двенадцать ноль-ноль

Поздний вечер. Почти ночь. Дверь в квартиру открывается, на пол с громким звуком падает сумка, а сам Антон устало вваливается внутрь, закрывая за собой замок. Мужчина привык работать усердно, но сейчас, кажется, он либо побил свой предел стараний, либо его организм всячески кричал о том что такой бешенный график точно не должен продолжаться. Глаза слипались, а изо рта валились зевки один за другим. Звёздочкин отлип от стены, на которую прислонился, и потопал в сторону гостиной, упав прям подушкой в лицо и натянув на себя черное покрывало. Да, не сходив в душ после целого дня, да, не сняв грязную уличную одежду. Усталось побеждала все, даже всю чистоплотность и аккуратность мужчины. Глаза закрылись. И потом опять открылись, но когда на улице было уже светло. Даже слишком светло. Солнце пробивало темные шторы в комнате Антона, заставив его проснуться. Парень перевел взгляд на настенные часы, стрелки которых указывали на то, что сейчас около полдесятого утра. Звёздочкин встал с дивана и немного поморщился. Самочувствие будто бы стало только хуже. Покрывало, на котором Антон спал, надо стирать и гладить. Вещи тоже надо постирать - они и без того были грязные, а тут он еще лежал в них и потел всю ночь. Противно. Переодевшись в домашнюю одежду, чем были свободные клетчатые штаны и просторная футболка, он вошел на кухню и... удивился. -О, ты проснулся! - На кухне стоял Олежа. Антон похлопал глазами, потер их. Нет ему не казалось, прямо перед ним, около плиты, стоял Душнов – живой, совсем не мёртвый. И как он тут оказался? Звёздочкин даже подошел поближе и положил возлюбленному руку на плечо и немного сжал его. Твердое, теплое, живое. - Я приготовил тебе завтрак... обычная яичница, но знаешь, учитывая что в последнее время ты вообще не ешь, я подумал что лучше так, чем совсем ничего. - Олегсей улыбнулся и положил свою ладонь поверх руки Антона. - Олежа, ты жив? - прямо спросил Звёздочкин. Он не верил, он думал что это просто иллюзия, которая вот-вот растворится. Он спит? Или это правда? - А.. я похож на мертвого?.. - отшутился Душнов и легко чмокнул любимого в щёку. - Видишь? Жив, здоров. Яичницу готовлю. Тебя целую. - Голубоглазый уменьшил огонь на плите. - Ничего не пойму..- Звёздочкин потёр глаза опять. Душнов никуда не пропал. - Ты чего, перетрудился что ли? - Олежа склонил голову вбок. - Ты точно выспался? Слушай, может у тебя проблемы со сном? - он не супел договорить. - Нет-нет, все хорошо, не переживай. - Антон улыбнулся. - Спасибо за заботу милый, я действительно пересмотрю свой график работы. - Мужчина в один момент перескочил к чайнику. - Будешь чай? - Не дожидаясь ответа Звёздочкин нажал на кнопку включения. - Ты уже поел? - - Да, конечно, не переживай.. - Душнов выключил плиту и положил глазунью вместе с помидорами на тарелку, которую протянул возлюбленному. - Точно ничего не случилось? Ты какой-то странный, еще и говоришь что я умер..- - Да-да, я просто заработался и мне приснился кошмар. - Антон выхватил тарелку из рук Олегсея и, достав вилку из ближнего ящика, начал быстро и жадно поглощать блюдо. Тот самый вкус вроде бы обычной яичницы, но приготовленной с любовью... так вам не приготовят ни в одном мишленовском ресторане, и Антон это подтвердит! - Ну, ладно.. - Олежа как-то хмыкнул и принялся разливать чай в розовые кружки. Они во всем этом органичном и строгом доме выглядели немного смешно и забавно, Душнов даже как-то раз умудрился над этим посмеяться, назвать Антона "королем постиронии". Тот, в свою очередь, неловко мялся на месте, потому что эти кружки казались ему наоборот очень подходящими под весь этот его интерьер. После этого Душнов всегда ходил с Антоном по магазинам, чтобы он и его жилище не выглядело разноцветной ярмаркой. Звездочкину нравилась такая практика, а потому он мог иногда что-то совершенно случайно, совсем не специально и вообще "оносамо" сломать, чтобы просто походить с Олежей по магазинам. Антон перевел взгляд на часы. Полдвенадцатого. "Как?! Уже?!" - вдруг резко подумал он, немного давясь яичницей. Нет, он никуда не спешил, но.. недавно же было девять тридцать! - Ты чего? - Олежа подошел поближе к возлюбленному и несколько раз легко похлопал ему по спине, а потом заметил куда направлен взгляд этого несчастного подавившегося. - Аа, время увидел? Ну, не переживай, у нас еще полчаса, - улыбнулся Душнов и чмокнул в щеку Антона. "Что значит у нас еще полчаса?" -Какие.. полчаса? - спросил Звездочкин, откладывая тарелку с завтраком в сторону. Вдруг стало очень тревожно, а вместе с тем и тошно. Голова немного закружилась. Антон готов был поклясться что чувствует и слышит как хрустят и рвутся все мышцы внутри него. Но он стоял и улыбался, сам не зная почему, потому что когда так больно хочется упасть на пол и дёргаться в судорогах. -Мне идти надо. В двенадцать, - Олегсей приподнял брови, усмехнулся и отошел от Антона. Боль и ломота нарастали. - Когда.. когда придёшь? - Через боль спросил Звездочкин. Он сжал столешницу до того, что костяшки побелели. - Не знаю.. когда отпустят — сразу к тебе, - Олежа улыбнулся, но на этот раз как-то с болью. - Пожалуйста, не делай с собой ничего... такого.- "Какого «такого»?" - Антон, - Душнов потупил взгляд куда-то в пол. - Антон, слушай, я обманул тебя. Ты.. ты поймёшь все сам, просто, пожалуйста, не грузи на себя много чего, ладно? - Олежа аккуратно подошел ближе к Звездочкину, поцеловал его в щеку и где-то с минуту смотрел на него. Красивый. - Мне пора.- Юноша отошел от возлюбленного и побрел в сторону выхода. Звездочкин широко раскрыл рот и глаза, а затем постарался побежать за ним. Не смотря на все то ощущение гадкой тошноты и тревоги, которое, теперь Антон уверен, было вещим. Догнать, прижать к груди, никуда не отпускать или уйти вместе с ним, подальше от этого, прочь отсюда, из этого места, которое успело наполниться и пропитаться скорбью. Но он не мог, ноги не слушались, он будто бы увязал в болоте, не в силах сдвинуться с места. Антон хотел крикнуть — но и это не получилось. Горло будто кто-то сжал, и изо рта вываливались только сдавленные хрипы. Звездочкину оставалось смотреть на то, как его любимый человек уходит все дальше от него. Смотреть, смотреть, смотреть или... Или проснуться. Антон резко вскочил с дивана тяжело дыша. По лбу скатилась капля пота. Он был в той же одежде, в какой заснул и в том же месте — диван в гостиной. Звездочкин рукой провел по лицу, смахивая пот и остатки того кошмара с лица. А потом в ужасе посмотрел на настенные часы. На них было ровно двенадцать ноль-ноль. Ровно в двенадцать ноль-ноль он ушел. И ровно в двенадцать ноль-ноль ушла и надежда Антона.