в больнице

      Дерек смотрит на слепящую глаза больничную лампу и думает. Думается плохо, все тело горит и ноет, кожа восстанавливается медленно, клыки вспарывают изодранные губы, и только мысли о сыне не дают сдаться.       Мысли о Стайлзе, голос которого раздается в коридоре, заставляют крепко жмуриться. Эли, засранец, таки нажаловался любимому папе.       Дерек вздыхает.       Стайлз его добьет.       — Дерек, клянусь, я своими руками тебя убью, ты, выкидыш идиотизма, кто вообще придумал сжигать ногицунэ с помощью Пэр... — врывается Стайлз в палату, застывает на пороге, шумно выдыхает. Эли топчется за его плечом и всем видом выражает раскаяние. Дерек улыбается.       — Хей.       — Я убью тебя, — повторяет Стайлз, падает на стул рядом, трясущимися пальцами зарывается в волосы. — Долбанный самоубийца, вдовцом меня решил сделать, да?       — У тебя же там... все договорено, — сипит Дерек, льнет к ладони верным псом, закрывает глаза. Боль отступает, дышать становится легче. — Они бы меня... вернули. К тебе. Целехоньким.       — Ага, — обветренные губы целуют местечко над бровью, в голосе слезы коктейлем смешиваются с гневом. — Потому что кто-то за собой не следит.       — Мне... жаль, — Дерек заглядывает в глаза. — Стайлз. Эли.       — Все хорошо, — тут же отзывается Эли. — Ты же жив. Только не делай так больше. А то, кажется, меня чуть не усыновили.       Стайлз моргает. Дерек хмурится.       — Кто?       — Эллисон Арджент, — Эли сглатывает. — И дядя Скотт. Но, кажется, дядя Скотт просто хотел, чтобы папа приехал. И он приехал. Круто, да?       — Да, — Стайлз старательно улыбается сыну. — Круто, Эли. Дядя Скотт, кстати, рядышком лежать будет.       — Потому что ты позвонил тете Кире, — ворчит Эли. — И тете Кире не понравилось, что дядя Скотт воскресил Эллисон Арджент.       — О, — понятливо кивает Дерек. Пытается кивнуть. Выходит конвульсивное дерганье, что Стайлз едва не пытается вызвать медсестру. — У него... проблемы.       — У тебя тоже, дурень, — остриженные ногти царапают макушку. — Но на тебя орать не получается, потому что ты похож на пережаренный шашлык. Ему еще и весело. Эли, свет моей жизни, никогда так не делай, ты меня в могилу сведешь. Дерек!       Дерек честно старается не лыбиться.       Получается не очень.