После. «Чернобыль»

После возвращения с зоны Чернобыля. После обследования и долгой разлуки, Мы не увидимся снова...

         —Я бежал. Бежал, задыхался но бежал. Дождь бил в лицо, помогая слезам смешивать мир в моих глазах. Все было размыто, все плыло. Я поймал машину, и через вздохи и промежутки во фразах назвал адрес больницы, у которой меня ждала сестра. Она встретила меня, утирая слезы.       —Где он? —Спрашивал я, аналогично сестре, стирая слезы с щек. Я должен был взять себя в руки раньше, до приезда в больницу, но просто не смог.

***

      —После того как мы с Джоном вернулись из Припяти и прошли обследование, больше не виделись. (Около 3х месяцев разлуки, редких звонков и смс.) Я был занят видеороликами и другими проблемами, мне было некогда встречаться с сестрой или Лукасом, а тем более с писателем. О чем я очень жалею... Лукас просился как-то ко мне, несколько раз, а потом Лили отправила его в лагерь. Больше мы даже не созванивались, я думал, что она обиделась на меня, но сегодняшний звонок вынудил меня на скорую встречу. Хотя, слово «вынудил», оно звучит слишком грубо, я сам рвался на эту встречу, я представлял сказанное сестрой и мое сердце обливалось кровью, каждый раз прикасаясь к своему телу я чувствовал этот ужасный учащенный пульс серца, и словно, задыхался, мне становилось тяжело дышать особенно пока я бежал. Я останавливался, кашлял и продолжал бег.

***

      —Когда мы зашли в больницу, Лили неловко взяла меня за руку, я сильнее сжал тонкую кисть сестры, показывая этим,что она не оодн, понимала, что мы пройдем все в месте.       —Все будет хорошо, я обещаю. — Нельзя обещать наперед в таких ситуациях, это только усугубит ситуацию. Но моей голове на тот злосчастный момент, не возникло ничего лучше. Очевидно, мой мозг просто перестал осозновать что-то.

«Я не хочу принимать

реальность!»

      —Мы спросили о Джоне на стойке регистрации, взяли халаты, бахилы —и направились к нужной палате. Нас встретил врач, все по стандарту белый халат, в кармашке платок... Боюсь представить сколько он, видел таких как мы и как тяжело ему принимать утраты абсолютно чужих людей.

«Утраты?»

      —Ему требуется покой. Прошу будтье сильными ради него. Операция прошла успешно, но головной мозг это очень непредсказуемая часть нашего организма. В любой момент все может стать хуже. Я был обязан сказать об этом. —Бархатный, по своему нежный и строгий голос врача раздавался эхом в моей голове.

«Все может стать хуже...»

       —Сестра с ним о чем-то еще говорила, а я не решался идти в палату, просто смотрел в одну точку. Мое тело дрожало, а в глазах постепенно темнело. Страх окутал мое тело, сковал меня непробиваемыми цепями и не давал возможности сделать вдох или выдох. А потом настала темнота...

***

      После тьмы я  помню как этот же голос просил меня очнуться, и этот же уставший, измученный человек предстал передо мной, хлопая меня по лицу, брызгал водой.       —Да, я потерял сознание —несколько дней без сна и подобного рода нервная почва дали свои плоды.       —Хватит-Хватит! Я в порядке, все-все! —Отвечал я, вытирая лицо от воды.       —Это хорошо. Не пришлось нести нашатырный спирт.  —Врач сначало что-то сказал медсестре, наверное на счет той пахучей гадости, а потом оставил нас, когда я пришёл в себя. Он, протянув мне стакан воды прежде чем покинул мое поле видимости. Я приняв воду, опустошил стакан разом. Ко мне подошла Лили.       —Боже мой Линч, не пугай меня так больше! —Она помогла мне подняться со стула и мы вошли в палату.       —Я не хотел видеть этого. «Никто бы не хотел лицезреть подобного...

Любимого человека, лежащего в таком измученном состоянии, на больничной койке...»

      —В моей голове все было по-другому, не таким ужасающем. А в настоящем Джон лежал как будто безжизненный, подключенный к различным жизнеподдерживающим аппаратам. Голова его о была обмотана бинтом, лицо исцарапано, изрезано как и руки, видимо во время ДТП он прикрывал голову и лицо руками.       —Да, это было ужасная автоавария, Лили увидела её по телевизору во время часовых новостей, а потом ей позвонили, для опознания пострадавшего.

«Слава звездам, что пострадавшего...»

