Семь звёзд Лу Шан Вана

Всё ещё полусонный, я повернулся, чтобы расспросить дядю о том, что происходит снаружи, но обнаружил, что тот дремлет на табурете рядом со мной. Похоже, спал он ещё крепче, чем я, раз крики его не разбудили. Я выбежал из клиники и увидел, как местные жители поспешно затаскивают повозки и мулов на холм за деревней. – Беда, беда! – голосил пробегавший мимо мальчишка. – На горе пожар! Я был потрясён, однако не мог отделаться от мысли, что пожар, который мы устроили ранее, в конечном итоге привёл к возгоранию леса. Если так подумать, мы действительно не предприняли никаких мер безопасности, когда подожгли расщелину. Если пламя распространилось на окружавший её лес, в этом определённо были виноваты мы. Я запаниковал. Если пожар станет ещё сильнее, гибелью пары людей дело не ограничится. Те из нас, кто жил в городе, не имели ни малейшего представления о предотвращении лесных пожаров. Это была катастрофа. Я поспешно забежал обратно в клинику и кинулся будить дядю. Затем мы вытащили из-под койки две больничных утки – ничего другого мы найти не смогли, но на безрыбье и рак рыба – и побежали вверх по склону, чтобы присоединиться к толпе. В это время к нам подъехал толстяк на телеге, запряжённой ослом. Он держал в руках таз с водой и кричал: – У нас большие проблемы! Быстрее, залезайте! Едем тушить пожар! Мы с дядей мигом запрыгнули к нему, и телега покатила прочь из деревни. Вдалеке был виден огромный столб чёрного дыма – очевидно, пожар был серьёзным. При виде этого дядя остолбенел и тихо пробормотал: – Судя по направлению, это действительно наш пожар. Заметив, что к нам бежит человек, похожий на деревенского старосту, я быстро прикрыл ему рот. – Скорее, вызовите спасательные службы! – кричал тот. – Гора впереди обрушилась! Я понял, что пещера, должно быть, обрушилась из-за огня, и забеспокоился, что выжившие трупоеды выберутся наружу и принесут ещё больше проблем. Толстяк погнал осла быстрее, и вскоре мы добрались до насыпи, размытой оползнем. Жители деревни, как правило, проходили инструктаж по предотвращению и тушению лесных пожаров, поэтому уже знали, что делать. Некоторые расчищали тропинки, другие приносили воду в небольших посудинах и тащили её дальше в лес. Я уже знал, что до места возгорания вода будет идти не менее двух часов, а потому, увидев все эти кастрюли и сковородки, обомлел. Этого не хватило бы, чтобы потушить огонь. – Уважаемые, перестаньте ходить за водой! – обеспокоенно крикнул я. – Этого количества недостаточно, чтобы потушить пожар. Не нужно лишних жертв, давайте дождёмся прибытия служб. Все посмотрели на меня как на сумасшедшего, и один из стариков сказал: – Молодой человек, эта вода предназначена для питья. Без неё те, кто борется с огнём, умрут от обезвоживания. Нам нужно проложить противопожарную полосу, огонь погаснет сам по себе, когда гореть будет нечему. Если вы не понимаете таких вещей, перестаньте валять дурака и не мешайте. Сказав это, он посмотрел на больничные утки в наших руках и покачал головой. Я жутко покраснел, а они всё продолжали пялиться на нас. Как неловко, подумал я. В будущем я не осмелюсь так опрометчиво высказывать своё мнение. Я опустил голову и смешался с толпой, направлявшейся в лес. Все деревья, преграждавшие путь, были срублены, поэтому время ходьбы заметно сократилось. Примерно через час мы почувствовали, что температура вокруг значительно повысилась, и всё небо над нами заволокло чёрным дымом. Жители деревни достали маски, окунули их в воду и надели на лица. Я взглянул на толстяка, в одежде которого не было ничего, что можно было бы использовать как маску. Он пришёл к молчаливому решению, достал шёлковый свиток с золотой каймой, окунул его в воду и приложил к лицу. Затем он взял лопату и начал помогать жителям деревни копать траншею для защиты от огня. Лесные пожары распространялись очень быстро и являлись чрезвычайно опасными, поэтому крупномасштабные возгорания можно было локализировать только с помощью вертолётов. Под «локализировать» в данном случае подразумевалось «позволить огню погаснуть самому», поскольку его невозможно было потушить, как тот же городской пожар. Деревьям требовалось более двадцати лет, чтобы вырасти, а лесной пожар мог обратить их в пепел всего за десять минут. Это было чрезвычайно разрушительно. Более того, лесные пожары распространяются на обширной территории, поэтому, пока вы будете тушить огонь в одном месте, пламя быстро перейдёт вам за спину, и вы и моргнуть не успеете, как поймёте, что окружены и вам остаётся лишь ждать неминуемой гибели. Я вспомнил американский фильм о группе пожарных, которые оказались окружены огнём и не имели возможности позвать на помощь. Это была трагическая история о последних мгновениях их жизни. Конечно, нам такая ситуация не грозила: огонь не успел распространиться на большую площадь и работа по копанию траншеи велась полным ходом. Мы работали до двух часов дня, когда в небе наконец появились первые вертолёты. Вскоре на смену нам пришли спецслужбы, и мы получили возможность немного передохнуть. Я волновался, что кто-то мог погибнуть из-за пожара, но, к счастью, по итоговым подсчётам не было ничего серьёзного, лишь несколько человек получили лёгкие ранения. Когда пришло время возвращаться в деревню, мы были невероятно измучены. Я был так голоден, что, попросив ребёнка испечь мне две лепёшки с кунжутом, проглотил их, практически не жуя. Чуть ли не рыдая, я подумал, что никогда не ел ничего вкуснее. Кто-то из жителей деревни вдруг начал нахваливать нас, заявляя, что ему редко встречались столь добросовестные горожане. Пожалуйста, перестаньте нас хвалить, думал я про себя. Я буду чувствовать себя ещё более виноватым. Если бы вы знали, что пожар начался из-за нас, вы бы нас в этом же лесу и прикопали. Медсестра сменила Пань Цзы повязки и промыла его раны. Он дышал намного легче, чем прежде, но всё ещё не пришёл в сознание. Врач попросил меня не беспокоиться и заверил, что сейчас ему ничего не угрожает. Раненых во время пожара отправляли в городские больницы, и они вполне могли взять с собой и Пань Цзы. Услышав это, я почувствовал некоторое облегчение. Мы с дядей вернулись в гостевой дом, и я тут же отправился принимать душ. Я даже не осознавал, что на моём теле не осталось ни одного живого места, но наконец раздевшись и оглядев себя с головы до ног, обнаружил множество синяков и ссадин. До этого, борясь за свою жизнь, я не чувствовал никакой боли, но теперь каждый синяк и царапина, казалось, всячески старались напомнить мне о своём существовании. Было так больно, что я едва мог передвигать ногами. Я добрался до кровати, заснул в считанные секунды и спал так крепко, что проснулся только к полудню следующего дня. Разлепив глаза, я увидел толстяка и дядю, лежащих на своих кроватях и храпящих в унисон. Я спустился позавтракать и поинтересовался у официантки, как обстоят дела с пожаром. Та ответила, что возгорание было успешно ликвидировано и службы уже уехали, так как огонь не успел распространиться слишком далеко. Услышав это, я окончательно успокоился и направился в клинику, чтобы расспросить о Пань Цзы. Персонал сообщил мне, что его отправили в больницу Цяньфошань в Цзинане. Я поблагодарил их и побрёл обратно в гостевой дом. Пришло время собираться домой. Вернувшись в Цзинань несколько дней спустя, мы с дядей отправились в больницу, куда госпитализировали Пань Цзы, чтобы заполнить его документы. Опасность ещё не миновала, он по-прежнему оставался в коме, и мы решили задержаться там на несколько дней. Толстяк расстался с нами, как только мы покинули горы, оставив номер телефона, чтобы мы могли связаться с ним в случае чего. Также он передал дяде шёлковый свиток с золотой каймой, чтобы тот мог его изучить. Несколько дней спустя я позвонил в больницу, чтобы поинтересоваться состоянием Пань Цзы, но мне сказали, что он ещё не пришёл в себя. Я со вздохом положил трубку, и в этот момент в комнату ворвался дядя, ругаясь на чём свет стоит: – Я чертовски зол! Не могу поверить, что меня обманули! Подумав, что кто-то надул его на местном антикварном рынке, я