Не совсем обычный понедельник в Гигахруще.

      Ты выглядываешь из-за бруствера в освещаемый трассерами коридор. Неожиданно выпущенная откуда-то спереди ракета рикошетит от башни выехавшего из-за укрытия справа от тебя танка и устремляется в потолок. Машинально пригибаешь голову, укрываясь от падающих обломков. В это время монструозная машина, как ни в чём ни бывало закатывается обратно, поливая позиции обороняющихся неприцельным огнём курсового пулемёта, а после и вовсе отправляя в их сторону вакуумный снаряд. Слышится взрыв, и до тебя доносятся резонирующие от стен магистрального коридора крики раненых и убитых. Твоё укрытие — укрепленная баррикада, раскинувшаяся на всю ширину коридора в пятьсот метров, и являющаяся лишь частью фортификационного ансамбля тоннеля. На ней занимает позиции готовящийся к наступлению батальон. Перед вами — восемьсот метров пространства, по которому некогда ходили самые настоящие поезда, соединяющие между собой блоки. Ныне же, это пространство разделяет ваше подразделение с погрузочной станцией, восставшего против власти Партии, блока ВД-408.ХБ\15, являющейся отличным плацдармом для дальнейшего наступления вглубь мятежных этажей. Вашему батальону была поставлена задача по захвату стратегической позиции и её удержанию до подхода подкреплений. Командование даже расщедрилось на средства усиления в виде тяжёлых бронекостюмов и штурмовых щитов, выдерживающих пулемётную очередь в упор. Не говоря уже о танковой роте, выделенной вам в поддержку, однако жизнь решила не быть столь лёгкой для вас, а потому после первого, неудачного штурма несколько бронемашин остались гореть на нейтральной полосе, подбитые с помощью вытащенных из ликвидаторских арсеналов РПГ. По итогам первой атаки выяснилось, что взять укреплённую секцию коридора будет куда более трудной задачей, чем казалось на первый взгляд. Ситуацию бы мог здорово выручить бронепоезд, созданный специально для боёв в магистральных коридорах, но на данный момент все они применялись на других направлениях, а потому лёгкой прогулки ждать не приходилось. Однако командиры батальона нашли более элегантное решение, и прямо сейчас позиции обороняющихся мятежников закидывали химическими снарядами из орудий и коридорных миномётов. Но не смотря на плотность огня и использующиеся помимо обычных снарядов боеприпасы с боевыми отравляющими веществами, противник оставался на позициях, и даже умудрялся огрызаться ответным огнём, то и дело подстреливая находящихся на баррикаде ликвидаторов, или безрезультатно стреляя по танкам. Тебе предстоит наступать восемьсот метров под огнём противника, минуя оставшиеся и погоревшие заграждения из мусора, и это только первые шестьсот метров. После них начинаются уже позиции противника, так же построенные из различного хлама, однако свою роль худо-бедно выполняющие, повезёт, если большая часть из них будет уничтожена артиллерийским огнём, но на многое рассчитывать не приходиться, ввиду активной контрбатарейной борьбы со стороны обороняющихся. А потом тебе и твоим сослуживцам предстоит самое трудное - штурм баррикад погрузочной станции, с её переплетениями коридоров и огромным количеством господствующих высот в виде технических мостиков и переходов под потолком, откуда врагов придётся буквально выкуривать, после чего в бреши хлынет основная часть батальона. Именно для этого вам выдали утроенное количество гранат, включая пенобетонные и газовые, используемые обычно при ликвидациях последствий самосбора.       Из размышлений тебя вырывает прилетевшая спереди длинная очередь. Ты вжимаешься в баррикаду, пока очередь бьёт по мешкам с бетонной крошкой и кускам железобетона, а часть пуль пролетает над головой. Ты слышишь, как с позиции справа куда-то в сторону пулемётчика улетает ракета, судя по крикам с той стороны, достаточно удачно.       