Смотри мне в глаза

***

Дениса тащат к камерам, на обозрение сотням глаз более уверенных в себе геймеров, и у него пропадает дар речи. Не то чтобы язык у него был в обычное время подвешен, но отвлекающие факторы только усугубляют положение — а ещё активнее это делает Шрам, мельтешащий перед глазами и отвечающий на вопросы милой девушки что-то вульгарное и мерзкое. Денис едва успевает осмыслить слова интервьюера и придумать хоть что-то [не грубое и излишне самоуверенное] перед тем, как аватар в очередной раз спизданёт что-то про Ярика или Риту. "Жиробаса и шкуру," — вторит ему Шрам. Если бы не камеры, парень бы с кулаками полез на него. Через силу Огурцов выдавливает последние слова про команду, и его наконец отпускают. Рита признаётся, что это провал, и уводит его на улицу. Два расспроса подряд не вытерпит ни один человек. А тем более Денис — он отказывается снова работать на камеру, даже при том, что камера эта — от телефона. И получает пощёчину. С Ритой в конце концов он мирится, но мерзкое чувство, что он снова, в очередной раз, опять облажался, его не покидает. В такие моменты он ужасно хочет поговорить с Мишей, он-то знает, как поступить, он в этом дольше варится. И впервые положение ему позволяет [просто] найти номер Миши, [просто] прийти и [просто] попросить совета. Снова, в очередной раз, опять, и Миша не откажет. Не откажет ведь? Денис достаёт телефон и отправляет другу короткое голосовое сообщение: "В какой ты комнате?" Ответ не заставляет себя ждать. "В 104, на первом этаже." Если подумать, Миша редко его игнорит — и то всегда по уважительной причине. "Хочешь в гости зайти?" "Да. Я ненадолго." "Опять бежишь плакаться своему парню?" — издевательски тянет цифровой качок. — "Что дальше? Будешь, как баба, к нему не просто после каждого провала, но и после каждой удачи в кровать прыгать?" — Отвяжись от меня хотя бы на пять минут, — через зубы сдавленно шипит Денис, даже не оборачиваясь на причину своих страданий. — Мне совет нужен. Если бы я хотел, чтобы меня обосрали, я бы к Ярику пошёл. "Жирдяй даже этого бы не смог сделать красиво," — но быстро спохватившись, говорит: "Эй, тебе моих советов уже мало? Какой ненасытный! Не подавись полутораметровыми подсказками от своего ненаглядного!" — Я попросил тебя отъебаться! — громче выдаёт парень и, отмахиваясь от раздражителя, стучит в дверь. С Мишей они сегодня только на общем завтраке виделись, и то успели лишь поздороваться. Так что сейчас парень как следует приветствует друга, крепко обнимая и проводя в глубь номера. Боря, увидевший гостя, тут же засобирался и сказал, что хочет прогуляться. Миша благодарно кивает ему. В номере они теперь только вдвоём — Денису это ещё больше на руку, не будет постыдных оправданий перед другими людьми. — Я знатно обосрался на интервью. — Да, я видел, — Зелот улыбается даже без намёка на сарказм, просто подтверждая всем известный факт. — Переволновался, с кем не бывает. Хочешь, чтобы я с этим помог? Денис жалеет, что не встретил этого человека раньше. Как он вообще существовал в социуме без Миши? Он кивает, и Миша задумывается всего на несколько секунд, рассматривая лицо Дениса, видимо, оценивая ситуацию, и приходит к решению проблемы: "Я научу тебя парочке трюков, чтобы ты не паниковал так сильно. Идёт?" — Идёт. Миша закрывает глаза, велит сделать так же и в следующую секунду — открыть. Они сталкиваются взглядами, и Денису в мгновение становится ужасно неловко. "Не отводи глаза как можно дольше," — мягко говорит друг, легко касаясь пальцами чужой руки, чтобы привлечь внимание. "Можешь делать что угодно — хоть вертеть что-то в руках, хоть вопросы задавать. Главное — смотри мне в глаза." — Моргать можно? — Разумеется, — Миша смешливо щурится, и Дениса немного отпускает. "Это пиздец неправильно!" — кричит в самое ухо Шрам, пытаясь не допустить, по собственному же убеждению, продолжения гейских переглядываний. Игнорировать его в таком случае и легче, и сложнее одновременно. Легче, потому что Миша отвлекает друга от тех бед с башкой, что следуют