Встретимся в библиотеке

В Сумеру заканчивается сезон дождей, и приближается летняя жара. Тропический лес, буквально пропитанный влагой, зелен, как никогда, все цветет и благоухает. Воздух густой, душный, даже ночью, и, выйдя из таверны, Кавех чувствует, словно попал в парную, а не на городскую улицу. Его разморило от алкоголя, выпитого с Тигнари и Сайно, тепла и горячей сытной еды. Перед глазами слегка плывет, в теле приятная, волнительная слабость. Все, чего ему хочется, это поскорее добраться домой, выпить что-нибудь освежающее обязательно со льдом, потом забраться на диван к Аль-Хайтаму, который наверняка до глубокой ночи будет читать свои книжки, и уснуть у него на коленях. Если он разрешит, конечно. Кавех хлопает себя по карманам, но не находит ключа. Может, он его не взял? Он с трудом развивает мысль про Аль-Хайтама и книжки дальше и неожиданно вспоминает, что договорился встретиться с ним в библиотеке, а ключ не взял специально, чтобы не потерять, если выпьет лишнего. Кавех стонет и ругается в полголоса. Совсем не хочется в таком состоянии тащиться в дом Даэны. Эти ученые опять будут смотреть на него с немым укором и цокать языками. Впрочем, плевать. Может, к ночи там уже никого не будет, кроме, собственно, Аль-Хайтама. А желание увидеться с ним, особенно сейчас, сильнее, чем страх перед чужими взглядами. Он поднимается вверх по извилистым улицам. Вокруг, в жарком весеннем мареве и густой ночной темноте еще кипит жизнь. Откуда-то из кафе доносится бодрая музыка, и Кавеха тянет что-нибудь спеть. Рядом на вертеле крутится мясо, толстый торговец жарит лепешки и заворачивает их в широкие зеленые листья. Кавех напевает смутно знакомые слова какой-то песни под остающуюся позади музыку, пока не достигает дверей дома Даэны. У высоких дверей с голубо-зеленым витражом замолкает, поправляет рубашку, откашливается, словно готовясь к важной встрече, и шагает внутрь, под светлые каменные своды. В библиотеке прохладно, аж до того, что покрытую испариной от жары кожу пробирает мурашками, и тихо. Слышно лишь журчание воды в фонтане. Кавех с восхищением оглядывает уходящие вверх шкафы с книгами, удивительной красоты полы, потолок, лампы в виде цветов — как архитектор, он каждый раз поражен красотой этого места. Тяжелые мраморные купола и мостики дома Даэны настолько изящны, словно не весят ничего. Он минует фонтан и еще одни двери прежде, чем оказаться в библиотеке. Здесь действительно пусто — даже студенты Академии, которые любят посидеть допоздна, ушли, оставив после себя неубранные книги и испещренные мелким почерком листы бумаги. Кавех спускается вниз и идет по кругу, мимо длинных столов и книжных полок, пока не находит того, кого искал. Аль-Хайтам сидит на стуле, закинув ногу на ногу и немного отодвинувшись от стола. В его руках тяжелая книга, и он держит ее на весу, от чего предплечья напряжены и на них проступает рельеф мышц. На его лице спокойная серьезность, как и всегда, сосредоточенный взгляд умных светлых глаз бегает по строкам. Кавех без стеснения разглядывает его, а потом судорожно вдыхает и прикусывает губу, не в силах справиться с эмоциями. Какой же он красивый. Воплощение силы, интеллекта, спокойствия и мудрости в одном человеке. Идеальный абсолютно во всем. Кроме, может быть, того, что касается Кавеха. Аль-Хайтам поднимает взгляд, но никак не меняется в лице. Его спектр эмоций едва ли не уже, чем у плесенника, но, когда однажды Кавех сообщил ему об этом, то услышал гневную тираду о низших биологических видах. А когда напомнил, чуть не получил справочником о плесенниках по голове. Кавех еще пьян, и ему хочется