С каждой минутой интенсивность артиллерийского огня нарастала, батареи корпуса ликвидации старались как можно сильнее облегчить дальнейшее наступление своим коллегам из штурмовой пехоты. В это время на позициях батальона началась суета, из тыла подъехал лифт снабжения, на котором до подразделения доехали столь нужные в предстоящем наступлении боеприпасы, бойцы снаряжали пустые магазины и вытаскивали из ниш в укреплениях гранаты, распихивали их во все возможные щели и карманы, стремясь унести с собой как можно больше. Невольно вспоминаешь, как сержант на КМБ задрачивал вас на предмет быстрой перезарядки обойм, говоря, что когда-нибудь это спасёт ваши нахер никому не нужные жизни. Особое внимание к поставке боеприпасов проявляли пулемётчики, коим они были в крайней степени необходимы для выполнения задачи по огневому подавлению противника. По плану, что передали вашим сержантам вышестоящие офицеры на человеческом, а они уже вам на командно-матерном, штурм должен был проходить по стандартной тактике боёв в магистральных коридорах. Гранатомёты и артиллерия ставит дымы, а вперёд выдвигается тяжёлая техника, под прикрытие которой уже и идёт ваша пехотная братия.       На расстоянии пятиминутного броска от позиций вашего штурмового батальона засел резерв из полнокровного пехотного полка, почти три тысячи человек личного состава, что должны были ринуться в проделанную вами брешь в обороне неприятеля и, после зачистки позиций оного, должным образом закрепиться на распределительной станции. По завершении всех этих мероприятий вашей задачей становилось продержаться до подхода подкреплений и в дальнейшем прорываться на территорию противника. В ходе штурма ожидались большие потери среди личного состава, поскольку у противника было зафиксировано наличие тяжелого вооружения, ручных пулемётов, а так же опытным путём проверено наличие огромного количества растяжек и мин, установленных в самых неожиданных местах. Глупцы, что посмели предать Партию, отчаянно сопротивлялись и не собирались так просто сдаваться. Конечно, можно было бы обойтись и штурмом с других направлений, не отправляя ликвидаторов на убой в открытом пространстве, однако контролируя распределительную станцию блока ВД-408.ХБ\15 мятежники перекрывали проход на развилку, коридоры которой расходились в направлении ещё нескольких блоков. Это значило, что пока предатели контролируют эту станцию, они лишают доступа к постоянному снабжению ещё минимум десяток блоков, в которых прямо сейчас могут происходить самосборы, аварии, голод и ещё Партия знает что.       А потому, вопроса о штурме распределительной станции даже не стояло, силы корпуса ликвидации начали перебрасывать к ней сразу же, как началось восстание.       И вот ты здесь, готовишься идти в атаку первым, ну, или в числе первых. Крепко сжимаешь в руках автомат Ералашникова, до наступления осталось десять минут, артиллерия работает как проклятая, перепахивая бетонный пол коридора десятками снарядов. Создавалось ощущение, что артиллеристы пытаются за оставшиеся десять минут до начала атаки ударными темпами выполнить дневную квоту по выпущенным в сторону противника снарядам.       Девять минут. Самое время подумать о твоём дальнейшем выживании в случае непредвиденных обстоятельств, немного пошарив по карманам защитного костюма, наконец находишь то, что нужно, и слегка высунувшись из-за укрытия, оглядываешь местность в выменянный у снайперов на чекушку самогона снайперский прицел.       Восемь минут. Цепким взглядом выхватываешь все потенциальные укрытия на пути наступления: остатки баррикад мятежников, технические ниши, коих тут было не очень много, выбоины от множественных попаданий снарядов, однако они были не самым лучшим вариантом, всё же они не имели достаточную глубину.       Семь минут. А вот и остов сгоревшего танка, который подбили при первом наступлении, вот он уже больше подходит в качестве защиты, даже если вражеские снаряды каким-то чудом прогрызутся через броню танка, то добраться до сидящих за ним ликвидаторов им не дадут внутренности подбитой техники.       