за ним по пятам в лице накачанного мужика без элементарного уважения к окружающим, а сложнее — потому что из-за замечания Шрама это вмиг и правда превратилось в "гейские переглядывания". Денис изо всех сил пытается отогнать эти мысли от себя. Они проводят так не больше тридцати секунд, и, не выдержав, Огурцов задаёт волнующий его ещё с их первой встречи вопрос: — Почему ты это делаешь? — Делаю что? "Пытаешься трахнуть взглядом!" — вот бы аватар пропадал каждый раз, когда закрывается игра. Парадокс лишь в том, что тогда бы Шрам просто не смог выйти к нему в первый раз. — Всегда помогаешь мне. Миша смотрит в самую душу — Денис на секунду жалеет, что вообще спросил. Вдруг Зелот услышит в этом вопросе недовольство? Денис не хочет терять такого друга, даже если сам ему мало чем может помочь. — Ты мой друг, в этом и причина. — А зачем ты помог в первый раз? Когда Рита была в опасности? — Ты ответил на свой же вопрос. Рита была в опасности, я не хотел становиться причиной её смерти, даже косвенной. Проходит ещё полминуты. Огурцов отводит взгляд. На его плечо приземляется на удивление тяжёлая рука, источающая тепло, и Миша хвалит его за первые успехи. — Минута — это хороший результат. В следующий раз тебе придётся побить его. — Ты считал? — Конечно, считал. Нужно же понять, на что ты способен! По-хорошему, так нужно минуты три примерно просидеть — к середине ты уже и не будешь обращать на это внимание. — А как мне это поможет не облажаться в следующий раз? Я буду очень пристально смотреть на ту девушку, и все подумают, что я ей без слов отвечаю? Миша звонко смеётся, отчего и на лице второго парня появляется улыбка. — Я же сказал, что это всего лишь трюк, чтобы справиться с волнением. Будешь смотреть в глаза человеку, можешь даже мне, если найдёшь в толпе, и отвечать на вопросы. К тому же, это не единственный способ. Зелот берёт руку друга и нащупывает пульс: "Можно следить за своим сердцебиением или дыханием — отсчитывать перед тем, как тебя позовут." — Мог бы начать с этого, а не экстремальных гляделок, — глупо хихикнув, подмечает Денис. — Мог бы, но ты тогда главный и самый действенный способ не захотел бы узнавать.

***

Денис почти уверен, что ночка у него была буйная. Правда, в качестве доказательства выступают исключительно слова Шрама, из-за чего эту уверенность разбавляют мелкие сомнения. Сомнения становятся больше, когда Рита с ноги даёт ему в пах. От острой боли плывёт в глазах, но даже так перед ними чётко стоит образ того, чьим словам Денис так наивно поверил. "Мне кажется, минус Рита. И правое яйцо," — ему в рожу хочется плюнуть, но сил хватает лишь на сдавленные стоны. Огурцов приходит в себя в медпункте, чувствуя почти болезненный холод в области удара. Да что он опять сделал не так? В какой момент он сказал лишнего и Рите это не понравилось? К боли физической прибавляется головная. Больше метафорическая, потому что тело Денис отказывается чувствовать. Постепенно взгляд проясняется, и Денис замечает белую фигуру где-то рядом. Парень был бы очень рад, окажись этой фигурой Миша. С ним бы он сейчас охотно поговорил. — Ты как, Ден? — к сожалению больного, этой фигурой оказывается Санёк. — Что это у вас с Ритой произошло? — Не ебу, — через силу отвечает парень. "И правда не ебёшь. Главное, чтоб потом стал ебать. А то как бы не оказалось, что она тебе всё там отбила." Огурцов злостно смотрит на аватара, что стоит рядом с гостем. Аникин неловко переводит взгляд с сокомандника на выход, что-то обдумывает, и вдруг встаёт. — Раз ты уже в норме, то я пошёл. Звони, если что случится, — и скрывается в проходе. "Спасибо, Санёк, так помог, блять," — сердито думает Денис, окончательно приходя в чувства. Сразу же одёргивает себя — Саша сидел с ним на случай, если бы ему стало хуже, он же не доктор, чтобы мановением руки снять всю его боль. Эту задачу поручили кубикам льда в пакете — они справились чуть больше чем на треть, но теперь хотя бы можно нормально двигаться. Правда, двигаться не хочется совершенно. Денис находит в заднем