неуверенно возразил: – Саньшу, если даже такой квалифицированный специалист, как ты, ничего не понял, значит, это подделка превосходного качества. Ты ведь можешь просто перепродать её кому-то другому. Дядя вытащил отделанный золотом шёлковый свиток и яростно замахал им у меня перед носом: – В задницу перепродажи! Я не об антиквариате, я говорю об этой чёртовой штуке! Я чуть не рухнул с кровати и воскликнул: – Что?! Это невозможно! – Как оказалось, возможно, – сказал дядя. – Я проверил свиток на содержание золота. Чистота оказалась слишком высока, в ту эпоху его просто не могли так обработать. Это почти идеальная подделка! Я не мог в это поверить, но дядя только вздохнул и продолжил: – У меня давно уже были подозрения. Этот парень, очевидно, мог победить кровавый труп, так почему же он сначала так поспешно умчался, а расправился с ним только ближе к концу? Должно быть, он хотел избавиться от нас, чтобы заняться своими делами. Я удивился: – Значит, отделившись от нас, он направился в ту пещеру, открыл гроб Лу Шан Вана и положил в него поддельный шёлковый свиток? Но как это возможно?Разве может человек провернуть всё это в одиночку? Более того, пространство в стволе дерева было открыто с помощью цепей. Если бы её открывали раньше, остались бы следы. – Но ты же не видел заднюю стенку гроба? – спросил дядя. – Он расхититель, так что вполне мог додуматься вырыть тоннель за деревом, вытащить настоящий шёлковый свиток через заднюю стенку и пихнуть на его место подделку. Он снова вздохнул: – Жаль, что я этого не заметил, несмотря на мой многолетний опыт в бизнесе. Этот парень чертовски загадочен, и его действия невозможно предсказать. Поначалу я думал, что он был потомком Чжунлан Цзяна, но, судя по всему, его происхождение куда сложнее. Я не совсем понял, о чём он, поэтому снова перевёл разговор на свиток: – Так всё,что написано на свитке, ложь? Дядя кивнул: – Это как истории из «Классики гор и морей». Звучит неправдоподобно, но в то время на наше восприятие повлияла таинственная атмосфера древней гробницы, и мы с готовностью поверили в написанное. Сейчас я понимаю, что в свитке слишком много недостатков. Почему, как ты думаешь, несмотря на твой уровень знаний, ты смог понять только два самых важных абзаца? Должно быть, он хорошенько над ними поработал. От потрясения у меня отвисла челюсть. Дядя тяжело вздохнул и добавил: – Похоже, теперь он единственный, кто знает правду о дворце Лу Шан Вана. Поскольку гробница обрушилась, мы не сможем вернуться за дополнительной информацией. В этот момент я вдруг кое о чём вспомнил и поспешно перебил дядю: – Точно! Чуть не забыл. Всё-таки путешествие не было пустой тратой времени, мне удалось кое-что вынести! Я закопался в свой рюкзак, молясь, чтобы содержимое не растерялось по дороге. К счастью, пурпурно-золотая коробочка была на месте. Я вытащил её и протянул дяде: – Вот! Я взял её с лисьего трупа. Дяде хватило одного взгляда, чтобы узнать предмет: – Это коробка-головоломка. В главном отделении находится несколько замков, поэтому внутрь мало что помещается. Открыть такую коробку очень сложно. Видишь? Он повернул крышку, и четыре угла в нижней части коробки одновременно разъехались в стороны, открыв вращающийся диск с восемью отверстиями. В каждом отверстии была цифра, и весь вид диска напоминал старый телефонный аппарат. – Такой тип коробки-головоломки – один из старейших на земле. Чтобы открыть её, нужно знать пароль. Дай мне минутку, я одолжу газовый резак в ближайшем автомагазине. Вскроем и посмотрим. Дядя выбежал за дверь, а я задумался. Пароль должен быть восьмизначным, и тот номер 02200059, который я видел ранее, идеально подходил. Но разве мог пароль от древней шкатулки оказаться тиснением на ремне американца? Размышляя об этом, я набрал 0-2-2-0-0-0-5-9, просто чтобы удовлетворить своё любопытство. К моему крайнему удивлению, стоило последней цифре оказаться на своём месте, как раздался тихий щелчок, сопровождающийся звуком, похожим на вращение часовой пружины. Затем крышка шкатулки медленно приоткрылась.