Шесть минут. Наметив себе примерный маршрут до вражеских позиций, на случай, если с танком, за которым будет укрываться твоё отделение что-то случится, ты снова полностью скрываешься за баррикадой и оглядываешь своих соседей по редуту, рядом с тобой твоё отделение, все десять человек сейчас молча смотрят перед собой, ожидая сигнала к атаке. Все приготовления закончены, а желания разговаривать ни у кого нет, да и сложно это делать при такой канонаде. Ты не можешь видеть их лица под противогазами, однако с уверенностью можешь сказать, что они сейчас имеют максимальную степень напряженности из возможных.              Пять минут. Бросив взгляд чуть дальше ты видишь вашего комвзвода, он нервно дёргает головой, смотря то на часы, то вперёд. Все морально готовятся к предстоящему наступлению.              Четыре минуты. Ты слышишь, как из-под маски ликвидатора неподалёку доносятся еле слышные слова молитвы. Ты знаешь его, он борщемант, культ пускай и запрещённый, как и все религии в Гигахруще, однако не настолько опасный как бетоноворотчики или чернобожники, а потому зачастую оставляемый без внимания Партией и властью на местах, кои предпочитают ограничиться лишь чутким надзором за их деятельностью. Скорее всего, этот ликвидатор был призывником, поскольку из-за своих миролюбивых взглядов борщеманты крайне редко идут добровольцами в корпус ликвидации, особенно ОБЧ (у). В основном именно из-за их пацифизма Партия всё ещё с некоторым подозрением относится к их деятельности, считая такие идеи вредительскими и разлагающими сознание добропорядочных граждан Гигахруща.       Три минуты. В последний раз проверяешь всё снаряжение, все возможные карманы и подсумки бронекостюма забиты магазинами с экспансивными патронами, напополам с бронебойными, для стрельбы по защищённым целям. В отдельных подсумках и сумке на поясе расположились два десятка ручных гранат, почётное место среди осколочных и дымовых занимают три пенобетонные и две газовые гранаты с газом кожно-нарывного действия.       Две минуты. На позиции опустилась гнетущая тишина, все готовились к предстоящему штурму, в ходе которого наверняка погибнет если не две трети личного состава, то значительная его часть точно останется лежать в этих коридорах. До ближайшего визита труповозки уж точно.       Одна минута. Артиллерийский огонь начинает смещаться чуть вглубь вражеских позиций, наступать под своим же обстрелом конечно рискованно и никого особо не прельщает, однако так получится подойти поближе до того, как люди на баррикадах напротив успеют опомнится. Слышишь звук подъезжающей к краю позиций техники, отдалённые, еле различимые окрики командиров миномётных расчётов, чьи подчинённые готовят дымовые мины. Ты входишь с состав шестой штурмовой группы, незадолго до наступления вам уже назначили направление атаки, вы заранее знаете куда и зачем вам идти. Единственная проблема для вас — это добраться до позиций противника и прорваться сквозь почти сплошную баррикаду путём её подрыва, остальное уже не представляет такой сложности для тех, кто родился и вырос в тоннелях. К каждой группе представлен коридорный инженер, в его задачи входит пробитие проходов в стенах с помощью взрывчатки, а так же разъёб всех плохих дядь из барабанных гранатомётов.       Мимо тебя проезжает танк с минным тралом перед собой. Тяжелые, как удаление гланд через задницу железные катки должны подорвать мины по пути следования машины, оставляя пехоте проход.       Ты подрываешься с места и вместе со своей группой пристраиваешься за танком медленно продвигаясь вперёд.       Входя в дымовую завесу ты подмечаешь для себя, что начальство нынче пошло сердобольное, во времена твоего призыва такие операции обычно проводились старым добрым волновым штурмом, когда штурмовики пёрли в блок сплошным потоком, а слова "поддержка артиллерии" тогда вообще никто не знал.       