Я люблю рыбалку

Намджун вышел из спальни, когда Джин запихивал в спортивную сумку последние вещи. Дурацкий стул все никак не хотел помещаться: торчали то одни ножки, то другие. Ебаный стул. Никакого от него прока. Намджун сонно потер лицо, а потом, что-то углядев, напряженно спросил: — Это что? — Что «это»? — искренне не понял Джин. Он ткнул себя в грудь: — Это я. А это сумка от Диор из прошлогодней коллекции. — Нет, а в руках у тебя. Джин достал стул, разложил его, сложил и снова попробовал засунуть внутрь. — Стул этот ебучий, не видишь? Ты мне его сам и купил. — В том и дело, — помрачнел Намджун еще больше. — Я его купил в секс-шопе. А ты с ним едешь... Куда, кстати, ты едешь? Стул, этот выкидыш индустрии секс-игрушек, состоял из каркаса и двух широких плотных эластичных лент. Инструкция обещала, что секс в позе наездницы или наездника станет еще удобнее: ленты поддерживают бедра, стул поддерживает вас, все дела. На практике оказалось, что стул в основном не так стоит, кому-нибудь куда-нибудь утыкается, ленты врезаются в бедра, а наклониться за поцелуем становится вообще невозможно. На самом деле Намджун заказал его, чтобы постебать Джина — слишком уж часто он жаловался то на поясницу, то на суставы, то просто на старость и немощность. Джин, конечно, жаловался больше из любви к искусству. Годы танцевальных практик сделали его довольно устойчивым к физическим нагрузкам. В общем, стул был бесполезный и неудобный. Поэтому Джин решил, что приспособить его можно разве что для сидения на рыбалке, чтобы пораскачиваться, когда станет совсем скучно. — На рыбалку. Я же тебе говорил. — Так, погоди... — Намджун, — возмутился Джин, и без того раздраженный стулом, — если ты меня дальше будешь допрашивать, то я опоздаю, и Юнги будет бухтеть. А выносить его бухтение я не готов. — Еще и Юнги, значит. То есть ты едешь с этим стулом. — Да. — На рыбалку. — Да. — С Юнги. — Да. — На рыбалку. С Юнги. Со стулом из секс-шопа. — Ну да. — Тут Джина осенило. — Ты меня что, ревнуешь? К рыбам? Намджун посмотрел на него с укоризной. — К Юнги тогда что ли? К рыбам ревновать и то больше смысла. Они не разговаривают, конечно, но хоть не спят по сорок часов в сутки. — В сутках не... Не отвлекай меня от мысли. Что за рыбалка такая? Где удочки? И я не видел, чтобы ты готовил приманку. Джин утомленно вздохнул. — Спиннинги уже в машине. Оснастка здесь, в сумке. И не приманка, а наживка. И наживку я зарекся хранить дома после того, как ты мини-опарышей перепутал с рисом и добавил в кимбап. Воспоминания о том, как его полоскало в тот день, Джин до сих пор видел в кошмарах. Один плюс все же был — еще две недели он боялся прикасаться к любой еде и удачно похудел килограммов на пять к фотосессии для Самсунга. Вообще это была грустная история. Намджун сломал очередные очки, нужные линзы закончились, а когда у тебя минус восемь и ты немного криворук, жить очень сложно. Намджун тогда самонадеянно решил, что за полдня-то, пока везут линзы, ничего не случится. Напрасно. Отмывать кухню и ванную Намджуну пришлось самостоятельно: Джин запретил вызывать клининг. — Ну, — потупился Намджун. Ему до сих пор было неловко. — Раз ты и правда на рыбалку, давай я поеду с тобой. Стул помогу донести. Они уже неотвратимо опаздывали, так что Джин был вынужден согласиться. — У тебя две минуты. Будешь Юнги успокаивать сам. И делать все, что я говорю, — в целях твоей же безопасности. Первым из машины вышел Джин. Юнги вяло помахал ему. — Ты даже почти не опоз... — начал он. Вторым на свет появился стул, который ехал на заднем сиденье. — И табуретку свою блядскую привез. Нахуя тебе она? Как ты на ней сидишь вообще? И только потом вылез Намджун. — Да еще и Намджуна. — Юнги поджал губы, а потом на его лице отразились понимание и ужас. — Вместе с табуреткой из секс-шопа. Что ты задумал? Вы же всю рыбу мне распугаете. Слушайте, давайте договоримся — если будете трахаться, отойдите на расстояние в триста метров и не орите сильно, ладно? — Да мы как раз не... — смутился Намджун. Джин примирительно поднял руки. — Нет-нет. Никакого секса. С этим стулом мы с Джуни ни разу нормально не потрахались, так что нечего и начинать. Он собрал стул и установил его рядом с раскладной табуреткой немного — но еще не до конца — успокоенного Юнги. — Садись, — велел Джин Намджуну, — будет твое рабочее место. Я тебе сразу сказал, что стул херня. Вот и настала твоя очередь проверять. У тебя три часа впереди. — Я тоже буду рыбачить? — А ты думал, бухать и раскачиваться? Ну нет, тот сам напросился — и теперь должен почувствовать все прелести рыбалки на собственной шкуре. Намджун сел с печальным, но покорным видом. Джин сунул ему в руки запасной спиннинг и проинструктировал: — Леской не удавись. Крючков в себя не втыкай. Катушку отрывать не надо. — И, слушай, — подал голос