      —Сестра вновь начала плакать, она прильнула к его телу и рыдала, сидя на коленях.        —Я же не мог пошевелиться, стоял как вкопаный. смотрел на его лицо в надежде увидеть жизнь... Я не хотел ничего, ни правосудия (виновник ДТП погиб), ни мести близким погибшего. Я хотел лишь вернуться назад, во вчера.

«А вдруг я мог бы все изменить?»

***

      —Минувшем вечером, точнее уже ночью мне позвонил Джон. Такое было не впервой, я ответил, он очередной раз говорил о том, что мне нужен отдых. Предлагал сопроводить его в поездке по магазинам, может быть мы могли сидеть сейчас в кафе, а не вот это все.       —Я искренне хотел лишь услышать тот чудный и дорогой моему сердцу и разуму голос.— Моим раздумиям помешал плач сестры. Ее пронзило осознание.       —Боже, как же я Лукасу об этом скажу, Линч?! Он же не, перенесёт всего этого...       —Я решил, что ничего не нужно говорить, по крайней мере сейчас, а когда он вернется и узнает то пусть винит во всем меня.       —Пусть ребенок отдыхает в лагере, это нам на руку. Так и ответив ей я сел рядом с ними.       —Прости меня... —Кажется я сам не слышал в тот момент своего голоса, но мечтал, чтобы хоть кто-то слышал его.

«Пусть звезды в ту проклятую ночь услышат мои молитвы! »

***

      —С того дня я таскался по судам, давал показания, видеоролики не выходили около трех, может четырёх месяцев. И все это время, я ежедневно навещал Джона. Он не подавал признаков пробуждения, но врачи не говорили об осложнениях и я просто ждал.

«Время не наш друг или враг, но иногда мы не можем не играть по его правилам.»

      —И если по началу,медсестры мне приветливо улыбались, то сейчас они смотрели на меня, как на ходячего. Будто знали то чего не знаю я и не могли сказать, жалели меня что-ли. — Я похудел, лицо мое было ужасно бледным. Лили и Лукас сюда больше не приходили спустя месяц после аварии. Лукас не мог видеть Лили бьющуюся в истерике, она сгорала, словно свеча, на моих глазах, от безысходности. Но мы стали встречаться чаще. Я заезжал к ним, почти так же часто, как и к Джону. Помогаю Лукасу, ухаживать за заболевшей в ту неделю Лили. Лукас молодец, держался хорошо, как настоящий мужчина, поддерживал свою мать. Не то, что я.

***

      —В тот день, после очередного посещения суда, я поехал в больницу. В этот приезд главврач посетил меня своим видом, когда я уже было собирался уходить, он начал говорить о каком-то облучении, что с мозгом Джона происходят какие-то корректировки, вроде он назвал это отмиранием клеток головного мозга. Я что-то промямлил в тот вечер и уехал на такси домой.

«Нас заливает уже несколько месяцев, будто небо оплакивает утраты, но свои ли...?»

      —Но только по возвращению домой и пяти часов сна до меня дошло.

«Он медленно и мучительно умирает.»

      —Я проснулся в холодном поту, этого мне еще не хватало, нужно было искать донора и причем срочно. Вспоминая слова главврача я начал прокручивать все заново и заново:       —«Ваш друг умирает, около 50% клеток его мозга пришлось в негодность, вы слышите меня, Егор Линч? Если вы решите искать донора, то забудьте, это бесполезно! Он медленно и мучительно умирает.»      —Вот оно. Точно, он сказал, что это конец, что уже слишком поздно. Но так нельзя, почему он? За что? С моим мозгом тоже самое будет? —Слезы вновь медленно начали стирать серый мир в моих глазах, а потом я закрыл глаза и ничего не помню.

«Ухудшение памяти, на нервной почве»

      —Я очнулся у себя дома, на кровати. Сколько я так пролежал? День? Неделю? Не знаю. Ну почему если люди хотят умереть, то обязательно тянут за собой других?! Возможно если бы не тот козёл, то ничего бы не было! —Я был зол на весь мир, на себя, того умершего, врачей. Я был зол потому что страдал от безысходности... Но меня озарило —А как же обследование, почему ничего не показали результаты анализов, никаких нарушений работы мозга и организма в том числе?       —Я твердо решил —нужно найти все результаты обследования. Может я чего-то не знаю? Но я сомневался в том, что что-то найду. Зачем Джону что-то скрывать? Неужели ему нравилось это медленное самоубийство? Бред...(?)—Найдя ключи от квартиры Джона, в пять часов утра, я иду к его дому, в его забытую несколькими месяцами назад, квартиру.

