childhood memories

— Смотри, какие сказочные облака на небе! — невысокий мальчик радостно ткнул пальцем, пытаясь привлечь внимание стоящего рядом паренька. — Разве они чем-то отличаются от обычных? — Конечно, — кивнув в подтверждение, продолжал он, — ну, ты и глупый, Дилюк. Как можно не заметить такие очевидные факты! Они ведь сказочные, потому что мы гуляем под ними. Мальчик, названный Дилюком, лишь в недоумении продолжил стоять дальше, совсем не понимая, куда клонит его друг. — Ах, это комплимент такой был. Ведь облака воистину удивительное явление. А мы созерцаем их, задумываясь о красоте и их необычайном величии. Без нас они были бы ничтожным созданием природы, проживающим свою долю зря. — Кэйа… Почему ты так сложно размышляешь на тему обычного природного явления? Мальчик крепко схватил своего друга за руку, одарив его своей лучезарной улыбкой, ведя чуть дальше по неизведанной поляне. Дилюк лишь спокойно следовал за ним, крепче цепляясь своей маленькой ладошкой за крохотную руку Кэйи. Он не хотел его торопить, ведь знал, что тот всегда найдет ответ на любой вопрос, сколько бы времени на раздумья ему не потребовалось. — Дело в том, Люк, — мальчик остановился на середине пути, рассматривая душистые полевые цветы, — что рано или поздно нас настигнет такая же судьба, как и этого создания. Дилюк испуганно посмотрел на друга, пытаясь прочитать на его лице хоть какие-то признаки страха или отчаяния, а может всего вместе. Едва ли мальчик что-то там нашел. Кэйа все еще увлеченно смотрел на еще одно творение природы, улыбаясь уголками губ. Единственное, что поменялось в его облике, так это глаза. Они стали какого-то желтоватого оттенка, хотя всегда блестели небесно-голубым цветом в лунном сиянии ночи, прямо как васильки на опушке леса. Как они могли так быстро измениться? Кэйа оторвался от своего занятия, обратив свой взгляд на стоящего рядом друга. Подойдя к нему поближе, он положил свою маленькую ручонку на его прекрасное, румяное лицо. И только тогда Дилюк заметил, что прежний цвет глаз вернулся к парню. Быть может, ему просто показалось? — Не переживай так сильно, ястреб. Пока мы молоды и вместе, нас не настигнет опасность и апатия. Просто пообещай мне, пожалуйста, что никогда не бросишь и не забудешь такого меня. — Кэйа соприкоснулся своим лбом со лбом Дилюка, смотря прямо в его выразительные глаза. — Обещаю, павлин. Я никогда не смогу отречься от тебя, ты ведь знаешь. Ты всегда будешь самым лучшим другом в моих глазах. Еще и безумно сильным! — мальчишка нежно улыбнулся, одной рукой обнимая радостного парня напротив.

***

Повзрослевший юноша стремительно бежал в неизвестном направлении. Его прелестные длинные волосы, казалось, утратили свое былое величие. Спутавшиеся колтуны не было времени поправлять. Да и что у него вообще теперь было? Лишь маленькое тело, покрытое ссадинами и царапинами, черствая душа, обреченная на обман, и огромное сердце, в котором навсегда останется место лишь для одного человека с обжигающими веснушками. Кэйа — так звали этого неудачника. Еще совсем недавно у мальчика было все: удача, семья, возлюбленный и счастье. Но не это было его целью. Павлин жаждал свободы. Кэйа хотел избавиться от оков лжи, которые он держал в себе все это время. Апатия поглощала жизненную энергию внутри хрупкого парня. Только огненный ястреб мог вытащить его из этого мрака. Дилюк принимал друга в свои объятия, но Кэйа боялся даже легонько прикоснуться к беспорочному телу. Счастливые глаза ястреба покрывались ярким блеском каждый раз, когда он наблюдал за маленькими птенцами, пытающихся отыскать своих родителей, ушедших добывать еду и пропитание. А павлин любовался им. Он любил рассматривать задумчивое лицо друга, наблюдать за движением каждого мускула и отмечать появление новых веснушек на его лице. Иногда, в порыве очарования, Кэйе хотелось коснуться их, совсем чуть-чуть, надеясь заполнить пустоту внутри обжигающим солнцем. Дилюк был еще более прекрасен, когда решительно брал руки