Лето с запахом ванили

      Это лето последнее, которое он может провести так спокойно. Да и спокойно ли? Сложно сказать, когда половину этого лета проводишь в четырёх стенах, уткнувшись в подушку.       Вот уже год или даже больше, как его выгнали из команды старшей Сейрин. Было больно и несправедливо. Они не отвечали на звонки и старались не пересекаться с ним.       Спустя месяц с того момента Куроко впервые прогулял школу. Его никто не винил, да и будто его бы заметили. Хотя, Кагами мог и заметить, но какая разница. Была ли разница теперь, когда он больше не мог играть с другими? Он будто потерял часть себя. Казалось ещё чучуть и ледяная маска треснет по швам.       Он перестал брать трубку, когда ему кто-либо звонил. В один вечер почти выкинул телефон, но в итоге просто бросил в стену и разбил экран. Рука не поднималась уничтожить последнюю соломинку, что связывала его со счастливыми воспоминаниями любимого спорта.       Он почти бросил и сам баскетбол, но… он появилось больше времени, которое он не знал на что потратить. И дело не в том, что он вновь стал заглядывать в места с игровыми автоматами, где как и в средней добивался высоких результатов. Время решительно увеличивалось, и он тонул в своих мыслях, от которых хотел избавиться.       Он не мог спокойно спать и порой заставал, что стоит перед каким-нибудь баскетбольным кольцом в середине ночи. Было так тошно от всего, что с ним происходило, что однажды Куроко не выдержал и выкинул свой баскетбольный мяч. Нет, чуть позже он всё же купил новый, но это было спустя неделю. Невыносимо мучительную неделю. Неделю, когда до него усиленно пытался кто-то дозвониться. Куроко всегда сбрасывал звонки от всех знакомых, что связывали его с баскетболом.       Тецу даже задавался вопросом перевода куда-нибудь, но решительно отбрасывал от себя подобные мысли. Какой был смысл в подобном? Лишь больше проблем. И дело было не в том, что некоторые предметы он должен был бы подтянуть, ему бы пришлось привыкать к новым людям. К новому баскетболу, если бы его взяли в команду.       Он не ходил на встречи с поколением чудес, притворяясь больным в такие дни. Он не отвечал на какие-либо поздравления, не праздновал свой день рождения. Его просто было решительно не с кем праздновать этот день. Он мог бы и забыть про него вовсе, но это был ежегодный день большого количества сообщений и звонков. День его наибольшего отчаяния.       И вот теперь прошло так много времени. Сейчас середина лета. Невыносимая жара вынудила его выйти на улицу, чтобы купить любимый ванильный милкшейк.       Куроко не любил жару. Он не любил лето. И с недавних пор не любил выходить куда-то. Ведь был шанс, хоть и малый, встретиться с кем-то из его прошлых команд. С теми, кто стойко ассоциировался у него с баскетболом.       Повезло, что он не встретил никого по пути за прохладным напитком, который теперь допивал, подходя к дому. Пожалуй, сейчас это было то самое нечто, что могло бы отвлечь его от любых плохих мыслей. О мыслей о нём самом, о прошлом, о возможном неясном будущем, которое он хотел закончить сегодня на одном мосту. Пожалуй, это был последний его день. Последний его, находящегося в таком мутном состоянии, день. И это должен был быть счастливый день.       Куроко открыл раскладной телефон и заглянул в свои контакты. Трещина на экране не позволяла быстро читать имена, но… Все те, кому он хотел написать всегда были и будут в важных ему именах. На глаза начали наворачиваться слёзы, которые пришлось смахнуть.       Хлопнула дверь за спиной. Куроко не захотел идти к себе в комнату и сел на входе. День близился к вечеру, на который и было запланировано его дело. Вздохнув, парень всё же решил, что стоит просмотреть полученные в этом месяце сообщения. На удивление, их было достаточно много.       В основном от Кисе, который писал почти каждый день. Спрашивал про дела и делился своими. Иногда рассказывал, что происходило с другими. Он делился результатами каждых матчей с мероприятий между старшими школами. Рассказывал про результаты и дружеских матчей. Все сообщения были наполнены тем, чего лишился Куроко, и потому были самыми болезненными. И каждый раз Кисе заканчивал всё беспокоящимися фразами.       После Тецу заглянул в переписку с Момои, единственной, кому он хоть что-то отвечал. Она делилась тем, что Аомине больше не спал на крыше и ей не приходилось за ним бегать. Рассказывала о всякой бессмыслице, которой хотела поделиться. Даже похвасталась, что вытянула в этом месяце аж две палочки победителя, что заставило вспоминать о той палочки от мороженного, которая растопила сердце Сатсуки. Она беспокоилась о здоровье Куроко. И Тецуя решил, что именно ей он напишет первой о том, что собирается сделать. Но чуть позже.       