Прощальное письмо

Я знаю. Нет, я уверенна в том, что ты скорее всего даже не откроешь это письмо. Или я просто хочу, чтобы ты не смогла увидеть весь этот ужас, который набросала в порыве агонии. Скорее не так, в порыве нескончаемых мук и дотошных мыслей в моей голове. Хочется поскорее покончить с этим. Ты прекрасное знаешь, что письмо дается мне с огромным трудом, но все же попробую излагать свои душевные намерения отчетливо, чтобы окончательно не запутать тебя. Итак, пожалуй начну со своего утра. Да, знаю, довольно скудно и несуразно излагать свои мысли на листе драгоценной бумаги о моем прошедшем дне, но мне же нужно начать свой монолог, чтобы хоть как-то влиться в свой рой нескончаемых раздумий. Будние дни у меня проходят муторно и тоскливо, хотя скорее это последние дни у меня так. Со многими я перестала поддерживать контакт, в том числе и со своими лучшими подругами. Каждый раз, когда прохожу мимо столиков в кафетерии, так и чую своим нутром на себе взгляды Йоко, Дивины и Бьянки, и знаешь, я их прекрасно понимаю. Они в недоумении. Как смогла одна из самых ярких и общительных представителей оборотней, да и в целом, всей школы настолько сильно закрыться в себе, чтобы даже не подпускать к себе близких? Хотя здесь они скорее не правы. Абсолютно не правы. И не правы они в моей легкомысленности, и в моей до тошноты невыносимой инфантильности. Я это все прекрасно понимаю и осознаю. И все помню. До мелочей, каждый поступок и проступок. Всякий раз приходя в нашу комнату, на меня накатывает мандраж — единственное чувство, которое могу испытывать на данный момент. И оно такое… Такое омерзительное. Чувство с которым так трудно справится, и не с кем поделится. Как же от этого до жути становится больно. Не могу смотреть больше на твою сторону, не желаю испытывать и прогонять сквозь себя все воспоминания по новой. И в то же время — не могу вытеснить их из своей головы. Образы сами настигают меня, каждый раз когда хоть даже частица твоего уголка попадает в мое поле зрения, то я сразу попадают в омут тягостной прострации. И сразу окунаюсь в животрепещущие воспоминания связанные с тобой. Никогда не забуду твои восхитительные и такие манящие, мягкие губы, на которых мне так и хотелось нарушить целостность бордовой помады. Твоя кожа, которая настолько белая, что вблизи можно было увидеть каждый сосудик, каждую прожилку вены на руках. Возможно по этому у тебя был такой цианотичный вид, который прибавлял ко всей убийственности твой смертоносный взгляд. Но о Боги, я готова была увязнуть в темном омуте твоих испепеляющих все живое и мертвое глаз. Как бывало ты томно наблюдала за мной, когда мы время от времени выходили передохнуть от изматывающих пар и покоились в солнечных лучах, которые иногда проглядывали из лесных крон Невермора. Тогда же помню, как бы невзначай, ты иногда проводила по моей тыльной стороне ладони, своими белоснежными и такими бархатными подушечками пальцев, когда подпирала свои руки для удобной позы чтения своих архаичных и потертых от давности бытия книжек. А ведь ты себе даже представить не могла, как их запах сводил меня с ума и сводит по сей день. Ведь это была одной из множеств ассоциаций связанных с тобой. Да и было поистине мало подростков, которые увлекались некромантией и древними обрядами, те что можно было вычитать только в этих старинных книгописаниях. Поэтому учуять тебя с моим обонянием даже в самом укромном уголке школы, для меня не составляло труда. Бывало трудно сосредоточиться на предметах, когда у нас были совместные пары. По возможности, я всегда пыталась подсесть к тебе, а ты вроде как была не против. Твое любопытство всегда было велико на предметах ботаники, но не потому что тебе действительно нравилось преподавание учителя, ведь ты и так уже знала о всевозможных растениях и их особенностях. Отнюдь нет. Каждый раз с замиранием сердца я ощущала твой истомный взор на мне. Редкие прикосновения наружными лодыжками, так неожиданно и будто понарошку, а черт возьми, как же это сильно сбивало мой сердечный ритм. Так кротко и чуть ощутимо ты иногда постукивала по моим коленкам своими, как бы без лишнего умысла. Но как же сильно это наполняло мою душу приятным трепетом. Что с тобой стряслось, mi diablo? Ведь ты не любишь даже малейшие прикосновения к своей безукоризненной персоне, а тут я, обычный волколак, обычная шавка для тебя, удостоена такой честью ощущать твое тепло рядом с собой. И это было настолько пленительно, что мой разум затуманивался и все мысли крутились лишь о тебе и только о тебе. Возможно поэтому у меня были настолько ужасные оценки по ботанике, что после пары каждый раз мне хорошенько доставалось от учителя. В дождливые вечера, когда было неуютно и прохладно в огромном помещении Офелии холла мы много времени