друга в свои и крепко сжимал их, зная, что им обоим этого не хватает. Парень увлекал его за собой, заставляя окунуться в тот недоступный для павлина мир, где все было хорошо и радостно, где не нужно было плакать из-за угрызения совести и отвратительных чувств. В этом измерении у них все будет хорошо. Здесь они навсегда дети. Навеки счастливы и живы, ведь эти воспоминания еще остались в их пропитанном ненавистью рассудке. Остановившись, чтобы отдышаться, Кэйа перевел взгляд на небольшой участок воды. Шум моря всегда заколдовывал сложную натуру. Но сейчас, в самый тяжелый период его жизни, глубь встречала его необычайным спокойствием, так и маня ополоснуться в ней, избавляясь от всех грехов. Павлин криво улыбнулся, любуясь этим удивительным пейзажем. Он совсем не хотел отдыхать, лишь только еще на одну секунду вновь почувствовать себя счастливым. Подвернув тонкие, грязные из-за неряшливых привычек, джинсы, парень аккуратно сбросил с себя промокшие кеды, чуть не запутавшись в собственных шнурках. Прохладный песок мягко щекотал ступни, будто хотел привить мнимое счастье для потерянного человека. Кэйа осторожно коснулся морской глади, проверял ее на надежность. Наконец-то очутившись в море, мальчик смог безнадежно засмеяться. Хриплый звук вырвался из его груди. Никогда еще он не чувствовал себя так плохо и хорошо одновременно. Холодная вода приводила павлина в чувства, но он не мог найти нужного слова, чтобы описать их. Свобода? Счастье? Может быть, облегчение? Да, именно оно. Спокойствие за то, что теперь Кэйе не нужно каждый день врать в лицо самому прекрасному человеку в этом отвратительном мире. Но слишком дорого это облегчение ему обошлось. Парень посмотрел вдаль, увидев темное небо, покрытое многочисленными пятнами ярко блестящих звезд. Он неосознанно потянулся к ним своей бессильной рукой, надеясь набраться величия с помощью их ослепительного сияния. Но, как бы Кэйа не старался, ужас мрака никогда нельзя будет спасти прелестями света. Отвлёкшись на свои мысли, павлин даже не заметил, как под ним жалостно затрещала неизвестная вещь. Парень запустил руки в чарующую глубину ночного моря, подняв разломившуюся раковину. А ведь когда-то на солнечном побережье два беззаботных мальчика мечтательно смотрели на небо, собирая перламутровые ракушки и разговаривая о чепухе.

***

— Люк! — ласково позвал парень, весь измазанный бронзовым песком. Он почти тонул в своих длинных черных штанах, которые явно раньше принадлежали кому-то другому. Соломенная шляпа и растрепанные волосы придавали его виду некую оживленность, будто бы павлин был создан для таких солнечных дней. В его руках аккуратно лежала маленькая ракушечка, почему-то заинтересовавшая такого необычного мальчика. — Ты что, уже перестал откликаться на свое реальное имя? — покачал головой Кэйа, — любовь моя, погляди, что я нашел! Ястреб, задумчиво склонив голову влево, присел на корточки около моря, разыскивая новые ракушки для своей коллекции и уже предвкушая, как его отец радостно нахваливает их за такие находки. Он настолько сосредоточился на своем занятии, что сначала даже и не услышал хриплого голоса своего друга, точнее, возлюбленного. Дилюк быстро собрал все свои сбережения в маленькую шкатулку и приподнялся, чтобы добраться до парня, как тот уже шел ему навстречу. Ястреб неосознанно расплылся в улыбке, смотря на беззаботный вид юноши с широко распахнутой белоснежной рубашкой, подаренной возлюбленным на очередной праздник. Парень до сих пор помнит, как неловко было дарить этот кусок материи своему другу. Его лицо то и дело краснело, здравый смысл куда-то улетучивался, а вместо него появлялся бесконечный поток слов из неразговорчивого рта мальчишки. Дилюк думал, что Кэйа неодобрительно кашлянет, закатит глаза или, еще хуже, перестанет с ним общаться. Но павлин был совсем другого мнения. В тот день он все уже понял. — Я как раз к тебе собрался идти, — прошептал ястреб, — что ты там мне показать хотел? — А все, я уже не хочу с тобой