Safe With Daddy

🍼🎀🤍

      Юнги лежал прямо поверх Чонгука, его опекуна, нервно посасывая соску и хмурясь.       Он ёрзал уже в который раз, пытаясь найти положение, при котором его желание пописать исчезнет.       Чонгук весь последний час листал свой телефон, одной рукой лаская спину Юнги, но в остальном он не обращал особого внимания на малыша.       — Перестань двигаться, Юн. — рассеянно попросил Чонгук.       — Прости, папочка…       — Ничего страшного. — Чонгук поцеловал Юнги в лоб, не сводя глаз с телефона.       Но Юнги не мог перестать двигаться. Это только усиливало его желание пописать.       И хотя на нём был подгузник, он совершенно не мог пописать. Это было слишком неловко.       Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как Чонгук стал опекуном Юнги, и хотя малыш всё ещё чувствовал себя неловко из-за того, что Чонгук меняет ему подгузники, ещё большая проблема заключалась в том, что его опекун наблюдал за тем, как он мочится в подгузники. Юнги чувствовал себя так неловко из-за того, что его папочка знал, что он писает, поэтому всякий раз, когда ему нужно было сходить, он сдерживал это столько, сколько мог, а затем находил способ уйти от своего воспитателя.       А это было не так-то просто сделать сейчас.       Юнги и Чонгук находились в спальне последнего, обнявшись в постели. Мозг маленького изо всех сил пытался найти способ выйти из комнаты, чтобы Чонгук не последовал за ним.       — Прекрати кусать свою пустышку, малыш.       Юнги начал кусать соску вместо того, чтобы сосать, как всегда, когда его что-то беспокоило.       — Что тебя так беспокоит? А? — сказал Чонгук, очень мягко щекоча Юнги, чтобы тот улыбнулся.       Но получилось совсем наоборот.       Когда Юнги почувствовал пальцы своего опекуна на своём животе, он чуть потерял контроль над своим мочевым пузырем, и единственная причина, по которой он этого не сделал, заключалась в том, что он почти сразу оттолкнулся.       Чонгук нахмурился.       — Юнги, ты должен рассказать папе, что тебя беспокоит. — строго сказал он.       — Ничего, папочка, — соврал Юнги. — Юни не любит монстра щекотки.       Воспитатель приподнял бровь, но не стал продолжать эту тему.       — Вернись, милый. — сказал он, жестом приглашая Юнги лечь на него.       Юнги колебался, но когда он заметил, что Чонгук собирался сказать что-то ещё, он подчинился и прижался к своему папе.       Они лежали вместе в течение нескольких минут, Чонгук запускал пальцы в волосы Юнги и внимательно наблюдал за ним, чтобы увидеть, как он проявляет какие-либо признаки дискомфорта. Он заметил, что мальчик надул губы, но так было почти всегда, поэтому он не придал этому значение и вернулся к просмотру социальных сетей.       Тем временем Юнги чувствовал, что он вот-вот взорвётся.       Он знал, что мог бы прямо сейчас сходить в подгузник, и папочка с радостью его переодел бы, но ему было так неловко писать прямо на коленях опекуна, и он был уверен, что Чонгук сможет услышать шипящий звук, который он издаст.       Поэтому он чувствовал, что с каждой секундой становится всё больше огорчённым, не зная, что делать, и ему хотелось плакать.       — Юнги, ч-что ты делаешь? — спросил Чонгук, поморщившись.       Юнги обхватил Чонгука за бёдра и подсознательно прижимался нижней частью тела к животу опекуна.       Когда он заметил, что делает, то тут же остановился, его щёки покраснели от застенчивости.       — Сладость, тебе нужно на горшок? — спросил Чонгук.       — Не-а! — ответил Юнги, немного слишком быстро для того, кто «нет», но Чонгук просто оставил его в покое.       — Тогда ладно. — сказал его воспитатель, заканчивая тему.       Спустя всего минуту (но маленькому человеку это показалось вечностью) Юнги решил, что больше не может этого терпеть, и встал с кровати, воспользовавшись тем, что его папа, казалось, отвлёкся на видео в своём телефоне.       Он успел пройти весь путь до двери спальни Чонгука, когда его спросили, куда он идёт.       — Э-э… Юни хочет… на прогулку. — прошептал он, пряча соску.       — А ты не хочешь, чтобы папа пошёл с тобой?       — Эм… друзья Юни не хотят быть с папой, — сказал Юнги, называя своих плюшевых друзьями.       — Правда? — Чонгук изобразил удивление.       — Ммм.       — Ну, это немного странно, буквально на днях все они хотели спать в моей постели с тобой и со мной, поэтому я решил, что я им нравлюсь… — поддразнил Чонгук, хотя Юнги не понимал, что он дразнит.       — Эм… им нравится папочка. Но сегодня они хотят быть только с Юни.       Чонгук чувствовал желание продолжать расспрашивать мальчика, но ему было немного неловко, поэтому он не стал этого делать.       — Ну ладно. Жаль, однако. Папе очень нравятся твои друзья.       — Эм… ладно. — Юнги застенчиво опустил глаза. — Пока. — робко прошептал он, и Чонгук смотрел, как он ковыляет к своей комнате.

