Причал
29 января 2023 г., 21:32
Лёжин вернулся дисциплинированным, как прежде тихим, сильным малым. В первую неделю во время встреч со старыми знакомыми он не единожды слышал, что армия за год сделала из желторотого подростка уверенного в себе мужчину. Бывшая учительница русского языка, случайно зашедшая вместе с ним в магазин, уважительно поприветствовала и засыпала похвалами. Вышли они так же вместе, Лежин не смог пересилить чувство отчуждённости и вызвался помочь донести женщине кулек с фруктами. Они пошли по новой, выложенной асфальтом дороге. Женщина задавала вопросы, Лежин старался отвечать кратко.
— Теперь ты поступать будешь? — спросили Лежина.
— Да.
— В колледж, университет?
— Колледж.
— Ты молодец. Большой молодец. Тебе надо прийти к моему классу на урок, старшеклассники, рассказать им про свою службу. Полезно же было?
— Да.
— Ты теперь настоящий мужчина. Не надо армии бояться.
Лежин часто слышал эти слова в свой адрес, однако его мысли стали упрямее и тверже, он не хотел верить в то, что стал лучше. Лежин признавал, что вырос на пять сантиметров, научился следить за той малой одеждой, которая у него была, научился ценить спокойствие и взаимопомощь, в какой-то мере стал смелее. Лежин порой чувствовал себя лжецом, потому что не осмеливался опровергать посланные ему похвалы.
Лежин задержался в доме учительницы, потому что та позвала его поужинать. За столом собралась ее семья — муж, два ребенка-подростка, мама. Лежин пил чай и старался держать спину ровно. Кажется, это помогало ему справиться с застенчивостью.
После он вернулся в свое временное обиталище — комнату в одноэтажном доме, вместе с ним жили хозяева.
Это были последние дни весны. Лежин устроился разнорабочим в заведении соседнего поселка. Утром он выходил на остановку, садился на междугородний автобус и, сжатый толпой, ехал пять остановок. Лежин старательно берег свой режим сна от сбоев, ложился и вставал в ровно установленное время. В столь тихом месте, в тихое время это удавалось без труда.
Летом Лежин собрал необходимые документы и доставил их в приёмную комиссию колледжа. Вместе с ним ехали его старые знакомые по школе, учившиеся на год младше. Среди них был Медякин, когда-то близкий друг. Лежин пытался наладить контакт, улыбался старым воспоминаниям, но тот, глядевший стеклянными глазами, истощенными скулами, будто делал вид, что ничего из того времени не помнил.
Они доехали до города в одной компании, а возвращались только вдвоем, потому что остальные выпускники нашли развлечение. Медякин продолжал хранить скорбное молчание, отвечал тихо и неуверенно, будто врал. Лежин отчаялся и решил пойти на крайние меры — воспользоваться трюком, выученным когда-то у старших, — и предложил купить им двоим алкоголь. Медякину не понравилось, он высказал по этому поводу такую неприязнь, что Лежин до конца пути молчал.
Вечером они подрались. Лежин снова сказал нечто лишнее, Медякин вспых и полез с кулаками. Лежин ловко завернул его рулетом, зажав шею локтем, дотащил до таза с водой, — действие происходило во дворе временного жилища Лежина, — и остудил пыл им обоим. Опускались черные сумерки, от кожи пошел пар.
Неловкий и злой Медякин спешно ушел, не прощаясь. Лежин почувствовал опустошение, отрыв от прошлого, последнего потерянного друга и старых привычек. Впереди его ждал город, учеба, будущее, — по крайней мере, так говорили близкие ему взрослые. Лежин додумал мысль, сидя на ступеньках входа, поднялся и пошел совершать предсонный променад по поселку.
По пути Лежин подумал несколько маловажных обыденных мыслей. Выйдя к повороту на лесную дорогу, Лежин внезапно столкнулся с Гусевым, не то что приятелем и не то что просто знакомым — тот делил с ним общую комнату, когда они учились в школе. За год его тучная фигура не стала уже. Гусев остановился и посмотрел на Лежина внимательным, узким взглядом, а потом вдруг, когда Лежин кивнул и хотел идти дальше, позвал:
— Слава. Слава, подойти, дело есть.
Лежин удивленно подошел.
— Что случилось?
— Мне надо на встречу кое с кем. Подстрахуешь?