на радостях подлететь к Аль-Хайтаму и повиснуть у него на шее. Рассказать, как он продул друзьям в карты, как горланил песни под бренчание заезжего барда, пожаловаться на клиента, который утром потребовал внести очередные правки в проект. Но, помня о том, что Аль-Хайтам всегда требует от него вести себя прилично, усилием воли сдерживает себя. Несется к нему вприпрыжку, потом успокаивается, пододвигает свободный стул поближе и плюхается рядом. — Ты пил? — холодно спрашивает Аль-Хайтам. Как будто это новость. Кавех улыбается и кладет голову ему на плечо. Трется щекой о кожу и жесткий край майки. Аль-Хайтам теплый и как всегда приятно пахнет чем-то древесным. — А что такого? — беспечно отзывается Кавех и блаженно прикрывает глаза. Хорошо, если бы Аль-Хайтам догадался обнять его, а затем продолжил читать свою книжку, тогда он даже не стал бы отвлекать его разговорами, а просто тихо сидел рядом. — С кем? — так же жестко спрашивает он и отпихивает от себя. Растерянному Кавеху приходится отпрянуть. Он обиженно поджимает губы, совершенно не понимая, чем провинился на этот раз. Да, они оба заводятся по любому поводу, но сейчас повода нет вообще. Как будто его может разозлить что угодно, что делает Кавех. — С Сайно и Тигнари. Мы играли в карты. Представляешь, похоже, они подыгрывали друг другу специально, чтобы я проиграл! Кстати, шаурма сегодня была очень вкусная, видимо, они сменили специи, а еще… — Меня не интересуют подробности твоих низкосортных развлечений, — перебивает Аль-Хайтам. Кавех замолкает. Он действительно не может понять, чем провинился в этот раз. Да, он снова поел за счет Аль-Хайтама, но тот никогда не отказывал ему в еде и даже перестал ставить долг в вину после того, как Кавех из-за очередной ссоры сорвался и попытался уйти из дома. Сайно и Тигнари тоже не причем, ревновать к ним глупо, если этот ужасный бесчувственный человек вообще способен на ревность. — Ты просто эгоистичный, эгоцентричный, не способный на эмпатию… — Ты выучил все слова на букву «э»? — самодовольно перебивает Аль-Хайтам. Кавеха буквально разрывает от злости и обиды. За все это время он так и не смог привыкнуть к словесным перепалкам. Да, он тоже часто говорит неприятные вещи в попытке защититься, но каждый раз слова Аль-Хайтама обижают, как в первый. Он хорошо провел вечер и теперь всего лишь хочет немного ласки, доброе слово, хотя бы объятия, но, видимо, обращается не к тому человеку. Будь Кавех трезв, он высказал бы все, что накопилось внутри, но он выпил, а потому слова в голове не собираются в предложения, а к глазам подступают слезы. С ним такое впервые. — Как же я от тебя устал, — тяжело выдыхает он. Голова кружится, и от этого еще паршивее. — Ну и сиди тут со своими книжками. Тебе ведь они дороже всего на свете! Желаю тебе встретить того, ради кого тебе захочется отвлечься от этой писанины. Кавех решительно поднимается. Вот теперь он отчетливо осознает, что все, что было между ними — иллюзия и самообман. Аль-Хайтам ненавидит его так же сильно, как в первый раз, когда их ссора переросла в драку, а потом в секс. Тогда они поссорились из-за какой-то глупости, то ли Аль-Хайтам купил красные подушки для дивана, вместо зеленых, то ли раскритиковал ужин, который приготовил Кавех. В тот день Кавех вдруг понял, что именно Аль-Хайтам пытается скрыть за своими издевками, почему оплачивает все счета и каждый раз устраивает ему жесткий допрос, с кем он пил и где был. Аль-Хайтам хочет его. Хочет и при этом ненавидит за это Кавеха, потому что их порочная, некрасивая связь — единственное черное пятно на святом образе Аль-Хайтама. Кавех тоже злится