🍼🎀🤍

      Как только Юнги оказался в своей комнате, ему захотелось закрыть дверь, но он знал, что это против правил, поэтому не стал этого делать.       Его дыхание было тяжёлым, как будто он только что пробежал марафон, потому что он всё ещё был в беде. Конечно, теперь он был один, но это не отменяло того факта, что его папе, в конце концов, придётся переодеть его.       Бедный маленький мозг Юнги не мог придумать решение своей проблемы, поэтому малыш просто схватил свою любимую игрушку, чтобы успокоить себя, и сел на пол, покрытый ковром, изо всех сил сжимая руку плюшевого, чтобы помочь ему не обмочить подгузник.       Он предполагал, что сможет пойти в ванную и пописать в горшок, как и положено делать большим мальчикам.       Но комната его папы была прямо напротив ванной, и он точно знал, что Юнги хотел побыть один только потому, что ему нужно было пописать, а это было слишком стыдно.       Часть его действительно хотела, чтобы его папа был рядом с ним, когда он ходил, чтобы его папа держал его за руки, чтобы его папа сказал ему, что он хороший мальчик, потому что так мило пописал в подгузник, чтобы его папа держал его на коленях и целовать его всё время, пока он мочился. Но большая его часть личности, которая заставляла его чувствовать себя неуверенно и нуждаться в уединение, не позволяла ему иметь такие моменты.       Поэтому Юнги сидел там, посреди своей комнаты, сжимая свои маленькие кулачки вокруг своей игрушки и брыкаясь ногами в агонии, его крошечные зубы грызли пустышку.       Так было до тех пор, пока он не мог больше сдерживаться.       Он почувствовал, как первая струя мочи покинула его, и тут же сомкнул ноги. Он сел на пятки и раскачивался взад и вперёд, жалобно хныча и желая, чтобы его папа был с ним, и в то же время надеясь, что он никогда не войдёт в дверь, если ему суждено застать его в таком состоянии.       Как он ни старался не делать этого, он начал писать, на этот раз не просто маленькими струйками. Он закрыл глаза, собираясь заплакать от смущения, когда облегчение нахлынуло на него.       Юнги было так приятно мочиться после того, как он так долго сдерживал себя, что даже забыл, что после этого его папе нужно будет переодеть его.       Закончив, он потянул за пояс своих спортивных штанов и увидел, каким пухлым и жёлтым выглядит его подгузник.       Малыш хихикнул от ощущения тёплой мочи, которая не успела впитаться вокруг его промежности, а пустышка при этом выпала изо рта.       Как раз когда он собирался протянуть руку, чтобы посмотреть, как его подгузник будет ощущаться под кончиками его пальцев, он услышал папин голос.       — Привет, малыш. — поздоровался Чонгук, опираясь на дверной косяк.       Юнги отпустил штаны, вздрогнув от боли в поясе.       — Папочка… — прошептал он, глядя на своего опекуна широко раскрытыми глазами.       — Как проходит твоя игра, маленькая любовь?       Может быть, Чонгук и был новичком в этих делах с опекунами, но он не был глупым. Он знал, что происходит, с тех пор, как Юнги начал извиваться, но он хотел дать малышу шанс сообщить то, что ему нужно, высказать свои мысли. Очевидно, это не сработало, но вместо того, чтобы сказать Юнги, что видит его насквозь, он решил просто отпустить мальчика в свою комнату, полагая, что это успокоит его. Чонгук уже много раз говорил с Юнги на эту тему, всегда уверяя его, что нет ничего плохого в использовании его подгузников, и он не возражает против того, чтобы менять их, но, конечно, Юнги не слушал его.       — Э… хорошо, папочка. — ответил Юнги, его щёки покраснели, а маленькие пальчики на ногах согнулись от смущения, когда его застали за игрой с подгузником.       — Не похоже, что ты играешь, сладкий.       — Нет, играю! — Юнги показал плюшевую игрушку, которую он отпустил, когда понял, что его подгузник интереснее.       — Ну, тогда ладно. Папа просто хотел проверить, как ты себя чувствуешь. Ты в порядке? Тебе что-то нужно?       Юнги действительно что-то нужно. И Чонгук это знал.       Юнги был в замешательстве. Может ли он просить переодеть его? Нет, это звучало не очень хорошо. Было бы так неловко, если бы его папа переодевал его, особенно сразу после того, как увидел, что Юнги собирается играть со своим подгузником. Но теперь, когда странное ощущение не впитавшейся мочи исчезло, он не был уверен, что хочет оставаться в использованном подгузнике. Все эмоции в его голове заставляли его чувствовать, что он хочет плакать, что он и сделал.       — О, ангел… — Чонгук подошёл к Юнги, который всё ещё сидел посреди своей комнаты, и поднял его, медленно покачивая из стороны в сторону. — Шшш, ты в порядке.       