нет ни рассвета, ни заката, ни малейшего намёка на солнце. Вместо него над этой бесконечной пустыней сияет холодным светом лишь Луна. Мёртвый мир лишённый всякого тепла...       Когда-то ему казалось, что этот мир, несмотря на мрак, обладает своеобразной красотой. Теперь же он охотно забрал бы свои слова обратно. Вокруг простирался лишь извечно серый, белый и чёрный пейзаж, пугающая пустошь, пропитанная унынием, которое пожирает последние остатки его смелости и желания не поддаваться отчаянию.       ‘Всё мои старые человеческие желания… цели… чувства… постепенно испаряются, оставляя за собой пустоту, сравнимую с дырой в моей груди. Такое чувство, словно я начинаю забывать себя… Иронично… Теперь моя душа — это и взаправду лишь зияющая дыра… Которую хочется чем-то заполнить, вот только чем? Пустыми? Людскими душами? Я уже ни в чем не уверен…’       Он многое осознал за последнее время. Сон для него невозможная роскошь. Даже если бы захотелось, его организм не позволял этого. Такой вид отдыха среди логова монстров лишь скорее привёл бы его в небытие. Пустых поблизости было немного, но он ощущал их — тонкие, едва заметные отголоски духовного давления.       ‘Голод постепенно возвращается… Хаа.. скоро я снова буду вынужден охотиться, чтобы… чтобы… чтобы что? Верно… Чтобы хотя бы сохранить самосознание… И становиться сильнее, это пожалуй звучит оптимистичнее’       Спустя некоторое прожитое время в этом мире он наконец приблизился к понимаю этого «голода». Этот кошмар возникает в следствие отсутствия большей части его души, он нужен дабы заполнить внутреннюю пустоту, иначе начнет пожираться остаток души самого пустого и он потеряет себя навсегда… Это путь саморазрушения…       Сокрытие реацу, тех самых колебаний духовной энергии, стало заметно лучше. Навык, который он назвал «Стелс», уже позволял скрывать более половины его духовной силы. Когда-то едва получалось дотянуться до четверти этого значения. Определённо – это прогресс.       С этим навыком ему скорее всего станет проще выживать во все возможных ситуациях. По крайней мере он пытался в это верить…       Его способности к духовному обнаружению также возросли. Теперь он чувствовал других пустых в радиусе двух километров. Это расстояние казалось небольшим… но для него — более чем впечатляюще.       Он учился долгое время использовать свои темные эмоции, взывать в памяти воспоминания о временах отчаяния, опустошенности и одиночества. Это было чрезвычайно трудно… Сложность заключалась в том, что память о его человеческой жизни начинала размываться, пусть он и помнил главное, однако… многое начало исчезать из памяти, и что же именно - не знал… Однако его жизнь в качестве Пустого в меру насыщала его негативными мыслями и эмоциями, страх стать настоящим чудовищем иногда проскакивал в мыслях и так же быстро испарялся. Такое существование стало частью его естественного бытия.       Он часто думал о том, каким образом он стал тем, кем стал. Почему он стал пустым? Разве он не мог быть обычной душей? Ведь он не был грешником… Почему этот мир так напоминает историю мира «Блича»? А может, это не то что он себе думал? Возможно, это альтернативная версия мира? Как много вопросов но ответов не было…       Последнее, что давало ощущение прогресса — работа над оружием. Его когти. Он долго экспериментировал, пытаясь уплотнить реацу вокруг них. И после долгих неудач, наконец справился. Когти стали крепче, а значит, не повредятся так легко, как раньше. У него была большая надежда на это, ведь острое пусть и короткое, но прочное оружие — это билет к его выживанию.       ‘Голод усиливается. Пора…’, - иногда он говорит сам с собой, просто в мыслях, чтобы не потерять остатки здравого смысла, хотя, наверняка, уже давно потерял его с самого начала этого кошмара…              Стремясь отвлечься от ненужных мыслей, охвативших сознание, пустой направился на поиски будущих духовных трупов.