кармане штанов побитый телефон и открывает Вконтакте. Насколько эгоистично будет с его стороны в очередной раз просить Мишу о помощи? "Ты чё удумал? — встревает прямо-таки в мысли Шрам. — Опять этого пидора звать будешь? Да побудь ты хоть раз мужиком и сам справься со своей проблемой!" — Заткнись, — рявкает Денис, набирая сообщение Мише. — Я и так уже достаточно насправлялся со своими проблемами с твоей подачи — вот, где я оказался! — Денис всплёскивает руками. Передумав, он решает записать голосовое: "Миш, можешь в медпункт подойти?" Ответ приходит быстро: "Конечно, Ден. Дай мне минут пять." "Да он на каждый твой вздох бежит! Тебе не кажется это странным?" — не унимается Шрам, активно жестикулируя. — Не кажется. Он мой друг, вообще-то, — Денис закрывает глаза, чтобы хотя бы не видеть мельтешение персонажа перед глазами. "Друг! Хуюг! Шкуру ты тоже другом называл, и Ядрило, и кого только не. Ты совсем не учишься на ошибках?" — На чьих ошибках? Твоих? Ты мне советуешь всё это делать, и только посмотри, в какой я жопе из-за тебя! — Денис истерично вскрикивает резко поднимается, щуря глаза. — А любой совет Зелота мне и правда помогает! Какие ещё выводы я должен сделать?! "Что Зелот тебя трахнуть хочет, не более! — яростно парирует Шрам, раздражённо крутя в руках складной нож. — Помяни моё слово, когда он тебя в постель потащит." — Да ты зациклился на этой хуйне просто. Не хочет он меня трахнуть, он мне помочь хочет, — обвинения Шрама слышать уже противно. Он только и говорит о ебле и о том, как все хотят воспользоваться Денисом. Голова снова падает на подушку, когда дверь тихонько скрипит, оповещая о приходе очередного посетителя. На этот раз, к счастью, Миши. — Что случилось? — обеспокоенно спрашивает он, стремительно подходя к койке. "По яйцам получил. Не слышал новость?" — Расстроил Риту. Думаю, я что-то плохое сделал, вот она и отплатила. — Что же ты мог сделать? — на лице Миши появляется небольшая улыбка, когда он понимает, что друг более-менее в порядке. Денис пожимает плечами, давая понять, что он не знает. Или, скорее, не помнит. — Оке-ей, — оценивая ситуацию, тянет геймер. — Ты хочешь, чтобы я с этим помог? — И да, и нет. Я хотел просто поговорить с тобой. Мне тут жуть как скучно, даже Санёк меня оставил, — жалуется Огурцов, снова поднимая корпус тела, и старается сфокусировать взгляд на пришедшем. Белый свет, проникающий через не забранные жалюзи, ослепляет, из-за чего приходится жмуриться. Миша, понимая, в чём проблема, услужливо встаёт напротив Дениса, загораживая того от лучей солнца. — Раз уж выдалась такая возможность, можем продолжить наши тренировки, — весело предлагает вечный спаситель. Даже про это не забыл — Денис благодарен ему каждой клеточкой организма. Без слов они встречаются взглядами. Лицо Миши и его плечи под белой футболкой обрамляет яркий солнечный свет. Он был похож на ангела, сошедшего с иллюстраций к детской Библии. Денис не то чтобы вообще верил во что-то подобное, но красочные образы из историй, приправленные рисунками, всегда притягивали его внимание. Миша тоже притягивает. Он, как истинный ангел, появляется в белоснежных, не запятнанных грехом одеждах, как и вся команда Тринити. Денис глупо хихикает, когда понимает шутку в названии. — Вы назвались "Тринити", потому что у тебя имя архангела? — интересуется парень. Миша удивлённо поднимает брови, не ожидая, что Денис захочет поговорить об этом. — Мы просто подумали, что будет круто назвать команду из трёх человек буквально троицей. Потом Джойс в шутку предложила плясать с образом до конца, а мы с Борей и против-то не были. — Милое совпадение, — всё же подмечает Денис. — И вы такие все белые-пушистые. Это тоже образ? — Это наша сущность, — поправляет Миша. — Я не строю из себя святошу, если ты об этом. Денис хмыкает и замолкает, изучая лицо напротив. Даже не столько лицо, сколько глаза. Без попадания света, они кажутся чернющими, как будто вот он, тот самый тихий омут с чертями. Это в какой-то мере завораживает. В то же время, наверное, Миша читает