Прошло несколько мгновений.       Юнги не был в порядке.       Он был в порядке. Он был вне себя от радости снова оказаться в папиных объятиях, пока секунду назад не понял, что Чонгук, вероятно, может почувствовать его полный подгузник, так как одна его рука была прямо под ягодицей Юнги.       Чонгук нахмурился, поняв, что Юнги совсем не расслабился и, похоже, старается держать своё тело как можно дальше от Чонгука, оставаясь при этом в его объятиях.       — Юни, детка, — мягко сказал Чонгук. — Всё в порядке. Это я. Просто папа.       Юнги не смог сопротивляться, он полностью расслабился и уткнулся лицом в шею своего опекуна. Знакомый запах папы заставил его забыть все заботы, и он даже забыл о мокром подгузнике, который был на нём.       Чонгук медленно ходил по комнате, покачивая своего малыша и напевая ему песенки.       Он увидел, что Юнги уже на грани засыпания, вероятно, потому, что когда они лежали вместе в постели ранее, Юнги уже успел задремать.       Он воспользовался этой возможностью, чтобы подержать Юнги только той рукой, которая была у него на попе, а свободной рукой схватил материалы, которые ему понадобятся, чтобы переодеть ребёнка.       Когда всё было готово, он положил необходимое на кровать Юнги, взял полотенце и осторожно положил ребёнка поверх полотенца.       Юнги тут же заскулил и протянул руки к папе, желая снова оказаться в его объятиях.       Но вскоре он понял почему его положили, и это расстроило его примерно в десять раз больше.       — Нет, папа! Никаких переодеваний!       — Да, переоденемся, Юнгз. — ответил Чонгук, уже расстёгивая новый подгузник.       — Не надо, папочка! — настаивал Юнги, звуча скорее грустно, чем сердито. Чонгук заметил, что глаза малыша блестят от слёз.       — Тебе это нужно, маленький котёнок. И всё в порядке. Ты всего лишь ребёнок, дети используют свои подгузники и меняют их. Это просто то, как это происходит, и в этом нет ничего плохого.       Юнги покачал головой.       — Я не ребёнок. — прошептал он, надув губы, по его лицу текли слёзы.       Чонгук отпустил свежий подгузник, который держал в руках, и обеими руками вытер слёзы Юнги.       — Так и есть. Мой малыш Юни. Моя самая маленькая, самая маленькая любовь. — Чонгук целовал всё лицо Юнги, особенно веки, так как это всегда заставляло мальчика хихикать. — Папе так повезло с тобой, что он заботится о тебе. Здесь ты в безопасности, малыш.       — Юни в безопасности. — Юнги фыркнул. — В безопасности с папочкой.       Чонгук улыбнулся.       — Правильно. Папочка может сменить тебе подгузник, маленький принц?       Юнги кивнул, и Чонгук заметил, что он делает это без колебаний.       — Поддержишь это для меня? — спросил Чонгук, приподняв немного рубашку Юнги, и тот держал её почти у самого подбородка.       Воспитатель не мог не подуть на животик Юнги, наслаждаясь очаровательным детским смехом мальчика.       — Хорошо, я сейчас начну.       Чонгук развязал подгузник Юнги и вытащил его из-под него, бросив в маленькую мусорную корзину, которую он принёс с другими вещами. Затем он принялся вытирать область промежности и бёдра Юнги (правда, не предупредив его об этом), прежде чем перейти к следующему шагу, убедившись, что он чист. Он использовал много детской присыпки, чтобы защитить Юнги от сыпи, и закончил лёгким поцелуем в согнутое колено мальчика.       — Готово! — воскликнул он, закончив заклеивать новый подгузник на Юнги. — Это было не так уж сложно, не так ли?       Юнги покачал головой и дал понять, что хочет, чтобы его взяли на руки.       — Мой прилипчивый малыш, — Чонгук поднял его и усадил себе на бедро. — Папа любит тебя, ты же знаешь, да?       Юнги пожал плечами.       — Что?! — Чонгук резко вскрикнул. — Так не пойдёт! — он бросился на кровать с Юнги на руках и прижал мальчика так близко, как только мог. — Мне нужно, чтобы мой прекрасный малыш знал, как сильно я его люблю!       Чонгук отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть Юнги в лицо, и положил обе руки на щёки малыша.       — Юнги, детка, ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я чувствую себя самым счастливым человеком на земле, потому что ты мой маленький. Я люблю тебя до луны и обратно, слышишь? — серьёзно спросил он.       — Да. Папу тоже люблю. — Юнги сделал паузу. — Люблю папочку на миллиард!       — Вау, так много?       — Ммм!       Чонгук усмехнулся, целуя Юнги в лоб и снова прижимаясь к мальчику.       Им ещё предстояло многое узнать об их образе жизни, но они оба были уверены, что всё будет в порядке, пока они есть друг у друга.