* Спустя более недели в мире Уэко Мундо *

      ‘Наконец, спустя столько времени безрезультатного поиска подходящей жертвы… В километре от меня… Нашёлся!’,- духовное давление было выше, но он мог примерно оценить его уровень реацу.       ‘Похоже, мы почти равны. Опасно, но можно сделать из него противника. Если он не скрывает часть своей силы, как я, то его контроль над реацу, вероятно, хуже. Однако нужно атаковать, ах… Я так хочу есть...’       Было ли это особенностью его природы, или же все Пустые ощущали друг друга так ясно — он не знал.       ‘Для начала послежу за ним. Нужно посмотреть на его действия. А после… если он окажется таким, как я думаю, — подойду ближе и проверю, способен ли он почувствовать меня’,- когда расстояние сократилось до двухсот метров, тот Пустой ощутил мое присутствие. Ведь сразу начал бежать прямо ко мне. Если бы не серая расцветка тела, он наверняка заметил бы меня раньше. Единственное, что выделялось во мне — маска, волосы и когти на руках и ногах. Всё остальное сливалось с цветом песка. Довольно удобно.       Противник был похож на обезьяну: коричневая пятнистая шерсть, стандартная белая маска, пустые глазницы, дыра на месте сердца.       ‘Безумец? Или просто уверен, что сильнее и действует на инстинктах? Возможно, он ощутил лишь часть моей реацу и потому даже не пытается задумываться о чём либо. Хех, да я ж классная наживка… Надеюсь это его ошибка, а не мое высокомерие.’       К сожалению, дальних атак он не знал… А бросать те мелкие и немногочисленные камни… Ну не поможет это…       ‘Придётся снова вступить в ближний бой‘       Крылья, по крайней мере, могли помочь спастись, если что-то пойдёт не так.       Его противник приблизился быстро, несмотря на свое огромное и мясистое тело. Замах огромной руки был медленным, но тяжёлым, как и полагается силовому типу.       Попытка проскользнуть мимо и нанести удар по обезьяньей маске пошла на перекосяк когда тот предугадал это, защитив ее свободной рукой. И благодаря этому вышло разорвать его правую лапу почти на половину. Когти укреплённые реацу – выше всяких похвал. Брызги крови врага теперь покрывали все тело…       Зверь попытался ударить оставшейся уцелевшей лапой, однако промахнулся. Пустой взревел от открытой раны и гнева, продолжив свою атаку лапами, которая напоминала остервенелый танец. Ведь его добыча ускользала от него…       Так и не позволив голодному монстру коснуться крыльев он взлетел ввысь. Атаковав в сторону шеи и вынудил противника поднять руки для ее защиты. Когти с резким звуком разорвали большую часть уже и так повреждённой до этого плоти и теперь его конечность могла лишь висеть, бесполезная. Даже регенерация уже не могла ее спасти.       Оставалось лишь добить этого большого парня. Стоило повредить оставшуюся руку или маску — и он станет легкой добычей. Частые, резкие удары истощали силы врага.       Он парил над ним, атаковав быстро и точно продолжая истощать реацу противника. Движения зверя становились всё медленнее, раны заметно давали о себе знать. При этом ощущая, как его собственная реацу испаряется в небытие. Времени оставалось мало.       Резко рванув на встречу судьбе, он нацелился прямо в правый глаз врага. Однако противник вдруг раскрыл челюсть, и прежде чем успело прийти осознание того, что происходит, язык зверя молнией вырвался вперёд. Скорость была невероятная. Этот удар он никак не предвидел. Язык вонзился прямо в маску, и боль была ошеломляющей.       Мгновение слабости охватило его тело — быстро появилось желание всё бросить и попытаться сбежать, но сознание быстро вернуло его к суровой реальности: с таким количеством ран только один из них мог покинуть это место.              ‘Черт… Я точно умру от такого… Чёртова обезьянья задница. Если я сдохну то прикончу тебя …’       Наконец собравшись с силами, после такого жёсткого падения, он заставил своё ослабевшее тело подняться. Повреждённая, треснувшая маска откликалась болью, ныла и щемила его душу, а ведь враг был уже на подходе...       Желание заполнить пустоту души или же просто навязчивое упрямство либо же инстинкт самосохранения, а может и все разом толкало его вперёд, несмотря на тяжёлые раны.       ‘Возможно, сейчас наступит моя очередь умереть… Однако… Я отказываюсь сдаваться до конца, не дамся так просто… Надеюсь ты обязательно подавишься и сдохнешь где-нибудь… обезьяний ты ублюдок’       Его язык мерзко извивался, как будто бы лапка богомола, что так и хочет нанести удар по жертве.       ‘Что мне делать? Я ума не приложу как мне его прибить с моими то ранами и нехваткой реацу… Ни убежать, ни убить… Патовая ситуация… А ведь могут и другие враги решить воспользоваться ситуацией и атаковать. Я бы так и сделал…’       Враг не останавливался и атаковал без раздумий.       ‘Наверное, заметил, что моя регенерация работает быстрее его собственной. Он явно хочет сожрать меня побыстрее. Я уже могу представить его маску пускающую слюни на меня… Брр…’       ‘Ах чёрт с ним, всё или ничего…’, — решил он. В голове окончательно согласовалась мысль бить на поражение врага, наполнив свои крылья и когти реацу рванул вперёд, как можно быстрее. К сожалению, зверь успел среагировать, ожидаемо. И всё же его язык лишь вскользь задел руку. В тот же миг когти пустого вонзились в маску яростного монстра.       Не давая врагу опомниться, он продолжил атаку, пробивая когтями уязвимое место.       — Р-а-а-а-а-а-а! — пустой зарычал от боли, и попытался снова атаковать языком.       ‘Не так быстро, обезьянья морда’ — с неким экстазом от мести промелькнуло у него в мыслях. Он добил его — коротким, точным движением, окончательно проломив череп. Пусть в конце получив удар прямо в хребет…       Это была опасная схватка — уже вторая такая за это долгое время. Он едва держался на ногах, измождённый, с треснувшей маской и дрожащими когтями. Тело медленно восстанавливалось, но каждая секунда без плоти врага могла стоить жизни. Ему нужно было срочно съесть труп, чтобы восстановиться. Он наклонился над побеждённым врагом и начал с жадностью заталкивать в рот рваные куски мяса своими дрожащими лапами, разрывая их зубами. Наполняя округу ароматом крови. Густая, тягучая жидкость стекала по подбородку. С каждым глотком возвращалось тепло в конечности, боль отступала и разум просыпался.       Маска восстанавливалась медленно — куда медленнее, чем тело. Трещины на ней пульсировали тупой болью. К счастью, он не погиб, хотя повреждений на маске было достаточно. Возможно, за это он должен благодарить свою удивительную регенерацию.       Он выжил. С трудом. И его это: как и радовало так и печалило, ведь он так слаб. Настолько слаб что чуть не погиб от рук какой-то обезьяны…       Восстановив примерно половину своей реацу и поглотив лишь около половины побеждённого Пустого, он наконец поднял голову от оставшегося трупа. Именно тогда вечную ночную длань пронзил странный, протяжный крик — нечто между рыком и визгом, звериным и чуждым.       Тело инстинктивно дёрнулось. Звериный рёв снова пронзил воздух и его тело оцепенело. Его мышцы, мысли все застыло… Затем он мгновенно сосредоточился, используя духовное восприятие, чтобы понять, что происходит, и ужас охватил его тело и душу.       ‘Нужно бежать. Срочно. Плевать на добычу — если смогу выжить, найду новую’       Он сорвался с места. Песок под ногами не успевал осесть — настолько быстрым был его бег. Никогда прежде он не двигался с такой скоростью. Но этого было недостаточно. Гиллиан уже приближался. Один его шаг покрывал расстояние, которое он пробегал за добрых пять секунд. Он взмыл в воздух, стараясь держаться как можно ближе к земле, чтобы не попасть в поле зрения чудовища. Поток его реацу был почти полностью подавлен, насколько это было возможно в его состоянии. Он был истощён, но сделал всё, что мог…

*Спустя пару дней*

      Он прятался внутри дупла древнего дерева, высокого однако мёртвого.       ‘Признаться, я и не думал, что смогу найти такое место, но видимо судьба привела меня к этому необычному укрытию’       Древнее дерево было странным: хрупким на первый взгляд, но с плотной, слоистой корой, под которой он и затаился. Внутри царила полутьма, сухой аромат древесины смешивался с чем-то древним, почти забытым. Древо каким-то образом приглушало его духовную силу — настолько, что даже он с трудом чувствовал собственную реацу.       ‘Если бы кто-то и пытался найти меня, они едва бы смогли обнаружить меня. Простые пустые, лишенные разума, вряд ли бы заметили такие тонкости, а гигантские Гиллианы уж точно не обратили бы внимания на это дерево. Раз уж я жив…’       Его крылья, закрывающие дыру, почти полностью сливались с природным фоном. В этом укромном месте он решил немного передохнуть, наслаждаясь мгновениями покоя. Впервые за долгое время он позволил себе остановиться. Покой здесь был обманчив, лишь иллюзией, однако эти мгновения тишины давали ему ощущение безопасности, пусть и ложной.