Лежин не смог до конца осознать значения этих слов.
— Что надо делать? — спросил он.
— На причале встреча, — многозначительно пояснил Гусев, но Лежин все равно не понял и поджал губы.
Впрочем, время у него было, к тому же стало казаться, будто Гусев просто боится идти по темной лесной дороге, но не хочет в этом признаваться. Лежин кивнул и пошел к лесу.
Около километра нужно было пройти по редко освещенной дороге. Кусали комары и пахло мягкими елями. Лежин размял спину и похрустел шеей.
Выйдя из леса, они завернули к соседскому поселку, прошли через него по окраинной дороге и стали спускаться по наклонной дороге. Оказавшись в самом низу, нельзя было видеть даже самых высоких построек. Это место, причал, было абсолютно безлюдным, темным, а еще наполненным комарами и мошками. Лежин почти привык к их чесучим укусам.
Лежин думал, что Гусев остановится около железного моста, но он пошел вдоль берега, в сторону от поселка, уверенный в своих действиях как никто другой. Лежин доверился его уверенности.
Выяснилось, что опознавательным знаком встречи был вколоченный во влажную землю кол. В этом месте не было света, кроме луны. Дойдя, Гусев развернулся к Лежину и приказал:
— Встань вон там у деревьев, подожди. Скоро подойдет.
— Кто?
— Медякин.
Лежин, который к тому времени уже решил, что Гусев шел сюда по не самым законным причинам, простодушно выдохнул и послушался. Конечно, он понимал, что начинавшееся действо было странным, возможно даже, неправильным. Лежин зашел между деревьев. Скоро его глаза привыкли к темноте.
Гусев стоял у кола. Послышались шаги. Шел Медякин, щурящийся, с закрытым правым глазом. Он встал напротив Гусева, и между ними завязался диалог. Лежин смотрел на них, не отводя взгляда. Их голоса были глухие, резкие, позы становились нервными. Перетекший из нейтрального, разговор приобрел опасную окраску.
Лежин ждал момента вмешаться, боясь и желая того. Гусев засунул руку под куртку и внезапно вытащил нож, Лежин увидел блеснувшее луной лезвие, дернулся. Опешил, на мгновение замешкался в беге, когда Медякин достал пистолет. До того, как до них успел добраться Лежин, они сцепились, прозвучал выстрел, кто-то издал короткий вскрик.
Под ноги Лежину вылетел пистолет, затем Гусев. Какой-то момент Лежин явно упустил за скрывшейся в облаках луной. Лежин упал на Гусева, хотел закрыть собой оружие, не давая доступ. Дернулось. Гусев взвыл, выпрямился, взглянул на Лежина непонятным, помешавшимся взглядом, в его руках оказалось оружие, а поверх Лежин. Так они оказались в страшной позе — Гусев на коленях, а Лежин чуть не падает на него, — затем раздался выстрел.
Пуля влетела в шею, вышла из затылка, Лежин пошатнулся и сжал кулаки на воротнике Гусева. На этих сжатых кулаках он висел, но, когда мгновение спустя его противник, сам будто удивленный произошедшим, толкнул Лежина в грудь, упал на спину. Горячая кровь встала в горле и при прерывистом дыхании вытекала из угла рта, глаза стали закатываться и заливаться темным месивом. Гусев наклонился над Лежиным, Лежин кашлянул, и лицо напротив покрылось крапинкой. Гусев выпучивал глаза и трясся, и дрожал, и мычал, а потом резко исчез.
Лежин не вставал. Голову пронзало. Он слышал топот и голоса, чувствовал тянущую боль, звук в ушах и даже натяжение в пояснице. Чем больше проходило времени, тем больше затягивало темнотой глаза, от краев до середины, до маленькой точки, то белой, то серой, то синей.
Затем мысли пропали. В ушах щелкнуло. Лежин услышал тонкий речной плеск и шуршащие кроны деревьев. Он смог видеть, перед глазами предстало черное полотно с белеющими звездами. Река увлекала его в дальник земли, повороты и устья, ласкала голову. Сквозь небо Лежин увидел пролетающие космические тела, их хвосты, вихристые галактики, свою жизнь, в которой знакомые люди оказались лишены лиц и голосов. Огромный пласт сожалений откололся от сознания и рассыпался, Лежин закрыл глаза и отдался на волю буйному речному потоку. Быть может, так было всегда.