его как книгу. Огурцов весь на свету, перед ним, обезоруженно смотрит тет-а-тет и говорит всякую чушь, что приходит в голову. Денису за последние полгода, что он провёл, как в аду, в сраной новой школе, некому было так открыться. Любая попытка сближения хоть с кем-нибудь заканчивалась ударами. А Миша.. Миша — другой. Миша поступает, как взрослый человек. Он и так взрослый, чего уж греха таить, хоть и разница в возрасте у них всего ничего. Он не плюёт в душу, не бросается обзывательствами, не награждает безразличием. "Что за пидорские мыслишки думаем, м? О том, какой Мишаня классный и как круто бы он вогнал хуй тебе в зад?" Денис закрывает глаза, роняя голову вперёд. Как же он достал. Это было смешно первые пять раз. Но не сто пять! — Сто пятьдесят семь секунд, Ден! — радостно сообщает Миша. — Это больше двух минут, ты справляешься на ура. — Да, — выдыхает Денис измученно. Настрой продолжать гляделки совершенно пропал. Не потому, что "по-пидорски", а потому, что про это Шрам норовит сказать чуть ли не каждую секунду. И он не оставляет своего хозяина наедине с мыслями, нет, он доводит его до белого каления, провоцирует на ответ, который при нормальных людях будет выглядеть как борьба с самим собой. Денису просто хочется удалить его из своей жизни, но он зарекается подождать хотя бы до плей-оффа. *** ...и, видимо, вылететь с этого плей-оффа, обосравшись по всем фронтам. Денис злится на себя — он [мог] сказать хоть что-нибудь парням. Уж если не отстойнику Ядрило, то хоть Саньку. Санёк всегда за любую идею всеми руками за. Денис в диком раздражении уходит с площадки, кричит на милую ведущую репортажа под воодушевляющие возгласы Шрама, и на него тоже хочется кричать. Из всей мочи, чтобы голос сорвался и ему не пришлось оправдываться ни перед тиммейтами, ни перед ёбаной Дашей, ни перед матерью с Пашей — ни перед кем вообще и никогда. Он молча пережидает внутреннюю бурю, тихо сидя на диване во временном игровом пристанище команды, не отвечая Шраму и даже не глядя на него. Взглянет — будет пиздиться с воздухом. К тому же проиграет. "Ты меня-то чё игноришь, чувак? Что, я говорю что-то не так? Ядрило не хуёвый игрок? И Санёк не сосёт? И менеджер со шкурой не две уебанки, которые тебя кинули, нет?" Денис не отвечает. Молчание — знак согласия, но соглашаться с [таким] он не хочет. Он всё просрал, он виноват во всём, что произошло. Даша просто выполняет свою работу, Рите он и раньше не был никогда нужен — сам себе напридумывал. "Я единственный, кто с тобой остался." Слова болезненным уколом отдаются в груди. "Кулачок? М?" Денис отрешённо отвечает на жест, всё ещё мыслями находясь за компьютером в моменте проигрыша. Окончательного проигрыша. Денис проиграл сегодня дважды. Он сдался перед Шрамом. Но ведь не единственный.. есть ещё кое-кто. Он же его не оставит, да? Дверь открывается, впуская Аникина в комнату. Его взгляд не выражает злобы, это скорее похоже на досаду. Досаду за то, что Денис ни во что не ставит команду. Санёк был её частью. И Денис. Был. Он уходит почти сразу же, забрав вещи. "Всё-таки как-то это неправильно. Даже Ярик нас в игре не бросал." Даже Ярик. Денис чувствует, как внутри него скребётся тоскливая мысль: "Ты хуже Лушникова." Он хуже. И отчего-то хочется злиться именно на него, на Лушникова. Хочется заткнуть его за пояс за все те месяцы, что он ставил себя выше других. И хочется в довесок прописать себе — потому что он хуже. Противоречивые мысли прерывает объект ненависти. Жирдяй, на удивление, робок и тих. Он смотрит в глаза, и Денису снова хочется обороняться. "Чё уставился, Ядрило?" — звучит в унисон со Шрамом. По коже холодком пробегает страх. Страшно, что он превратился в ублюдка. Страшно, что даже Ярослав-нахуй-Олегович сможет прочесть во взгляде настолько глубокую самоненависть, что Лушникову станет [жалко] его. Это было бы хуже побоев. После Ярика в дверях появляется [он], и вся ненависть в перемешку со злостью пропадает. Зелот извиняется, хотя в этом нет никакого смысла. Миша просто работал — к тому же они