дело иметь. Заставил бедного мальчика стоять под палящим солнцем, словно какого-то песика. За что ты так со мной, Люки? — шутливо обиделся Кэйа, вынуждая своего возлюбленного присоединиться к веселому представлению. — Не будь таким вредным, павлин, — ястреб обвил шею парня своими нежными руками, ласково смотря в его бездонные, небесные глаза. — Папа говорил, что ты добрейшей души человек, так что, будь добр, никогда не забывай этих слов и не разочаровывай моего отца, а то он точно не обрадуется, что его правильный сын целуется на пустынном пляже с другом, которого знает с детских лет. Кэйа с позором проиграл Дилюку в этой игре. Он правда не мог отказать такому светлому парнишке в чем-либо, особенно, когда ястреб смотрел своим радушным взглядом, словно маленький беззащитный кот, обняв которого, ты получишь необходимую порцию тепла в любое время года. Мягкие рыжие волосы всегда были завязаны в небольшой хвостик и аккуратно расчесаны самим хозяином. Весь его вид — от кончиков длинных пальцев до многочисленных родинок по всему телу — завораживал павлина. Он никогда бы не подумал, что столь прелестное создание, подаренное ему судьбой, и вправду сможет разделить его волшебные чувства. Парень улыбнулся своим мыслям и через мгновение притянул Люка за талию, желая находиться с ним как можно ближе и ненавидя малейшее расстояние между ними. — Эх, любовь моя, ты снова воспользовался запретным методом, — признал павлин, целуя ястреба в маленькую складочку на лбу. — Хотел с тобой поиграться, а ты ишь какой сообразительный! Всю мою подноготную уже выучил. Дилюк высунул язык, заливаясь тихим смехом, от которого у Кэйи все тело застывало, стремительно покрываясь многочисленными мурашками. — Давай, не тяни ты уже, павлин! У меня сейчас от любопытства сердце остановится. — Какой же ты у меня нетерпеливый мальчик. Избаловал отец совсем, что аж на парней успел переключиться, да еще и на каких. — Мальчик ловко подмигнул Люку, уже видя, как он закатывает глаза и безнадежно вздыхает, улыбаясь уголками губ. Кэйа не стал медлить. Он достал из кармана штанов крохотную, совершенно простую, ракушку. Ястреб сначала даже не понял, что именно хотел ему показать возлюбленный. Только через несколько мгновений Дилюк увидел обыкновенную ракушку-гребешок, или же ракушку сердцевидку. Единственное, что воистину поражало и отличало ее от других, так это молочно-белый окрас с ярко-красными полосками. Парень аккуратно взял ее в руки, все еще не веря своим глазам. Такого в коллекции у него еще никогда не было, а это значит, что павлин попал точно в яблочко. — Вижу, подарок тебе очень понравился, — подметил Кэйа, смотря на очарованного мальчика, не замечающего никого вокруг. Дилюк утвердительно кивнул, продолжая рассматривать и вертеть в руках сокровище. — Помнится, пару лет назад, когда ты только начал интересоваться этой темой, ты рассказывал мне о сердцевидке, названной так в честь ее схожести с сердцем, — продолжал свою речь Кэйа. — Я запомнил это так хорошо, что решил — в один день принести тебе самую красивую ракушку в этом мире, признавшись в любви, тем самым отдав свое сердце. И хоть я делаю это слишком поздно, я надеюсь, что ты будешь беречь этот подарок так же, как и мое сердце, ведь… Парень так и не смог договорить свою пламенную речь для такого же горящего сердце. Дилюк быстро поцеловал павлина, оставляя мягкий след на его жестких губах, как яркое солнце, сменяющее глубокую ночь на рассвете. — Кэйа Альберих, я буду беречь тебя, пока мой образ не увековечат на старом кладбище безмолвного города. Пообещай и ты мне, что всегда найдешь место для меня в своем большом сердце. Ястреб нежно погладил парня по голове, пытаясь успокоить то ли себя, то ли возлюбленного. Он правда не считал свои слова каким-то несуразном бредом, ведь его чувства всегда будут настоящими и живыми, несмотря на возраст и многочисленные преграды, которые только могут встретиться на пути в его жизни. — Мое сердце навеки будет твоим, Дилюк Рагнвиндр.