на себя. За то, что влюбился в человека, который не способен дать ему ни капли любви в ответ. В того, кто издевается над ним, потому что не может примириться со своими желаниями. — Стой, — окликает Аль-Хайтам. — У тебя нет ключа. Куда ты пойдешь? — Подальше от тебя, — зло бросает Кавех, скрестив руки на груди. Он знает, что перебесится и приползет обратно, потому что любит этого бездушного, ненавидящего его человека. Но сейчас он слишком обижен, а потому даже не оборачивается. — Я велел тебе остановиться, — голос Аль-Хайтама становится еще жестче и холоднее. Кавеха пробирает дрожь. Он побаивается его такого. А потом успокаивает себя: что сосед ему сделает? Ударит? Нагнет над одним из столов? Больнее уже не будет. Однажды они действительно занимались сексом в доме Даэны, в святая святых, среди любимых книжек Аль-Хайтама. Тогда Кавех засиделся здесь над своими чертежами, и сосед нашел его случайно, потому что поздно вечером возвращался из Академии и решил занести пару книг. Они даже не ссорились. Аль-Хайтам без лишних разговоров просто сдернул его со стула и повалил на стол, поверх чертежей. Повезло, что в библиотеку не заглянул-какой нибудь студент-полуночник, иначе бедняга лишился бы чувств, увидев, как полуобнаженный Кавех выгибается на столе, пока Аль-Хайтам берет его. Впрочем, охрана за дверью наверняка слышала его стоны, но им так никто ничего и не сказал. Поэтому Кавеху больше не страшно. Он собирается убраться отсюда, купить бутылочку чего-нибудь и просидеть в таверне до утра, пока сосед думает над своим поведением. Но у Аль-Хайтама другие планы. Кавех не слышит его шагов, только сдавленно ахает, когда чужие руки перехватывают поперек живота. Аль-Хайтам крепко обнимает сзади, прижимает к своей груди и удерживает, когда тот инстинктивно дергается, чтобы вырваться. У Кавеха сердце заходится в груди. Он не знает, что и думать — то ли неосознанная манипуляция удалась и Аль-Хайтаму стало стыдно, то ли он окончательно взбесил соседа и сейчас будет очень, очень больно. Поэтому он замирает, отдаваясь на волю судьбы. Но Аль-Хайтам не пытается его обидеть. Наоборот, обнимает теснее, согревает своим теплом, прислоняется щекой к его волосам, невесомо касается губами за ухом, а потом выдыхает: — Прости. Кавех задыхается от удивления и восторга. Это первый раз, когда Аль-Хайтам извиняется перед ним, и за это короткое слово он готов простить ему все, что угодно, и поверить, что между ними есть хоть что-то, кроме похоти. Хоть капелька симпатии. Кавех хочет обернуться, обнять в ответ, расцеловать. Не успевает. — Ты не заслуживаешь, чтобы с тобой так обращались, — тихо добавляет Аль-Хайтам. У Кавеха все обрывается внутри. Теперь это конец. Аль-Хайтам осознал свои ошибки и готов наконец отпустить его. Это еще хуже, чем боль и обиды. Кавех слишком влюблен и слишком привязан, чтобы вот так просто уйти. Он чувствует, что вот-вот зайдется в крике и будет едва ли не на коленях умолять самого бесчувственного человека во всем Сумеру не бросать его. Аль-Хайтам вовремя разжимает руки и разворачивает его к себе. Обхватывает ладонями его лицо, коротко оценивающе смотрит на дрожащие губы, пьяный румянец на щеках и застывшие в уголках глаз капельки слез. Мягко целует, совсем не так, как прежде. Кавех весь подается навстречу этой ласке, не веря своему счастью. Его еще мелко трясет от эмоций, в голове — абсолютная звенящая пустота. Аль-Хайтам запускает пальцы в его волосы, заводит светлые пряди за уши, целует скулы, щеки, снова в губы. Тягуче. Успокаивающе. Очень нежно. — Позволь мне дочитать несколько страниц, — просит он. — А потом мы вместе