квиты, тут не на что обижаться. Это большая игра, с множеством команд. И раз уж на то пошло, Денис больше злится на команду "красных", чем на Мишу. А ещё Денис узнаёт об инсульте Анастасии Анатольевны и отъезде Риты. Он был так погружён в себя и свои чувства, что забыл, что не один во всём этом мире. Спасибо Мише за напоминание. А ещё спасибо Мише за то, что пригласил к себе набухаться в щи. Именно этого после проигрыша и хотелось. Надоедливые причитания Шрама всё же отвлекают от разговора и приятной потери связи с реальностью. Видимо, из-за того, что сам Шрам не реален в полной мере — как будто весь разум к нему стремится после пары стаканов пива. "Им всем что-то от тебя нужно! Кроме меня." Да пошёл он нахуй! — Где твой компьютер? — намерение стереть [его] с лица земли, или, скорее, из своей головы, настолько сильное, что ждать до дома не получится. Денис хочет покончить с этим — с играми, с турнирами, со Шрамом. Со всем и навсегда. Даже если из-за этого у него будет прежняя жизнь с мамой в Пашиной квартире. Похуй. Он разберётся, он обязательно придумает что-нибудь, чтобы выйти из этой задницы. Осталось совсем немного до конца школы — после он сможет работать с мамой полноценно и они съедут от этого наглого изменщика. И они будут счастливы. Денис — в особенности. — Наверху, — недоумение в голосе Миши явное, но он не останавливает. Шрам сопротивляется, как может. Не то чтобы у него был шанс остановить своего создателя, но он старается. Он кричит в агонии, он ругается, умоляет, торгуется. "Шрам — это ты!" Крик обрывается — завис. Ещё секунда, и никого, кроме Миши, нет рядом. Денис отъезжает от стола в неверии и смотрит на друга. Зелот не меняется в лице, у него-то в ушах не стоял этот истошный крик, только вопросительно улыбается. — Отметим? — Ну, погнали, — и смеётся. Мишин смех успокаивает — после него никогда не происходит чего-то ужасного, как после смеха Ярика, или Даши. Или Шрама. Миша сдвигает ближе к лестнице кресла-мешки, и они вместе на них валятся с выпивкой. — Мы ещё не закончили начатое, — вдруг вспоминает Денис и приподнимается, поворачиваясь к Мише. — Ещё и мой аккаунт удалить хочешь? Я пасс, — шутя, отвечает он и делает ещё глоток. — Я не про это, — Денис только сейчас понимает, как глупо будет звучать просьба посмотреть в глаза. Но это можно будет списать на пьяное состояние, если вдруг Зелоту будет неприятно. — Я про наши-мои тренировки. — Вот такой твой настрой мне нравится больше, — Миша тоже принимает более удобную для гляделок позу. — Вот бы и с Баттлом так делал. — Потом и с Баттлом буду, — Денис не вдумывается уже в слова, слишком тяжело. Он просто смотрит. Теперь, при мягком свете бесцветно-неоновых ламп Мишины глаза хоть рассмотреть можно. Денис не знал, чего вообще ожидал после своих странных ассоциаций с ангелами — реальных чертей увидеть, или опровержение тому. У Миши обычные карие радужки и обычные чёрные зрачки, расширенные в полутьме и, вероятно, ещё от алкоголя. Обрамлены обычными тёмными ресницами. Но с каждой секундой разглядывания отвести взгляд было сложнее, несмотря на нарастающее желание. Все эти "обычные" детали вместе притягивали внимание. Они как будто специально были поставлены вместе, именно в таком порядке, в таком составе, на этом самом лице. — У тебя глаза красивые, — невпопад выдаёт Миша. — В смысле, цвет. Редко встретишь такие тёмные глаза. — Ээ.. спасибо? Наверное, — Денис всё ещё смотрит, но чувство неловкости, как в первый раз, возвращается. — Уж на этот счёт я комплиментов точно не получал. Не то чтобы я вообще... — Ты мне не веришь? — мягко улыбается друг, и этой улыбке, этим словам, этим глазам Денис верит всецело. Особенно подшофе. Особенно сейчас, после избавления от всех проблем. Ну, почти всех, но остальные, оставшиеся, решатся в будущем. А пока он в настоящем и всё не так уж плохо. Денис заторможенно кивает головой, затем отрицательно мотает, запутавшись, и наконец просто подтверждает словами: "Верю." Со стороны это явно выглядело комично. — Три минуты прошло, — объявляет