Комок глупостей и шерсти

***

Будние дни неожиданностей не ждали. Это пословица, которую Джисон сам смог придумать. И, если так и этак подумывать, то и вправду. Всë, ведь задумано, судьба всë задумала. И ты никак не сумеешь изменить еë, как бы не постараться. Первый день недели. Хан успешно завалил контрольную по физике. Когда выдали листочки с задачами, шатен сразу понял, что после уроков он останется. Он бы мог спросить у одноклассника, что сидел впереди, но как же не хотелось говорить. И, ведь учителя мысли не читают, поэтому вызвали Хана к доске аж на трëх уроках. В дневнике две тройки и четвëрка с натяжкой (у учителя настроение хорошее было). Зайдя в большой кабинет с ужасно скрипучим полом, Джисон узнал, что какой-то там старшеклассник также завалил контрольную. — Какой ты молодец! — голос физика была отвратительно перекуренной. Он в действительности курил, Хан сам своими глазами видел его прямо у магазина, и кстати рядышком была прикреплена табличка «Курение запрещено». Поэтому он недолго пообщался с полицейскими. — Всë же нашёл время для физики. Так, — между каждым вторым словом он добавлял отнюдь не мелодичное «эээ», показывая свою безграмотность (он ещё и слова неправильно произносил, так мог делать только он). — На следующей неделе на олимпиаду едем с тобой. А нет, Сон ошибся. Так и должно было быть. Этот подросток наоборот любитель физики. — Вот и Хан Джисон появился. — проскользнуть без этого громкого обращения не получилось, — Заметь, только ты из своего класса пришёл заканчивать так называемую контрольную. — конечно, поблагодарить этого учителя надо, ведь он единственный из учительского состава, кто даёт исправлять оценки. Джисон это обязательно сделает, если не забудет. Листочек и потрёпанный тетрадь ему дали. Интересно, а как шатен собирался заканчивать работу, если на перемене поленился найти ответы к задачам. Он, ведь даже на учебник не взглянул. Дело вялое. Не нужно было оставаться, раз двойку всë равно получишь. — Проблемы с физикой? — старшеклассник поинтересовался открыто и не шёпотом, физик вышел из класса, его якобы к директору вызвали, но эти двое знали, что на самом деле он вышел покурить. А неизвестный подросток знал, ибо его отец тот самый полицейский. — Есть такое. — вообще Хан не такой глупый. В коих темах разбирался. — Могу помочь. И помог. Со всем помог. Любезно объясняя, так, что шатен и вправду понял. А на улице оранжево. И жарко. Учитель вернулся уже в пустой класс, на столе лежали тетрадь и два листочка. Чёлка Хана не унималась, продолжала падать на глаза. Так и должно быть. И до жути хочется погрызть губы. Так, чтобы вышла кисленькая кровь, украшая тем самым края зубиков. — У меня заколка есть. — тот самый парень. Неудивительно, ибо в школе и во дворе никаких учеников не виднелось, поэтому и физик не забоялся попортить лёгкие. — Не жалеешь? — приторно проговорил Джисон. Во рту всë ещë привкус невкусной зубной пасты. — Не потеряешь? — Ни за что. — эдаким образом ржавая заколка с рыжим котом оказалась на волосах Хана. Старшеклассник поплёлся за младшим. Или за заколкой? Это выяснится, обязательно. — Ты случайно не любишь томатный сок? — Сон дрогнул. Хотелось провалиться сквозь землю, но от старшего так сильно пахло шерстью. То ли искусственной, прямо как бабушкин шарф. То ли кошачьей, прямо как та бродячая кошка за школой, что кушает специально пролитый обед. И тут стало ясно, что этот паренёк угощает бродячую своим обедом. — Неа. — А виноградный? Сбоку нервно закивали. Джисон на самом деле мог подраться с тем, кто скажет, что виноград это полный отстой. А, если заикнуться про сок, может и в больнице окажутся, хоть у Хана руки слабенькие. — Забавно. — раздался смешок, — Я томатный обожаю, а виноградный нет. — У меня начинают чесаться руки. — нервно проговорил Джисон, облизывая губы. То, что он сказал неправда. Ложь. Бить старшего ему не хотелось, но Хан увидел, как улыбка русого паренька вмиг пропала. — Мог, ведь сказать, что противен. — как отрезал хëн. — Кто? — Я, — они остановились. Точнее остановился Джисон, а Хо не мог дальше идти без него, — Я ведь гей. — Теперь на тротуаре стоял лишь один подросток. Хан Джисон. В школе все говорят про него. Все, на каждом углу. Его шкафчик был испорченным жёлтыми стикерами, на которых нарисованы мужские половые органы с просьбой отсосать. Его били, много били. И как же Хан смог не заметить его синяки на запястьях и царапины в области скуловых костей. Тот самый парень из старшего класса, которого забирают на Олимпиаду по физике не только из-за того, что он умëн в этом предмете, ну и по просьбе его отца. Отец того старшеклассника полицейский, он, конечно, узнал про побои собственного сына и пришёл к директору. Ему, то есть отцу обещали это остановить, но у них не получалось. Почти всех учеников отчислять не хотелось, поэтому и решили брать его на все возможные Олимпиады, дабы избиений было меньше. Отличная идея отличного педагогического состава, не так ли? Этим подростком, которого избивают из-за необычной ориентации является Ли Минхо. Тот самый, что помог Джисону с физикой. Хан бы не узнал этого, если бы не увидел в углу спортзала кучку и его. Группа подростков в очередной раз избили его. — Весело тебе? — хриплым голосом сказал левый человек. — Хëн, — Джисон осмелился подбежать, когда группа ушла, — Хëн, может к мед.сестре? — Ты кто? — так холодно и безэмоционально. У него что-нибудь осталось от Ли Минхо, который помог шатену с физикой? Старший увидел ту ржавую заколку, поменяв выражение лица, — Откуда? — Ты сам мне его дал. Я не потерял его. — глупо улыбнулся тот. С того дня началась дружба между парнями. Но Минхо начали бить ещë сильнее, а Джисона опасаться. Синяков и ожогов стало ещë больше. — Минхо хëн, разве твой отец ничего не замечает? — спросил когда-то шатен, протягивая старшему томатный сок. — Он в командировке. Хан переночевал у него. Не хотелось оставлять его такого на всю ночь. Но Джисон не смог ничего поделать. Это же решение самого Минхо, ведь так? Хан ничего бы не изменил. Шатен сидел на тротуаре, дергая свои волосы. Начал громко рыдать и тихо задавать вопросы. — Зачем, хëн? — тихий, может быть и смирившийся всхлип, — Зачем ты это сделал? Так глупо задавать вопросы, зная, что на него никогда не ответят. И не из-за того, что не хочется, а потому что физически невозможно. В ту ночь, когда Хан Джисон остался на ночëвку у хëна. Минхо, тяжко всхлипывая, смог аккуратно вырваться из тёплых объятий и подняться на крышу. Признавшись в любви в пустоту, он спрыгнул. Спрыгнул. А признавался в любви он Хан Джисону. А в пустоту, потому что не хотелось будить. Как глупо. Глупо. До жути глупо. Будние дни неожиданностей не ждали. А ночи?

Неважно, ведь всë так и должно было произойти.