***

Сердцевидка, разломившаяся пополам, уже не представляла из себя то самое прекрасное создание, которое когда-то запечатлелось в сознании Кэйи. Именно он, по своей неосторожности и глупости, сломал такое хрупкое творение. Но ведь сердце ястреба еще хрупче, что же случилось с ним? Кэйе не хотелось об этом думать. Он ненавидел себя за содеянное, мечтая умереть самой мучительной смертью в этом мире, ведь юноша и правда заслуживает это. Нормальные люди не убивают любимого человека изнутри, они поддерживают его, даже если сами понесут моральный ущерб. Ситуация с Дилюком намного сложнее, но для Кэйи такое оправдание лишь все ухудшало. Он нервно сглотнул, пытаясь избавиться от кома в горле и накатывающих слез. Сейчас не время плакать, нужно двигаться дальше, что сделано, того не воротить. Но Кэйя не мог смириться так рано. Все же, не выдержав, павлин дал волю эмоциям. Одинокая слеза медленно скатилась по истощённому лицу юноши. Когда он ел в последний раз нормально? За день до того, как Крепус умер? Или же он успел перехватить пару ягодок по дороге? Кэйа даже не задумывался об этой потребности, да и о себе ему некогда было думать. Ему хотелось узнать, как там его маленький Люки. Такой веселый, жизнерадостный и любящий. Для свободного павлина, ястреб навсегда запомнится именно таким. Резкая боль пронзила правый глаз Кэйи. Он громко вскрикнул, совсем не понимая, что происходит. Все произошло так быстро и стремительно, будто пламенный осколок взялся из ниоткуда и выбрал бедного мальчика в качестве жертвы. Прикрыв глаз одной рукой, Кэйа, корчась от боли, попытался аккуратно выйти из моря, на случай если он не сможет сдерживать эти муки и бессильно упадет на мокрую поверхность, как его недуг тут же прошел. — Что сейчас только что было? — задал себе вопрос Кэйа. Подобное никогда не происходило с ним. Да, порой, в далеком детстве, его глаза постоянно болели, словно их переполняли огромные эмоции, для которых попросту не хватало места в сердце. Когда же мальчик жаловался на свое недомогание отцу, его лишь успокаивали типичными фразами: « Ты просто преувеличиваешь, малыш, книжку долго читал, вот и глаза устали». Из-за своей неопытности и молодости Кэйа тут же поверил в святость данных слов, что больше никогда не задавал вопросов. Но сейчас была совсем другая ситуация… Он прикрыл глаза, пытаясь проанализировать ситуацию, но смог лишь обреченно вздохнуть. Его уставший организм просто не хотел работать. Кэйа в последний раз окинул пытливым взглядом местность, будто пытался найти здесь что-то важное, скрытое от незнающего взора людей. — Прости меня, моя любовь… — шепнул в унисон маленький человек, оставив спокойное море в одиночестве. Направляясь в никуда, Кэйа выбрал направление пути, даже не задумываясь о том, где же в итоге окажется, и как он будет там жить. По дороге ему встречалось множество необычных личностей. Они почему-то постоянно перешептывались, когда их взгляды случайно встречались с холодным взором Кэйи. Так, одна маленькая девочка в ярко-красной шапочке резко подбежала к нему, о чем-то громко вещая. — Дяденька, Вы такой красивый! Никогда не видела таких удивительных личностей вживую. Маменька говорит, что люди, похожие на Вас, уже давно все вымерли, как динозавры! — малышка залилась игривым смехом и убежала куда-то вдаль, оставив Кэйю стоять в недоумении. Он повернул голову в ту сторону, куда девочка стремительно ускакала, но ее и след простыл. Лишь легкий запах молодости и беззаботности напоминал о присутствии малышки. Кэйа потер виски, совсем не понимая, что эта странная девочка имела в виду. Возможно, она просто бесноватая и теперь перекидывает свои фантазии на реальных людей, а может Кэйю сразу выдавал помятый вид, раскрывающий его предательские наклонности. Продолжая свой нелегкий путь, Кэйа наслаждался окружающей его природой: высокие горы напоминали тех самых старичков с длинной бородой, у которых всегда найдется удивительная история для своих внуков; цветастые деревья, покрытые роскошной листвой, и алеющий рассвет — предупреждение о концовке путешествия для таких путников, как Кэйа. В Мондштаде ходило множество различных легенд об этом явлении природы. Поговаривали, что на рассвете ты обязательно встретишь важного для тебя человека, только вот ничего хорошего рассказать он тебе не сможет. Скорее, лишь сломает твою жизнь. Поэтому люди старались не выходить на улицу в такое раннее время, дабы не испортить свою нелегкую ношу. А Кэйа всегда был смельчаком, да и не верил он в такую чепуху. К тому же, Альберих уже сам успел сломать себе судьбу, разве другой человек сможет сделать это лучше? Кэйа заметил узкую лавочку чуть