Над вашими головами свистят пули, время от времени шарахает танковое орудие, отправляя фугасные чемоданы в сторону противника, а идущие по сторонам ликвидаторы иногда падают от шальных пуль и осколков, задача по их эвакуации лежит на втором эшелоне, у вас на это времени нет. За годы твоей службы эта картина тебе уже почти приелась. Впереди ты слышишь разрывы мин под тралом и звуки рвущихся снарядов. Благодать да и только, хоть сейчас картину садись писать.       Спустя несколько минут вы добираетесь до первых баррикад мятежников и танк останавливается, а вы разбегаетесь по баррикадам занимая укрытия. Танки с бульдозерными отвалами подъедут ещё не скоро, и нужно закрепиться. То тут, то там слышаться короткие перестрелки, бойцы добивают выживших после артобстрела. Ты вместе с ещё одним ликвидатором запрыгиваешь на пулемётную позицию, мимоходом добивая лежащего там молодого парня лет шестнадцати, истекающего кровью из нескольких незапланированных конструкцией отверстий. Вы с товарищем, откинув тело другого мятежника со станкового пулемёта, перетаскиваете его на другую сторону, разворачивая и готовя к стрельбе. В десяти метрах от вас занял позицию штатный пулемётчик вашего отделения, уже поливающий противника очередями сквозь дымовую завесу. Закончив заряжать ленту и пнув агрегат для надежности, ты направляешь его примерно в ту же сторону, откуда секунду назад пролетела ракета, попавшая аккурат под башню танка позади, из-за чего его экипаж сменил агрегатное состояние. Ты делаешь заметку на будущее: не становиться танкистом.       Пули калибра 14,5 могут пробить двадцать миллиметров брони, так что тонкостенные деревянные и железные баррикады впереди не должны стать для них большой проблемой. Так проходит несколько минут, к моменту, когда патроны начинают заканчиваться, наконец подъезжают танки с отвалами, растаскивая баррикады и проделывая технике нормальные проходы, вы устремляетесь вперед за танком продвигаясь дальше и оставляя занятые позиции подошедшему второму эшелону. По пути вам уже не встречается минных полей, а потому вы двигаетесь заметно быстрее, всё продолжая ставить перед собой дымы.       Под постоянным обстрелом танковых орудий и ручного оружия количество врагов на основной баррикаде уменьшается до приемлемых значений, что позволяется вам последним рывком добраться до стены и позволить инженеру спокойно заложить взрывчатку под вашим прикрытием. Двадцать секунд и он уже стремительно бежит обратно, кубарем скатываясь в воронку от бетонобойной мины, а ещё через несколько мгновений по всей протяженности укреплений звучат взрывы.       Ты со своим отделением устремляешься в пролом, высаживая очередь в первого попавшегося человека по ту сторону, им оказывается санитар, пытающийся оттащить раненого в сторону. Пробежав дальше ты на ходу добиваешь раненого, приказа брать пленных не было.       Дальнейшие события происходили как в тумане, развитие атаки было слишком стремительным и сопротивление восставших быстро сломили, после чего начались мероприятия по зачистке блока. Вашему взводу достался полевой лазарет, с защитниками вы справились достаточно быстро, однако в самом помещении было всё ещё много людей, а потому, вместо траты патронов и солдат, вы ограничились несколькими осколочными и гранатами едкого пенобетона, разъедающего органику, параллельно заполняя собой пространство вокруг, решившими проблему окончательно.              Дальнейший штурм блока шёл медленно, но верно, вместе с подошедшими ликвидаторами резерва вы быстро подавили все очаги сопротивления и зачистили недобитков, прятавшихся по глухим уголкам бесчисленных коридоров. Последнее, что ты помнишь, так это довольное лицо командира, хвалящего вас с товарищами за хорошую работу...       Утро. Гигахрущ.       