Аомине, Мурасакибара и Мидорима ему почти не писали. Первый лишь хвастался тем, что вновь смог урвать журнал с Маи-чан. Жаловался о необходимости посещать тренировки, о частых дружеских матчах с Сейрин, где он с удовольствием вымещал свою злость на Кагами. Это не было неожиданностью, ведь Куроко знал о том, что Аомине не терпит пренебрежительного отношения к его Тени из средней школы. Это было даже немного приятно, что команда Сейрин получала по заслугам. Дайки интересовался дальнейшим местом учёбы Тецу. А Тецу вовсе не стремился куда-то конкретно. Он даже не подавал документы куда-либо, да и не планировал.       Мурасакибара делился находками новых вкусов и даже пару раз звал попробовать их с ним. Редкие предложения, которые возникали при необходимости поднять настроение призрачному игроку поколения.       Мидорима как всегда общался только на темы гороскопа. Иногда правда были и вопросы о том, не помер ли Тецуя ещё. Это вызывало улыбку, ведь Шинтаро совсем не ладил с Куроко, но тоже беспокоился.       Были даже сообщения от Кагами, который жаловался на бесящих его гениев поколения чудес. Жаловался и на учёбу, которая из-за помощи Куроко давалась ему гораздо легче.       Самые последние просмотренные им сообщения были от Акаши. Короткие, даже очень. Многие из них с пожеланием выздоровления, другие с вопросами, касающимися их встреч. Ничего необычно. Это очень расстроило Куроко. Но нужно было попрощаться.       И от начал с Момои, как и планировал. «Привет! Прости, что редко отвечал. Был занят. Сейчас готовлюсь к поступлению в другую страну и уже завтра улетаю. Не могу ничего сказать. Результаты я узнаю только осенью и не хочу пока обнадёживать. Боюсь, что встретиться я ни с кем не смогу.»       Куроко пробежался по тексту пару раз и добавил ещё одно слово: «Прощай». Это же сообщение он отправил и другим, кроме Акаши. Почему-то сердце обливалось кровью при взгляде на все те короткие сообщения. И всё же, кому-то всё равно нужно было написать правду. Всю правду, пусть и только про то, что он никуда не улетает, а лишь собирается сделать то, чего не стоит делать. <i>«Привет! Я хочу сказать тебе огромное спасибо за всё то, что появилось благодаря тебе в моей жизни. За твою помощь и поддержку. Хочу чтобы ты знал, что это моё последнее сообщение. Совершенно последнее сообщение кому-либо в этой жизни. Я собираюсь сегодня попрощаться с этим миром. Надеюсь, что ты не позволишь другим долго из-за этого грустить и удержишь их. Было бы здорово, если бы потом иногда меня вспоминали около Центрального моста.»       На глаза навернулись слёзы и последнее предложение Куроко писал наощупь, надеясь, что будет понятно. Он шумно вздохнул. Уже темнело и нужно было идти. Он встал и медленным взглядом окинул то, что сейчас его окружало, будто хотел запомнить то место, где он провёл своё последнее «заточение». Телефон не издавал никаких звуков. Да, он выбрал то время, когда ему никто не успеет ответить.       Путь до моста занял не так уж много времени, хоть Куроко и пытался запомнить эту последнюю прогулку, лучи заходящего солнца, тёплый ветер и шелест листьев. Да, теперь всё было готово.       И вот уже середина моста. Сейчас здесь почти нет машин, ещё не время для возвращения с работы. Он опёрся о перила и уставился на далёкую позолоченную солнцем воду. Вот и всё. Он перелез через перила и теперь стоял на самом краю, держась за ограждение моста. В каком-то углу души он вовсе не хотел прыгать, но пальцы медленно соскальзывали с металла. Сейчас ему очень хотелось, чтобы появился хоть кто-то и не дал ему упасть. Но время неумолимо текло, пальцы скользили всё больше и сил держаться в неудобной позе почти не осталось. Он зажмурился, понимая, что поступил крайне глупо. Теперь он застрял между страхом и невозможностью вернуться назад.       Вдруг его обняли сзади и крепко прижали. Это были тёплые сильные руки, которые едва ли годились для объятий.       — Ты совсем головой не думаешь, Тецу?! — послышался со стороны, не над головой, голос Аомине. Он явно был в ярости. — Это, что шутка?! Ты думаешь, что тебе кто-то поверит, будто ты поступаешь заграницу один? Да тебя одного-то оставить страшно!       — Как хорошо, что мы успели, — ударила Момои своего «подопечного». — Если бы не Акаши. Мне даже страшно представить что случилось бы!       — Было бы славно, если бы вы не отстаивались в стороне, а помогли, — прозвучал ледяной голос над головой Куроко. Теперь он понял, кто его удерживал. — А с тобой мне предстоит очень долгий диалог.       Казалось, что взгляд мог прожечь голубую макушку насквозь, но такое просто не могло случиться.