Ядовитый

– Солнце моё, ну же, выходи. Но Лютик не выходит. Потому что Лютик чертовски боится Его. – Зачем прячешься? Унизит. Побьёт. Прихлопнет как таракана на кухне. Прихлопнет и обязательно надавит посильнее, размажет жалкое тельце по полу – чтобы наверняка. – Я всё равно тебя найду, и ты об этом знаешь. Лютик знает. Конечно, знает. Но всё равно хочет оттянуть свой конец. Где-то глубоко внутри ещё копошится крошечная надежда на спасение. Лютик обязательно что-нибудь придумает, главное – выиграть время. Лютик слышит Его вздох совсем рядом. Кажется, прямо над ухом. – Ну, хорошо. Давай хотя бы поговорим, дурашка моя. – Нам не о чем с тобой говорить! – кричит во всё горло и выдаёт себя с потрохами. Буквально. Хотя Он наверняка давно в курсе местонахождения Лютика. Просто хочет вдоволь наиграться со своей потрепавшейся куклой. – Ошибаешься, ой, как ошибаешься. Им и правда всегда есть о чём поговорить. Только вот Лютик зачастую хочет лишить Его голоса. Навсегда. Чтобы никогда в жизни больше не слышать Его речей. – Просто признай, что ты неудачник. – Нет. Это неправда! – снова кричит, зажмуривает глаза и со всей силы прижимает ладони к ушам в попытке заглушить ненавистного собеседника. Лютик готов поклясться, что всё равно слышит Его ухмылку. Горло раздирает. – Правда-правда. Посмотри, где ты сейчас? На ледяном полу. В тёмном туалете. Заперся от кого-то. Страшно подумать! Разве не «неудачники» так своё успешное время проводят? Лютик молчит. – Золотое правило: молчание – верный знак согласия. Чего ты добился? Что у тебя есть в твои годы? Ты вообще видел своих сверстников? Знаешь, какая у них жизнь? Знаешь о том, сколько они сделали для того, чтобы у них была такая жизнь? Слишком много вопросов для одного малюсенького Лютика. – А что сделал ты? Хоть немного усилий приложил? – Я.. я же старался! – хрипит в ответ изо всех сил. – Твои ничтожные потуги, как видишь, ни к чему хорошему не привели. И не приведут. Ты же ничего не умеешь, безделушечка моя. Учился, учился, и что? Правильно ведь говорили: бестолочь. Никакого светлого и радостного будущего у тебя нет. У тебя вообще нет будущего. Смирись. Только и можешь, что вечно ныть и трястись перед людьми. И сейчас трясёшься. Я чувствую. Заткните Его, пожалуйста. Кто-нибудь. Заткните, потому что Он прав. Как всегда. – Жаль, что не получится заснуть и избежать разговора, да? Извини, душечка, в этот раз я тебе этого точно не позволю. И отвлечься тебе не на что: телефон-то ты на кровати бросил. Нет, мне, правда, почти жаль тебя… И поговорить не с кем, кроме меня. Один-одинёшенек. Только я у тебя и остался…. Лютик ненавидит Его всей душой. На ненависть к Нему в последнее время и уходят почти все силы. – Знаю, о чём ты там думаешь. Ненавидишь меня. В общем-то, взаимно. Ой, а помнишь, как она смотрела на тебя своим влюбленным, нежным взглядом и говорила, какой ты красивый и как ей повезло с тобой? Она вернула Лютику веру в себя… – Но ты, конечно, давно уже понял, что она врала просто потому, что жалела такое ничтожество, как ты? И, слава богу, что вы расстались. Тянул её к себе на дно, отравлял ей жизнь, как только мог. … ненадолго. Как-то всегда выходило, что Он выворачивал все самые тёплые воспоминания наизнанку, да так, что из них показывались иголки и лезвия. – Кстати, ты, правда, думаешь, что есть смысл в твоём лечении? На мой взгляд, оно тебе не поможет. Просто тратишь чужие время, нервы и деньги. На себя. То есть ни на что. Ты же давно мёртв внутри. Как это говорится… дэд инсайд, ага? Да нет же, Лютик важен окружающим. Как минимум, мама его любит и желает сыну только лучшего. – Её ты, к слову, обременяешь чуть ли не с самого рождения. Видел её стеклянные глаза над счетами и чеками? Это из-за тебя, Иудушка. Хочешь подождать, пока она решится сказать тебе об этом в лицо? Лютик не хочет. Лютик вообще ничего уже не хочет. В голове пролетает машина на бешеной скорости и сбивает Лютика. Насмерть, конечно. Много крови. Много людей вокруг. Им страшно. И Лютику страшно – он вместе с ними разглядывает растекающееся тельце. Мама в ужасе смотрит на труп в морге – она всегда боялась крови, бедняга. А потом дома она, наконец, выдыхает и расплывается на диване и в улыбке. – С кровью, кажется, переборщил. Ну, ничего, бывает. Тебе понравилось? Нет. – Знаю, что да. Помню, как ты сам себе кровь пускал. Когда по ногам текла – так красиво было. Щипало, конечно, и болело, но как красиво, боже мой! Да, было красиво. И Он каждый раз затыкался минимум на несколько часов. И становилось так хорошо на душе. Свободно. Легко. – Хочешь повторить? Я помогу. Можем даже в кипяток тебя посадить, как ты любишь. Разрешу тебе поспать. Отдохнёшь, наконец-то, – голос у Него такой ласковый и оттого такой убедительный. – Соглашайся. Я облегчу тебе жизнь, ты же знаешь. Лютик так устал, что готов согласиться уже на всё что угодно. Даже на Его предложения, от которых бегал и прятался столько времени. – Ядовитый мой, открой дверь, пожалуйста. И Лютик покорно открывает своему убийце. Себе.