На часах шесть часов первой полусменки, ты уже как пятнадцать минут как на ногах, всё же армейские привычки не улетучиваются за семисменку-другую без подъёмов по команде старшины. Осмотрев сперва себя на наличие не предусмотренных конструкцией отверстий и посторонних предметов в тушке, ты проследовал в гостиную, где обнаружил мерно посапывающую Ланиту, сидящую в кресле в обнимку с арбалетом. Едва усмехнувшись под противогазом от такой любви к личному оружию и качественному несению караульной службы данным представителем человеческой фауны, ты идешь умываться, молясь Партии, что в этом блоке ещё каким-то чудом работает канализация. Чтож, видимо Первый Генсек услышал твои мольбы и Партия ниспослала тебе живительного H2O с примесью свинца, фосфида алюминия и частичками какого-то бедолаги, поскользнувшегося над баками очистительной станции и пропущенного через фильтр под давлением. Постояв перед журчащим потоком воды из крана несколько секунд, все же решаешься заняться термической обработкой и идешь кипятить воду на чудом работающей газовой плите на кухне, в очередной раз вознося хвалебные дифирамбы партийным ГОСТам, из-за которых трубы способны жить чуть ли не вечно.       За этим занятием тебя застала проснувшаяся Ланита, что сейчас сидела за столом с крайне недовольным видом из-за неудачной попытки заварить на кипяченой воде кофе. На вопрос зачем кипятить воду из-под крана, чтобы умыться, ты ответил поучительной историей о том, как один новобранец призывник в твоём батальоне решил сполоснуть лицо водой из блока перенёсшего самосбор, после чего у него сначала поменялись местами анальное и ротовое отверстия, а потом он сросся с декоративным фикусом. И весь его взвод в итоге потом держали на карантине три семисменки. После этой поучительной отповеди все вопросы о целесообразности твоих действий магическим образом отпали.       Когда все водные процедуры были закончены, ты наконец присоединился к завтракающей женщине, достав из вещмешка пачку пищконцетрата, стараясь не обращать внимания на банку тушёнки и пачку галет в руках твоей спутницы. К твоей чести, в отличие от большинства твоих знакомых из числа штатских, эти вещи ты видел довольно часто, когда в составе спецотряда ОБЧ (у) устраивал рейды на черные рынки по сбыту краденного из заброшенных блоков, помниться, за банку тушёнки там можно было выменять несколько цикловых зарплат заводского рабочего в талонном эквиваленте. Глядя на все это, даже у верного идеалам Партии, коммунизма и убежденного материалиста, на грани сознания проскальзывали предательские мыслишки о правдивости легенды твоей спутницы, ибо на крупного воротилу чёрного рынка, имеющего доступ к такому количеству санкционных и дефицитных товаров, она откровенно не тянула. Тем временем, твоя спутница отвлеклась от поглощения калорий и устремила взгляд на коричневый брикет в твоих руках. — Я вот все понять не могу, как вы этой дрянью давитесь? Я когда первый раз попробовала, блевала дальше чем видела, а весь оставшийся день меня мутило как после попойки — Произнесла Ланита, после чего протянула тебе галетину с куском разогретой тушенки на ней — На хоть, поешь нормально, тоже не весть что конечно, но все равно лучше чем эти помои жрать.       Ты, будучи законопослушным гражданином Гигахруща, не запачканный контактами с криминалом и черным рынком, естественно в жизни не пробовал чего-то подобного, а имеющимися возможностями наложить руку на конфискат пренебрегал. В то время как твои коллеги активно тащили домой к семье всё, что не приколочено, тебе тащить было не к кому, женой и детьми ты так и не обзавелся, отец уснул в бетонодробилке на производстве(после чего та партия пищконцентрата получила обозначение "высокобелковая"), а мать была тобой собственноручно забетонирована, после того, как превратилась в говорящую вывернутую наизнанку тумбочку с растущей из неё лампой и алое из-за износившихся клапанов на герме. А потому ты, будучи на посту в блоковом отделении ОБЧ (у), даже не смотрел в сторону хранилища вещдоков, в отличии от коллег. Так что и на это предложение ты отреагировал с изрядной долей скептицизма, поскольку твоя покойная матушка, как и все матери Гигахруща, с детства учила тебя не брать у посторонних и малознакомых людей ценные и дорогие предметы, поскольку подмешивание