***

      —Войти ничего не помешало. Развувшись и сняв верхнюю одежду, я прошел вглубь квартиры. Все было в пыли и паутине, но лежало на своих местах. Это по своему радовало. Я прошел в гостинную, пошарив по полкам и шкафам мне ничего не удалось найти, кроме фотографий Джона в школьное время, почему мы не встретились раньше...?       —Еще немного поразглядывая фотографии, я направился в комнату писателя. На столе у него лежало куча бумаг, на стене тоже несколько. Даже было прикреплено булавками несколько наших совместных фото, их было немного, но они были. Мое сердце начало биться в конвульсиях.

«Я тоскую по тебе... »

      —Покопавшись в этих бумажках несколько часов, мне кажется, что я узнал больше, чем за всю свою жизнь журналистом.       —Самое главное, оказалось то, что Джон обо всем знал. Но ничего не говорил. Почему? —вертелось у меня в голове. Мы ведь могли найти способ вылечить это. Все ведь, если вовремя, можно вылечить. Я сидел на полу в его комнате около кровати, просыпающееся, солнце резало комнату своими лучами еще больше показывая сколько здесь пыли.

      «Квартира на солнечной стороне —всё, прям, как ты любишь...»

      —Поспав, на пыльной кровати, все еще отдающей нотками запаха писателя и покопавшись в бумажках еще несколько часов я ничего не нашел по этому случаю. В моем горле весь день был ком, я иногда задыхался от слез которые рвали и душили меня. Я не хочу чтобы все было так.       —Поздно вечером собираясь уходить, я зашел на кухню, попить воды. И увидел примагниченную к холодильнику записку, очевидно от хозяина квартиры, их там было много, но жта была другой:

«Привет Линч. Если ты видишь эту записку, то значит мое чутьё меня не обмануло и что-то случилось...

:( Раз я не вернулся и не снял эту злосчастную записку с холодильника. Завтра мне нужно на обследование, очередное обследование.

После Чернобыльской истории оказалось, что мой мозг получил приличную дозу радиации и кажется умирает, я не хочу об этом думать и тебе не советую, все будет хорошо, обещаю!

Не вини себя, я тоже узнал об этом слишком поздно. Люблю тебя, Джон♡»

      —Это словно медленное самоубийство! Я не понимаю, зачем ты так, Джон? Я перечитал эту записку, кажется, сотню раз, я ждал подвоха, я ждал чего угодно, но не хотел принимать этот ужас. Это страшное любого монстра, которого я видел.

«Я не хотел принимать реальность... »

***

      —Я снова бежал, бежал так быстро, как только мог. Я бежал в больницу, зачем? Я сам не знаю, но оказалось, что зря, меня не пропустила охрана и я остался сидеть на лестнице при больнице, заливаясь слезами.       —Я устал, ужасно устал. Голова гудела, щеки жгло от слез и все сопровождалось алым закатом.

«Дождь кончился...(?)»

      —Ко мне через некоторое время подошел человек, он стоял у меня за спиной, но я узнал его по голосу, это был тот главврач.       —Господин, Линч. Вам нужно домой, вы ничего не можете изменить, а погубив себя, вы сделаете только хуже. Подумайте о сестре, о племяннике. —Голос его был как и в прошлый раз туманящим мозг и по своему строгим, сдержанным.       —Верно. — Ели-слышно произнес я, медленно пошатываясь и поднимаясь, обернулся смотря на него, я прекрасно знал, что выгляжу ужасно и жалко.       —Почему люди если хотят умереть то тянут других за собой?       Он пожал плечами. А немного погодя, негромко сказал :        —«А вы не будтье частью эффекта домино.» —А после, как и прежде скрылся из моего поля зрения.        —Я нехотя пошёл к себе домой, где меня никто не ждал. Зашел, разулся и рухнул спать, на диван, в верхней одежде, обнимая ту дурную записку.

«Это последнее, что он для меня оставил.»

Хотел ли я проснуться? Да, но с условием того, что все это сон.

Нет, с условием того, что это реальность...

Я не хотел ее принимать...

Мне больно.

      —Он умер у меня на глазах, я сам отключил его от жизнеподдерживающих аппаратов.       —Я не хочу чтобы он страдал, я не хочу чтобы вообще кто-то из тех кто мне дорог страдал.

***

      —Я молюсь, стоя на коленях каждую ночь за тебя, молю о прощении, Джон. «Пусть звезды на чёрном небосводе услышат мои молитвы и загорятся ярче чем обычно... »

КОНЕЦ. . . ?