Ещё раз.

20 и ??? лет назад... Небольшая комната была залита лучами солнца. В воздухе стоял запах свежесрезанных цветов. Спокойствие и умиротворение обволакивали все. Тишину, что только-только установилась в помещение, прервало шуршание легкого платья и мелодичный тихий голос молодой девушки. - Помнишь я рассказывала тебе легенду?.. - спросила девушка, сидя на подоконнике и поджав к себе ноги - Легенду о... Ох, ты, вероятно, уже и не помнишь ее, не знаешь... - она на мгновение замолчала, погрузившись в мысли, которые были известны только ей самой – Легенду о проклятых людях. О людях, чья кровь несет страдания, но не для кого-то, а для них самих… - вновь молчание. Глубокий и судорожный вдох, да очередное шуршание платья, а после она продолжает, прикрыв глаза – Люди… Которые обрекают себя на страдания и без славный конец, сами того не осознавая… Никто не знает откуда и когда это пошло, но часть истории все же сохранилась… Люди… Эти несчастные люди ничем не отличаются от обычных… За исключением того, что они… Ведут себя иначе. Это даже, знаешь-ли, достаточно трудно объяснить – легкий, но совсем не радостный смешок срывается с её губ – Они всегда выражали эмоции сильнее других. Они всегда были преданнее своему делу, да мечте куда сильнее, нежели обычные люди… Их кровь, что была горяча не давала им просто другого выбора. Не давала покоя. Если это горе, то они не могли вырваться из него. Если это радость, то они заражали ею всех вокруг. Если у них есть дела, то они не успокоятся, пока эти самые дела не будут доведены до конца, а если у них была мечта, то они готовы были идти хоть по головам, чтобы достичь её… Готовы развязывать войны во имя своих целей. Ох, нет, кончено не все они были плохими… Всегда и везде есть хорошие, да плохие и злые дядьки, потому если видишь последних, то держись от них подальше, понял? – ответом той служит тишина, но это никак не смущает девушку. Она лишь слабо улыбается, продолжая рассказ – Они были… Были такими же, как обычные люди, но другими. Они любили… - голос слегка дрогнул – Любили куда сильнее… Забывались в этой любви и не помнили себя… - маленькие ладони осторожно и невероятно ласково гладили живот. Так не гладят даже домашних любимцев, которые перестали быть просто животными, а стали полноценными членами семьи – Настолько сильно любили, что это играло злую шутку с ними… Проклятая кровь, благодаря которой таких людей стали звать Ди, и это же прозвище впоследствии превратилось в часть их имён, как напоминание об их отличии, играло с ними очень злую шутку… Как только они отдавали свои сердца, то попадали в ловушку, из которой после не могли выбраться… Найти выход… - очередной судорожный вдох. Голос девушки начинает подрагивать – Не могли… Не могла выбраться… Но… Но знаешь, мне… Все же… Им давался шанс… Который приводил к… - речь стала без связной и обрывистой. Путаной, непонятной - … к ещё большему отчаянию… Потому, Эйс, мой милый-милый, Эйс – девушка обхватывает руками приличных размеров живот уже целиком, сильно-сильно зажмурившись, да начиная беспрерывно шептать. Шептать, на грани сумасшествия – Не отдавай свое сердце. Никому-никому не отдавай своей сердце, я прошу тебя. Пожалуйста, Эйс… В полном одиночестве девушка беззвучно плакала, повторяя одно и тоже раз за разом, словно мантру. Совсем скоро начнутся роды, а с тем начнется и новая жизнь... Новая жизнь, взамен старой. Портгас Ди Руж плакала не от того, что она скоро умрет, а ведь она знала, что так и будет, а от того, что не сможет наблюдать за собственным чадом. Не сможет быть рядом, не сможет пригреть его, а то что это будет он она знала наверняка, в объятиях. Она горевала о том, что не сможет спасти и уберечь его от этого жестоко мира, в котором живут не менее жестокие люди... Горевала, что не услышит более ласкового и такого трепетного "Мама", которое действовало на неё сильнее всяких лекарств и успокоительных. Она горевала, продолжая нашептывать ласковые слова ещё не рожденному сыну, да гладить живот руками, на одной из которых был оставлен шрам в виде двести пятидесяти девяти...