дальше от его местоположения, слегка укрытой в кустах, и решил набраться сил на дальнейшую дорогу. Сев на скамейку и переводя дух, Кэйа заметил какое-то движение справа от себя. Парень настороженно повернул голову, понимая, что он ни капельки не ошибся. Из кустов вышел высокий мужчина, облаченный в длинную черную мантию, покрывающую все его тело. Огромный капюшон скрывал лицо незнакомца. Лишь серебряная сережка отличалась от всего образа. Ее яркий блеск затуманивал взгляд, словно первая звездочка на небе, одиноко гуляющая под покровом бессонной ночи. Кэйа все еще с опаской смотрел на странного мужчину, появившегося буквально из ниоткуда. Он, в свою очередь, уже хотел скрыться из виду, если бы не заметил одну примечательную деталь. — Парень, у тебя всегда гетерохромия была? — поинтересовался мужчина, исподлобья смотря на Кэйю. — Чего? — У тебя один глаз желтый, а другой синий. Кэйа хмуро сощурил глаза, не доверяя этому странному незнакомцу. — Не держите меня за придурка. Вы думаете, я на такое поведусь? — парень прыснул от смеха, пытаясь вывести оппонента на чистую воду. — Вижу, ты не из простых. Сам убедись. Мужчина потянулся к своей крохотной сумочке, сливавшейся с его прикидом, и достал острый кусок стекла, старательно вырезанный из какой-то ненужной бутылки. Кэйа аккуратно забрал из рук скитальца стеклышко и тут же взглянул на себя, ожидая увидеть в нем обычного маленького мальчика, немного разбитого, но все еще живого и настоящего. В действительности же, на маленьком осколке показалось грязное лицо с небольшими царапинами, замученное, с разноцветными глазами, лихорадочно блестевшие, да так, что вечность можно было жить без света. Разве это был он? Теперь картинка складывалась. Так вот почему все это время на Кэйю так странно смотрел каждый прохожий! И маленькая девочка тоже оказалась не сумасшедшей, она что-то знает про такую особенность! Но каким образом он успел заработать себе такой странный правый глаз? Не уж то тот случай на море имел к этому отношение? Кэйе хотелось найти ответы на все свои вопросы, поэтому он просто не мог упустить этот шанс. — Спасибо большое за то, что указали на мой недуг, а то другие люди предпочитали просто пройти мимо, — Кэйа склонил голову, в знак благодарности, продолжая свою речь. — А вы знаете что-то про такие случаи? Или сами впервые сталкиваетесь? Незнакомец подозрительно долго думал, прежде чем удовлетворить любознательность Кэйи. Он посмотрел вдаль, будто бы его что-то озарило, но тут же вернулся к мальчику, обратив на него свое внимание. — Если честно, мне бы хотелось не знать всех подробностей, — мужчина понурил голову, — но я осведомлен слишком хорошо. — Вы не против поделиться со мной своей тайной? От вас же не убудет, если вы расскажете о таком явлении неряшливому мальчику, которого вы увидели раз в жизни и больше никогда не встретите? Кэйа поерзал на скамейке, сделав самый невинный взгляд, который только можно было себе представить. С такой способностью Кэйе раньше легко удавалось убедить Люка в том, что это не он подложил ему на полку новые сборники энциклопедий про птиц и ракушек. — Я в любом случае рассказал бы тебе об этом, парень. Это слишком важная информация для тебя. — Мужчина присел рядом с Кэйей на скамейку, поправив свое необычное одеяние, — для начала я тоже должен задать тебе пару вопросов. Ты откуда родом? Кэйа призадумался. Сразу выдавать информацию о своей родине он не хотел, ведь даже его родной человек не смог спокойно принять эту правду, что уж говорить о незнакомце? Но если он снова соврет, вопрос не решится так быстро. Кэйа решил, что будет лучше сказать правду, какой бы горькой она не была. — Из Каэнри’аха, — спокойно ответил Кэйа, заинтересовано поглядывая на мужчину. — Ну вот, считай, что наполовину ты уже сам ответил. Пожелтение зрачка — отличительный признак выживших жителей этого места, — незнакомец слегка улыбнулся, продолжая свою речь, — с самого детства, те люди обречены на такую болезнь. Но ее явные признаки почти ни у кого не наблюдались, пока их регион не потерпел крах. Небесные владыки ужасно рассердились на свободолюбивый народ, что, в качестве наказания, активировали данное проклятие. Вот и все. — Вы явно что-то недоговариваете, — лукаво улыбнулся Кэйа. — Если бы проблема была только в изменении цвета радужки, то никто бы это проклятием не считал. Раскладываете уже все карты. Мужчина украдкой посмотрел на Кэйю. Этот парень и правда был таким непростым, повзрослевшим и могущественным, что даже мысль о противостоянии с ним была недопустима. — Ты меня раскусил. На самом деле, кроме такого дефекта, человеку достается еще и более ужасные