Миша, но они всё так же сидят-полулежат и, не двигаясь, смотрят, словно прилипли взглядами. Опомнившись первым, Зелот поднимается и подходит к полкам у стены. — У меня, кстати, есть небольшой подарок. — Ты не устал людей подарками осыпать? — Денис не корит друга, он и сам бы так много кому делал приятно, будь у него деньги. Материальное дольше всего сохраняет хорошее воспоминание. — Мне в радость их делать, — совершенно невинно отвечает Миша, найдя искомое. — Закрой глаза и дай мне руку. — Предложение делать собрался? — Денис повинуется просьбе и протягивает ладонь. — Почти, — по одному тону можно представить его лицо. Улыбающееся, весело щурящееся. Вокруг запястья смыкаются какие-то верёвочки, и Миша разрешает всё же взглянуть. Минималистичный браслет — фенечка, девочки такие друг другу плели обычно — среди нейтральных чёрных нитей затесались три белые маленькие бусины. На Мишиной руке за это время появился похожий — но в обратных цветах. — Хотел на память подарить, если всё же не пересечёмся в будущем, — дополняет он совершенно буднично, будто пару часов назад не переубеждал друга, что на "Москоу Баттл Капе" турниры не заканчиваются, и будет ещё миллион игр, где они обязательно встретятся. — Классные, — оценивающе говорит Денис, крутя руку. — Будь готов, что я его вообще не сниму. — Уже готов. О, ещё у этих бусин своя фишка есть — если они цвет поменяют, то человек тебе доверяет, — смешливо пересказывает слова продавца Миша. — Какой бред только не придумают, — так же весело отвечает Денис, не переставая рассматривать подарок. — Лишь бы втюхать. Миша [в очередной раз] смеётся, отпивая пиво, и откидывается на мягкое кресло. Денис не может не смеяться в унисон с ним. — Ну, ты ж доверяешь мне? — в голосе уже появляются совершенно пьяные нотки, и Миша для собственной безопасности ставит стакан с алкоголем на пол. — Конечно, доверяю, — Денис притягивает друга за шею, они стукаются лбами и в голове Дениса ничего, кроме приятно шумящей пустоты в перемешку с радостью — он нашёл замечательного друга. Или не совсем друга? Поцелуй короткий, скомканный, абсолютно точно подходящий под категорию "по пьяни". Денис испуганно сверкает глазами, перебирая все пришедшие в дурной мозг мысли и путаясь в них. Он зависает на непозволительно долгое время, сбито дыша, чем беспокоит Мишу. — Зачем? — голос кажется каким-то пустым. Не влюблённо-ошалелым, не вкрадчиво-осуждающим, просто нейтральным. Денис не верит, что кто-то после всего им содеянного захочет с ним.. захочет с ним. — Извини, — осаждённо говорит Зелот, отводя взгляд. — Я думал, момент подходящий. То есть он это ещё и планировал? Это не просто пьяная выходка? В голове пролетает каждый божий момент, когда Миша был рядом, и в миг находит какие-то глупые мелкие предпосылки. Вот о чём говорил Шрам. "Именно, зайчик, — ехидный голос доносится слишком живо, слишком близко, слишком реально. — А я говорил, что он тебя трахнуть хочет." В горле застревает ком страха. Он же удалил аккаунт. Удалил Шрама. Удалил-удалил-удалил. И из жизни своей — тоже. "А ещё я говорил, что не брошу тебя одного, чтоб хуйни не сделал, — продолжает аватар, обходя парней сбоку и становясь за спиной Миши. — Смотри, чего ты без меня наворотил." — Миш, — тихо зовёт Денис. — Посмотри мне в глаза. "Давай я посмотрю! У меня глазки покрасивше пидорских будут — голубые." Зелот хмурится, но всё же смотрит. И смотрит, и смотрит, и смотрит. Денис считает три минуты. Ровно сто восемьдесят секунд. И игнорирует голос, игнорирует мелькающие перед носом руки и ноги Шрама. Игнорирует шутки, игнорирует его попытки хоть как-то сдвинуть его с места, отвести взгляд от Миши. Шрам бесится, прям как перед удалением, снова торгуется, молит о том, чтобы Денис прекратил для него эту гейскую пытку, виснет на нём, лишь бы не дать случиться, по его словам, непоправимой хуйне. — Три минуты прошло, — говорит Денис, закрывает глаза и стукается лбами-носами-губами с Мишей. Ответ не заставляет себя ждать. Как всегда. Голос Шрама обрывается на полуслове.