Итог эманации: Жизнь с красной строки.

      …       — Он говорит через меня, — пояснил жнец. — Ты слышишь от меня только его мысли. И здесь нет места моим комментариям. Имей же это в виду. Зинлое криволесье является одним из священных мест, где мир Безымейный попадает в мир Сущий. Однако сам сорок восьмой не смеет перенести тебя в мир Безымейный, иначе это убьëт тебя и каждого внутри тебя.       Эта фраза и разъяснила всё. Обо мне никто не переживал, в приоритете были только духи. Мне просто повезло, что я оказался их сосудом.       — Это бред, — пробормотал я. — Какой в этом толк? Я уже умер.       — Ты жив, Танагра, — прошептал мне на ухо жнец, обвивший меня в области плеч, как змея. — Твоë тело ещё не проклято, душа не принята в царство смерти. Почему ты решил, что умер? Тебя довольно сложно убить.       — Что происходит у меня в животе?.. Мне кажется, что его вот-вот что-то порвëт.       — Ничего страшного. Эссенция каждого из духов желает подавить остальные и вырваться наружу. Об этом не стоит переживать…       Жнец, или скорее Оккурус, не успел договорить. У меня изо рта вылезло щупальце, красное и массивное, оно пульсировало, стараясь нащупать мой живот. Его кончик принял плоскую, острую форму, а затем начал резать меня внизу живота. Из разреза вылезло две белые руки, которые начали рвать моë тело ещё сильнее. Пусть я и был мëртв, мне было безумно больно и страшно. Тогда жнец подвинулся ещë ближе к моему уху, чуть ли не откусывая его движениями, оказывается, существующей челюсти.       — Знай своё место, Интеритум, — прорычал он несколькими голосами, причëм так громко, что даже окружение затряслось.       Словно в страхе, вылезшие из меня конечности дëрнулись и ме-е-едленно, безумно медленно и болезненно забирались обратно в моë тело. И всë же осталась дыра в моëм животе, из которой не текла кровь или эссенция. Я думал, что сойду с ума. У меня изо рта потекла слюна в невероятном количестве. Жнец аккуратно перевернул меня лицом вниз, чтобы я не захлебнулся.       — Возможно, есть что-то, что тебя беспокоит, — сказал он мягко, похлопывая меня по спине. — Расскажи мне, и сорок восьмой найдёт решение.       — Кошмары, — ответил я, не задумываясь, как только слюни перестали течь. — Мне часто снится сон, где меня пытает Сомниум. Он говорит, что будет делать это, пока я не покончу с собой. Хотя сон не снится каждый день, это невыносимо.       — Сомниум… Он был милосерднее своих старших родичей.       — У него даже нет головы в моих снах. То есть, он просто оказывается рядом со мной и разными путями потрошит. Буквально! Я уже знаю, как выглядят мои органы на практике.       Моя исповедь явно разозлила Оккуруса.       — Кое-кто слишком хорошо освоился в новом теле, — рыкнул жнец, подобно тому, как он усмирял Интеритума; очевидно, это говорил Оккурус лично. — Ты сплошное разочарование, Сомниум! За столько лет ты не научился различать собственную родню от смертных? Сны напрямую связаны с миром Безымейном, и теперь ты полностью завладел нашим вниманием. Веди себя подобающе, если хочешь остаться в живом теле.       По голове пробежал холодок прямо изнутри. Да уж, похоже, Сомниум знатно испугался отца и его гнева. Всегда бы так… Мысль о том, что больше он не посмеет даже пальцем меня тронуть, приносила мне невероятную уверенность.       — А можете ли вы… — у меня была смутная надежда, когда я задавал вопрос. — Можете ли вы воскресить одного человека?       — Сорок восьмой не может воскрешать людей, — возразил жнец. — Лишь дать новую жизнь в ином теле, никак не связанным с жизнью этого человека. Кого ты хочешь воскресить?       Долго думать не пришлось.       — Алессия Жегоровского Сачариана, — ответил я скрипучим, дрожащим голосом.       — Алессий Сачариан, полагаю, после смерти захочет встретиться с остальными погибшими, — сказал жнец. Голоса вокруг замолчали, погрузив нас в тишину. — Он вернëтся к тебе тогда, когда будет готов. Однако, не думай, Танагра, что жизнь создаётся из ничего. Для перерождения нужен живой сосуд.       — Как я?       — Нет. Это совершенно иной случай, поскольку его душа не раздроблена на искажëнные фрагменты. Умерив свою гордость, сорок восьмой готов пожертвовать одним живым существом для души Сачариана. Кошкой, например.       — Кошкой, — повторил я. — Спасибо… Спасибо, великий творец. И простите меня за те вещи, которые я говорил, обращаясь к вам.       — Они принимают твои извинения, Танагра, — ответил жнец. — Но тебе следует покинуть мир Вероятный, и их слуга Мессор проводит тебя до твоего тела.       И передо мной появилась молодая женщина, лишëная цвета, совершенно чëрная. Только её лицо, как ни странно, было простого человеческого цвета. У неё вместо волос и одежды были скопления дыма, как тучевые облака. По большей части её тело было открыто. Да уж, интересная девушка.