страдания. — Какие? — поинтересовался Кэйа. — Ах, очень жестокие, — без обиняков сказал мужчина, нервно перебирая свои волосы. — Сначала пожелтение зрачков протекает незаметно, в особенности для тебя. Только твое окружение может вовремя заметить такие странные изменения. К примеру, если ты очень огорчен, думаешь насчет того, что лучше бы тебя не существовало или занимаешься рефлексией, то в этот период времени недуг ярко себя проявляет. Никто из близких ничего странного не замечал? Кэйа задумался. Однажды, Дилюк точно удивленно смотрел в его глаза, но так ничего и не сказал. Это ведь очень странный случай, он явно не мог промолчать, если только все это резко не закончилось… — А есть какое-то противоядие? Порой, даже у самых страшных болезней и проклятий существует свое лечение. Не может быть, чтобы этот недуг отличался от других. — Конечно есть. Дорогие для тебя люди, очевидно, не смогут избавить от такого серьезного проклятия, но на время остановить его и не дать развиваться дальше, точно в состоянии. Но и на все противоядия распространяются исключения. Ты под них и попал, я так понимаю, иначе бы сейчас с таким цветастым глазом не ходил. Кэйа почесал бровь, совсем не понимая куда клонит его оппонент. Мужчина потер виски, продолжая свою речь. — В любой момент жизни может произойти что-то ужасное, совсем неподвластное тебе. Возможно, ты случайно обидишь дорогого тебе человека, оставляя большую рану на сердце. Для обычного человека такие ситуации закончатся лишь нескончаемой моральной болью, но не для жителей Каэнри’аха. Для них заготовлена более серьезная участь, — мужчина потрепал Кэйю по голове, будто бы успокаивая его такими движениями. — Огромная негативная энергия, полученная тобой и твоим дорогим человеком, возвращается к тебе прямиком в глаз, а не в сердце. Таким образом, это проклятие наказывает тебя за проступок, но даже это не самое страшное. Кэйа слушал эту речь с замиранием сердца, пока небольшой холодок, вызванный шалящими нервами, покрывал его худощавое тело. — Пожелтение радужки одного глаза, конечно, не сулит ничего хорошего, но и отчаиваться тоже не стоит, — продолжал мужчина.— Самое страшное будет после того, как и второй глаз окраситься в золотой цвет. Здесь уже будут и другие добавки, зачастую, такие люди просто не могут противостоять своими желаниями и сходят с ума, пытаясь найти свое противоядие. Мужчина замолк, предоставляя слово Кэйи. Но тот лишь отчужденно смотрел в одну точку. Активация данного недуга случилась из-за сегодняшней ситуации между возлюбленными. Кэйа было наплевать на себя. Страшнее всего не то, что проклятие сможет полностью поглотить его, а то, на что он способен. Дилюк — вот, кто был его противоядием. Кэйа не простит себя, если когда-нибудь попытается нанести вред могучему ястребу, все это время нежно любящего и оберегающего его от злосчастного бремени. Кэйа мог бы сидеть так еще очень долго, если бы мужчина не решил деликатно кашлянуть, пытаясь вывести парня из транса. — Спасибо Вам еще раз! — Кэйа слабо улыбнулся, — не знаю, чтобы я без Вас делал. Много людей так странно на меня глазели, как будто я прямо сейчас накинусь на них… Каким образом можно скрыть мой маленький секрет? Обещаю, это был мой последний вопрос, больше я Вас доконать не соизволю. Разжатая рука Кэйи спокойно разместилась на скамейке, когда на нее аккуратно приземлился странный предмет. Кэйа обратил внимание на свою конечность и увидел там глазную повязку! Чернейшая материя из валяной шерсти мягко нежилась в руках парня. Кэйа перевел взгляд на мужчину и только сейчас заметил, что именно он и был обладателем данной повязки. Огромный капюшон точно прикрывал правую часть лица, где еле-еле можно было отличить золотистый блеск крошечного глаза. — Возьми это. Таких, как нас, здесь не любят, малыш Кэйа, — мужчина крепко сжал худощавые плечи парня. Множество мыслей лезли в голову Кэйи, но не успел он сформулировать хоть одну из них, как мужчина резко скрылся в чаще леса. — Стойте! — мальчик отчаянно закричал, вскочив с лавочки и неосознанно сжав повязку в кулаке. — Почему Вы не сказали об этом раньше? Почему прикинулись дурачком? Почему Вы оставили меня в этом ужасном мире одного? Почему… Но сил на дальнейшие крики у Кэйи просто не хватило. Чувство дежавю никак не покидало его. Кэйю уже оставляли так, но смогли спасти, а сейчас он навсегда будет совершенно одним в еще более чудовищном мире, где его уже никто не сможет принять таким, какой он есть. Кэйа, совсем потеряв энергию, даже не думал о продолжении пути. Он неряшливо свернулся комочком на старой лавочке, надеясь забыть этот тяжелый мрак, заполнивший всю его бесполезную жизнь.