пойдем домой. Кавех отрешенно кивает. Он боится открыть рот или пошевелиться, чтобы не разрушить это хрупкое равновесие. Аль-Хайтам берет его за запястье и ведет обратно к раскрытым книгам. Сам опускается на стул, обитый зеленой тканью, и усаживает Кавеха к себе на колени. Кавех с облегчением выдыхает и прислоняется к его груди. Усталость, стресс и выпитый алкоголь окончательно берут над ним верх. Он позволяет себе расслабиться. Как же хорошо, когда Аль-Хайтам наконец рядом. Почему нельзя было так с самого начала? — О чем эта книга? — тихо спрашивает он. Аль-Хайтам отвлекается от строк, которые у самого Кавеха перед глазами плывут и совершенно не складываются в связный текст, притягивает его ближе к себе. Не злится, не ругает за глупый вопрос, наоборот, снова ласково целует в скулу. Как будто что-то понял. Как будто на этот раз действительно испугался. Как будто по-настоящему дорожит им. Прежде после ссор Аль-Хайтам никогда не вел себя так, хотя Кавех, бывало, посылал его куда более грубо. — Это биография мудреца Аль-Сурая, — объясняет он. Потом, снова отвернувшись к книге, сквозь зубы выдавливает: — Не знаю, что на меня нашло. Кавех хочет скорее замять эту неловкость. Вычеркнуть все, что было до, и все, что будет после, оставив только этот момент, когда он может сидеть у Аль-Хайтама на коленях в абсолютной тишине библиотеки и ни о чем не думать. — Все в порядке, — торопливо отвечает он. — Кстати, я нашел твои чертежи. — Какие? — Кавех удивленно округляет глаза. Аль-Хайтам пролистывает несколько страниц бесценной старинной книги и вынимает аккуратно сложенные архитектурные наброски. Когда Кавех видел их в последний раз, они были разбросаны на одном из столов вместе с рисунками других архитекторов — они вместе работали над одним проектом. Получается, Аль-Хайтам заметил их, отобрал среди прочих и вложил в книгу, чтобы потом отдать ему. — Как ты понял, что именно эти — мои? — ошарашено спрашивает он. — Стиль, нажим карандаша, штрихи, — невозмутимо объясняет Аль-Хайтам и ведет пальцем по неаккуратным линиям рисунка. — Вот здесь. Ты всегда обводишь тот элемент, который тебе нравится, несколько раз, а потом пытаешься перенести его на другие объекты, еще… Аль-Хайтам раскладывает нарисованные в спешке черновики перед ним, со знанием дела указывая то на один, то на другой. Кавех оставил эти наброски за ненадобностью, и теперь он аж заливается краской от стыда — Аль-Хайтам смотрит на откровенную халтуру, которая должна быть в мусорном ведре, а не на столе. О Архонты, если бы он знал, он бы оставил в библиотеке самые лучшие свои эскизы! — Они ведь ужасные! — сгорая от стыда, Кавех хватает листы и намеревается смять их. — Ничего не ужасные, — возражает Аль-Хайтам. Перехватывает его руки, разжимает пальцы, силой отбирает помятые рисунки. — Не нравится, отдай мне. Кавех фыркает и ерзает у него на коленях, не зная, куда деться от смущения. Аль-Хайтам притягивает его обратно к себе, потом аккуратно разглаживает листы и вновь складывает их стопочкой. — И часто ты собираешь мои черновики? — интересуется Кавех, пряча лицо в изгибе его плеча. Он привык, что его архитектурным мастерством восхищаются, но то, что происходит сейчас, не сравнить с привычной похвалой от клиента. — Ты разбрасываешь их по всему Сумеру, — пожимает плечами Аль-Хайтам. Значит, часто. Кавех сдавленно выдыхает и зажмуривается, утыкаясь Аль-Хайтаму в шею. Может быть, если идеальному Аль-Хайтаму нравятся его совсем не идеальные наброски, все не так плохо, и далеко не идеальный Кавех ему нравится тоже. Возможно, даже человек с эмоциональным спектром плесенника умеет любить.