проводили в компании друг друга. Иной раз я замечала, как подрагивали твои плечи, когда ты усердно и без устали трудилась за написанием своего романа, будто не замечая и души вокруг себя, то мне было не по себе. Моя душа будто становилась вверх тормашками, как только под час написания ты начинала потирать ладошки в надежде, что таким образом ты смогла бы угреться на опеределенное время. Но когда холод все же брал вверх и было нестерпимо студено, то ты начинала прохаживаться по комнате в попытке немного согреться. Бывало прохаживаясь и по моему участку, но не слишком близко к моей кровати, ты поглядывала на то, чем я занимаюсь. Мой слух и острота чувств улавливало каждый твой вздох и быстрый взгляд. Какой же я была дурой, что не смогла понять такой очевидной вещи. Ты хотела тепла, ты желала его, но не от кого и чего-либо, а от конкретной меня. Мне было невдомек, пока ты сама все же не решилась подсесть ко мне на кровать. В тот момент я сразу же прекратила дышать, будто всему миру сказали стоп-слово и земля прекратила делать оборот вокруг своей оси, но делала вид, что лежу на кровати и что-то сосредоточенно ищу в телефоне. Краснота моих щек мне кажется все же выдавал вид, что мне было в полном смысле слова не все равно. Что прямо у моих ног, с идеально сложенными чертами лица и немного смягченными взглядом, сидит гроза Невермора и всего, мать его, Джерико. Та которая могла с легкостью влюбить в себя множество людей за свои поступки и решительность действий, но в то же время быть такой леденящей душу жесткой и недоступной. С уверенностью могу сказать, что я попалась в твою адскую сердечную ловушку, в этот сладостный капкан из которого мне больше никогда не выбраться. Просидев так несколько минут мне все же хватило духу перевести взгляд на твои леденящие душу очи. Следующая порция внутренних терзаний обдало жаром все мое бренное тело. Хотелось отвести свой взор от твоих до безумия притягательных глаз, до жути поразительно изящных губ, до боли бескровной, гладкой кожи. Как же сильно мне хотелось дотянутся до тебя, mi amor. Будто прочитав все мои мысли ты медленно стала приподнимать мое запредельно аляповатое одеяло, тебе было не противно к нему прикасаться. От этой этого вихря мыслей я стала чувствовать, как моя температура тела значительно стала расти, кровь приливала к ушам и вены начинали пульсировать по всему организму. Казалось, что мое тело отказалось меня слушаться, все жизненно важные функции организма просто на просто отключились, а разум был полностью поглощен человеком, который уже сидел под боком и немного подпирал меня своими бедрами. Кровать была не сильно широкой, поэтому приходилось ютиться как есть и мне кажется нас это совершенно устраивало. Никогда не забуду тот момент, когда на балу у всех на глазах я положила конец отношениям с Аяксом. Припоминаю, что в этот момент вокруг меня крутилась Йоко и пыталась всячески приободрить, но я чувствовала, что мне это было абсолютно не нужно. Для меня это было не таким уж и волнительным событием. Тут скорее была твоя вина в том, что я стала более хладнокровнее относится ко многим острым жизненным аспектам. Или возможно у меня уже не было чувств к моему бывшему партнеру, поэтому мимо меня это как-то протекло своим чредом. Где-то в глубине души уже тогда у меня можно было прочувствовать безмерное стремлению увидится с моей обожаемой и нестерпимой, парой хищных глаз, которых я так и не смогла отыскать в толпе, оставляя пустоту в моем бездонном сердце. Хотя и это уже под вопросом, потому что целиком и полностью я продала его, самой моей желанной дьяволице. С каждой минутой во мне росло дикое желание проведать тебя, ведь ты обещала объявиться, чтобы сокрушить всех в пух и прах прямо на этом проклятом танцполе. Зря. Все это без толку. Ты предала меня. Променяла меня на какие-то ужасающие оккультные дела. Не стоило тебе туда лезть, моя ведьмочка. Ты поплатилась тем, что возможно было нипочем для тебя, а для меня было всем. Неужели твоя жизнь правда ничего для тебя не значила, что ты так легко сдалась и покинула этот несносный для тебя мир. Почему ты бросила меня? Оставила, кинула на растерзание моей тоски по тебе. Ты была для меня больше, чем просто соседка по комнате, подруга. Ты была моей душой, моим сердцем, моим миром. Прошло несколько недель с того ужасного дня, когда мне сообщили что тебя больше нет с нами, а я все никак не могу смириться с этим. Не вижу смысла во всем этом, ведь у меня отобрали большую часть себя, которую никогда и никому неудасться вернуть. Надеюсь, впрочем, что однажды я все же встречу тебя в скором времени, потому что разлука с тобой приравнивается к смерти. Прощаться я особо не умею, но выбора у меня особо не остается, мой вороненок. Прощай, моя самая ненаглядная озноба.