***

Грязное помещение затерялось в кромешной тьме. Лишь маленький лучик света, пробивающийся через потрепанные шторы, смог осветить преисподнюю. Изодранные обои жалко красовались на стенах. Было видно, что здесь прожило достаточно много людей до того, как жилой дом потерпел крах. Крохотный деревянный стол не вписывался в атмосферу ветхого домишки. Его отполированные бока так хорошо показывали старательность человека, решившего заняться таким делом. С улицы тянуло весенней прохладой, совсем не свойственной для конца апреля. Радостные птицы мило ворковали под окнами, призывая насладиться великолепной природой. Как жаль, что взрослым людям урезали такую возможность, ведь серая рутина не дает им наслаждаться радостями жизни должным образом, как это было в детстве. Удивительно, но в этом странном месте кто-то без проблем смог ужиться. На крошечном раскладном диване лежал молодой человек в рваной рубашке, с растрепанными волосами и маленькой надеждой, которую он держал в своих руках. Один единственный глаз, не скрывающийся под повязкой, умиротворенно смотрел на беспорядок вокруг него, но парню даже не приходило в голову приподняться с кровати, чтобы хоть чуть-чуть привести этот ужас в порядок, тем более в такой значимый день. На смуглой коже красовались разноцветные синяки и ссадины, полученный Кэйей совершенно случайно в какой-то непутевой драке в кабаке, или же он просто споткнулся о древний порожек своего укрытия после того, как снова был пьян до чертиков после напряженного дня. Но даже питье с огромным градусом не помогало заполнить пустоту внутри, а уж избавиться от навязчивых мыслей Кэйа и вовсе не мечтал. Кэйа нашел в себе силы, чтобы встать с дивана. Он крепко сжал телефон в своей руке, медленно двигаясь в неизвестном направлении. Кэйа подошел к прекраснейшему столу, заставленным всяким мусором, кружками из-под чая и различными аксессуарами, про которые Кэйа просто забывал. Но не это его интересовало. Резко открыв выдвижной ящик в столе, Кэйа вытащил оттуда пыльный календарь. Он ежедневно отрывал каждый листочек бумаги, лишь бы приблизить эту сокровенную дату как можно скорее. Выдернув последний лист, Кэйа слегка улыбнулся, смотря на календарь так, как будто перед ним было произведение искусства. 30 апреля. День рождения самого лучшего человека. Именины Дилюка Рагнвиндра. Кэйа ждал этого дня весь год. Он пытался отвлечься всеми силами, но его разум все равно возвращался к своему любимому, сердце которого уже давно было разбито. Кэйю съедало чувство вины, заставляя наносить раны не только на собственное сердце, но и на холодные руки, всегда облаченные в бархатные перчатки, ведь за столько времени игривые прикосновения других людей стали настолько сильно раздражать, что Кэйа был вынужден принять какие-то меры. Быть может, он просто не мог проникнуться другими людьми, ведь его сердце навсегда запомнить лишь один единственный образ. Кэйа собрался с мыслями. Перед ним лежал оборванный клочок бумаги, на котором красовалось пару строчек с поздравлением, написанным до ужаса неразборчивым почерком. Кэйа боялся, что позабудет все те правильные и нужные слова, ведь шалящие нервы действуют на человека похуже самых тяжелых медикаментов. Кэйа взял листок дрожащими руками, будто бы что-то на нем могло измениться. Все те же строки: Дорогой Дилюк, Поздравляю тебя с твоим девятнадцатилетием! Желаю тебе всего самого наилучшего, счастья, здоровья. Без тебя этот год выдался кошмарным… Но был ли он таким для тебя? Прости меня, пожалуйста, если сможешь. Я так люблю тебя, ястреб… Кэйа скривил губы, даже не пытаясь выдавить подобие улыбки. Он разжал вторую руку, где лежал старенький телефон, подаренный ему Крепусом на день рождения, чтобы он смог связаться с ним или Дилюком, если вдруг заблудится в окрестностях, пока зачарованно наблюдает за творениями природы. Разблокировав хрупкую коробочку с памятью, Кэйа по инерции ткнул на голубой значок телефона. В контактах значилось лишь два имени — ошибиться просто невозможно. Кэйа знал этот номер наизусть. Не мог не знать. Кэйа вздохнул, пытаясь привести дыхание в норму, хотя его сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Он жаждал