в ту же тушенку самосборной слизи было любимым занятием культистов Чернобога. Однако ты, чуть поразмыслив и решив, что собеседница обладает достаточным кредитом твоего доверия, принимаешь столь щедрое предложение и суешь галетину в пищевой клапан противогаза, перехватывая её губами. Вкус весьма необычный, чем-то похож на концентрат с органическим загустителем вместо бетонного, но лишь отдалённо. Тем временем, твоя спутница продолжает разговор: — Я вот ночью думала над твоим планом, и мне интересно стало, а что же это за дрянь такую ты у меня в доме нашел, что ею можно оборотней отравить во всем блоке? — Задаёт она максимально глупый вопрос, для жителя Гигахруща. Это в очередной раз заставляет тебя задуматься, либо она просто пытается максимально убедительно косить под дуру, либо байки про другой мир всё же реальность, ибо быть настолько неосведомлённым может быть либо умственно отсталый, либо ребёнок... Либо умственно отсталый ребёнок. Ни на первого, ни на второго и уж тем более на третьего Ланита пока не тянула, так что сейчас у тебя появилось на один незначительный повод ей поверить больше.       Оставив размышления на потом, ты отвечаешь на её вопрос лаконичным «наркотик, привыкание — моментальное, летальность — сто процентная». Слегка обескураженная Ланита впрочем, удовлетворилась ответом и, спустя непродолжительный период молчания, сказала: — Так получается, нам не нужно даже переться на этот несчастный завод по производству чего-то-там-прищконцентрата, да? — Подняла она на тебя вопросительный взгляд. Ты, немного подумав, отвечаешь ей, что сходить всё-таки нужно и что динамит всё-таки может понадобиться, однако ты не стал уточнять для чего конкретно. Всё таки ей не обязательно вдаваться во все подробности твоего плана, продуманного ночью. — Ага, я тоже так думаю, взрывчатка лишней не бывает, хах. — Усмехнулась женщина — Давненько я ничего не взрывала, когда охотишься на оборотней и твоей целью является шкура в хорошем состоянии — не очень-то получается орудовать тем, что с гарантией раскидает кусочки добычи по округе.       Так, ведя непринуждённую беседу, вы продолжаете приём пищи. Успев за время трапезы наслушаться историй Ланиты про другой мир и сделав вид, что ты ей безусловно веришь, ты доедаешь свою порцию концентрата и встаёшь из-за стола. На данный момент у тебя есть конкретная точка интереса, выражающаяся в заводе по производству пищконцентрата. Ты решаешь идти туда в одиночку, аргументировав это твоими профессиональными навыками сержанта разведчика.       Готовясь у вылазке ты неволей вспоминаешь истории Блэйдины о смене освещения в течение суток там, откуда она, с её слов прибыла. Из её рассказа выходило, что в так называемый «день» светило некое «солнце», освещающее огромные пространства, а «ночью» — луна, отражающая солнечный свет, однако её часто не видно, и вокруг кромешная тьма. Ты даже представить боишься себе, какое количество энергии жрёт эта небесная лампочка. Хотя признаёшь, что если бы в Хруще существовали периоды стабильной тьмы, то производить разведку было бы гораздо проще. В твоём же случае, на помощь приходит почти полное отсутствие целых лампочек на этаже. Приборами ночного виденья ваша рота должна была оснаститься как раз после рокового разведрейда. Иронично, не правда ли? Тебе же приходилось довольствоваться обычным фонариком и надеждой на то, что тебя каким-то чудом не заметит противник.       Ты всё же решаешь выждать перед походом некоторое время, больше для самоуспокоения, нежели для чего-то ещё. Коротаешь время общаясь с Ланитой, правда по большей части ты слушаешь, а не говоришь. Спустя много времени в одиночестве она явно соскучилась по возможности вывалить на кого-то все свои проблемы, ну или она просто пытается заговорить тебе зубы. Полной уверенности в правдивости её слов у тебя всё ещё нет.       И вот, наконец, ты решаешь двигаться в путь. Герма за твоей спиной закрывается и перед тобой расстилается полумрак коридора…