этого слишком долго, но и боялся так же сильно. Павлин наплевал на все и нажал на злосчастный номер. Еле слышимые гудки тихо рассыпались по комнате, будто мечтали навести еще пущий раздор в и так неспокойной душе. Кэйе казалось, что они бесконечны. Он уже хотел бросить трубку, если бы на конце провода не послышался чей-то голос. — Дилюк? — Кэйа напряженно воскликнул, все еще не веря своим ушам. — Вызываемый абонент не отвечает. Ваш звонок был переадресован на голосовой почтовый ящик, — в трубке послышался миловидный голос оператора. — Можете оставить сообщение после сигнала для мистера Рагнвиндра. Отвратительный сигнал зашумел в ушах Кэйи. Это последнее, что он ожидал услышать, приняв такое серьезное решение. Кэйа отдал бы все, лишь бы услышать хотя бы одно слово от Дилюка. Пусть он оскорбит его, накричит, заставит его рыдать, Кэйе и этого будет достаточно. Он не заслужил ничего хорошего, но и остаться без какой-либо ответной реакции было слишком больно. Последняя надежда нагло выскользнула из его рук, больше не оставляя ни единого шанса на возвращение той былой жизни, которую Кэйа так сильно любил. Он с грохотом упал на пол, выронив из рук телефон и листок — те вещи, которые больше не имели никакого значения. Кэйа отчаянно зарыдал, обхватив голову изрезанными руками. Он чувствовал себя так, будто бы его вкатили в землю и растоптали там. Кэйа являлся лишь букашкой в этом огромном мире, которую с легкостью можно бросить на произвол судьбы, зная, что ее крылья сломаются от ураганного ветра, но уж точно не сегодня. В голове Кэйи снова начали всплывать фрагменты той ссоры, испортившей жизнь двум невинным мальчикам, впервые узнавших такое удивительное чувство — любовь.

***

Кэйа отчужденно стоял вдалеке от Дилюка. Он совсем не разделял его чувство утраты, как бы странно это не звучало. У Кэйи складывалось ощущение, что он совершенно неправильный, ведь отец Дилюка сделал для него очень многое, что уж говорить про собственного сына. Кэйе безумно хотелось подбежать к нему, обнять и отвести в дом, но он не мог даже сдвинуться с места. Холодный дождь освежал, приводя в порядок рассудок, но для Кэйи это был не такой уж и большой плюс. Он боялся. Боялся, что именно сейчас должен рассказать о своей сущности Дилюку — самому близкому человеку, которому и так безумно плохо, но он просто не мог по-другому. Кэйю мучали эти терзания, сжирая его изнутри. Пока вся эта ситуация повидала свет, он должен воспользоваться предоставленным шансом, иначе Люк узнает все по-другому и разочаруются в два раза больше. Все это время Дилюк яро пререкался с лекарями, пытающихся определить причину смерти его отца. Ему казалось, что эти люди нагло халтурят, заботясь лишь о том, каким образом им нужно довести бездыханное тело очередного бедного человека, уже не представляющего никакой пользы для общества. — Если вы что-то с ним сделаете, хиличурл вас побери, мало вам не покажется! — раскричался Дилюк, смотря вслед уходящим врачам, надеясь на то, что хоть бы после смерти его отец обретет покой. Дилюк не мог более стоять в этом отвратительном месте. Ему было безумно тяжело отпускать такого близкого человека, но его заторможенная реакция немного снижала тот болезненный эффект, который появиться чуть позже, когда Дилюк решит все дела и осознает, что от отца остался лишь холодный труп, захороненный на маленьком кладбище Мондштадской церкви. Дилюк осознанно брел в дом, надеясь чуть-чуть переварить информацию и успокоиться перед следующим похоронным процессом. В хлопотах, он почти забыл о том, что его любимый и теперь единственный родной человек, поникнув головой, смотрел в пол и пинал маленькие камушки. Дилюк зорко посмотрел на Кэйю, собираясь подойти ближе, как второй тут же метнул свой взгляд в его сторону. Ему казалось, будто бы эти глаза ярко светились, но слез в них не было. Огромная боль пронизывала хрустально-чистые зрачки. Дилюк будто бы секретно проникнул в сердце Кэйи, пропустив все его чувства через себя. Ястреб уже было потянулся к лицу возлюбленного, не вынося жгучей боли в районе груди, как тот резко двинулся вперёд, пройдя мимо Люка, не удостоив его и малейшего слова. Он сделал что-то не так?