Юнги, — если тебе вдруг станет скучно. А тебе станет скучно. То давай обойдемся без лекции по искусствоведению. Сначала Джин не понял — а потом оглядел озеро. На другом берегу, там, где не было течения, покачивались на поверхности воды листья кувшинок. Юнги был прав, риск спонтанных ассоциаций крайне высок. — Договоримся так, — обратился Джин к Намджуну. — Предложение больше трех слов — и ты отправляешься домой. Один. На велосипеде. — Еще сиденье скрути, — хмуро выдал Намджун после паузы, явно старательно пересчитав слова. Джин показал ему большой палец. Идея была неплохая. Юнги поставил ближе деревянные коробки с подозрительно копошащейся массой. — Это что? — с интересом спросил Джин. — Мотыль, комариные личинки, — похвастался Юнги. — Нежнейшие. Еле достал. Мотыль был прозрачно-красный и, разумеется, уродливый. Джину тоже нравилось. Намджун покосился на них с подозрением. — Это кошмар какой-то, — сказал он три своих веских слова. Юнги был разговорчивым с переменным успехом. Сначала мог молчать часами, а потом его прорывало в самый неподходящий момент. Это зависело от настроения, от погоды, от компании, от подходящей темы. Джин давно привык к тому, что они много молчали вместе, а вот Намджун — нет. Поначалу еще плохо клевало, и каждые десять минут он пробовал новые три слова. — Хорошая сегодня погода. — Какая тут рыба? — Релиз Хоби драйвовый. — Может, все-таки выпьем? — Меня комар укусил. — Где здесь туалет? Джин вздохнул и указал себе за спину, на кусты. Намджун, оскорбленный в лучших чувствах, наконец замолк, и на озеро опустилась тишина. Ветерок слабо колыхал прибрежную траву, чирикали птички, мотыль шевелился в своей коробке. — Блядь, — не выдержал Юнги. — Или этот мотыль пожилой и невкусный, или рыбы здесь нет. — Есть, — возразил Джин. — Я видел в траве ее наглую морду. Он отвел взгляд к озеру. Кто-то явно пырил на него из прибрежной водички. — Давай, — предложил он, — возьмем нормальную блесну. А еще я недавно такой красивенький набор воблеров купил. Там есть фиолетовые поменьше, салатовые побольше и еще прозрачные в золотую крапинку с хвостом. Сорок разновидностей. Даже не знаю, какая лучше. — Признай, тебе просто нравятся блестящие штуки, — фыркнул Юнги. — Ты прямо как Чимин. Я его когда на рыбалку звал, он мне знаешь, что ответил? Нет, говорит, спасибо, у меня своей ювелирки хватает. И достал коробку с кольцами с двадцать второго по двадцать четвертый год. А там килограмма три. И спрашивает: вот это недавно купил, мне как, идет? — А ты что? — Ничего, я не разбираюсь в блестящей хуйне. К Хоби отправил. — Ну да, — проворчал Джин, — у Хоби же целый ящик блестящей хуйни. Хоби, единственный из них всех, до сих пор даже уши не проколол. — Вот и Чимин мне так ответил. На самом деле Джин подозревал, что Чимин не ездит на рыбалку по другой причине. У него просто осталась моральная травма с тех пор, как он пару лет назад был у них с Намджуном в гостях. Намджун накануне умудрился смахнуть со стола набор крючков, которые Джин сел затачивать. Их там было ровно тридцать девять штук. «Замри!» — заорал Джин и принялся их собирать, ползая по полу. Тридцать восемь он обнаружил, а вот тридцать девятый... По дому ходили все только в тапочках. После второй стопки соджу Чимин подозрительно заерзал. «Какое-то странное ощущение. Джинсы новые. Может, ценник неудачно срезал и там осталась эта штука, как ее, пластиковая...» — недоумевал он, а потом запустил руку под себя, между диванных подушек и достал оттуда огромный двойной крючок, страшный даже на вид, с острыми жалами и тройными бородками. Такие впиваются в губу рыбе, и уже не достанешь нормально, только вырывать с мясом. «Мамочка», — только и сказал Чимин. — Короче, — вернулся к своей мысли Джин. — Хочу — коллекционирую фантики, а хочу — приманки. И мне не стыдно. Так что предлагаю взять старый добрый силикон. Намджун, как раз выходивший из кустов, насторожился. — Ну нет, это неинтересно, — насупился Юнги. — Все эти воблеры-хуеблеры по сто двадцать видов придумали, чтобы красиво отвечать на вопрос «хули ты там делал полдня». Я за естественность. Ты ведь видишь разницу между дилдо и живым членом? — Не те ощущения, — признал Джин. — Вот и рыба видит. Намджун прокашлялся. — Справедливости ради, — заметил Джин, — мы тут про еду, а не про нерест. — Может, ей хлебушка? — предложил Намджун жалостливо. Джин задумался. Что-то в этом было, но... — Дай угадаю, — проворчал Юнги. — Ты, пока сюда ехал, читал инструкцию по рыбалке? Иностранную? Не успел Намджун ответить, как до Джина тоже дошло. — Ты как неродной. Мы же в Корее. И рыба здесь корейская. Какой хлеб? Корейские рыбы едят только рамен. Поострее, желательно. Юнги, тащи рамен! Юнги с кряхтением поднялся и поковылял к своему джипу. После того, как рамен был заварен, рыбалка пошла как по маслу. Ветерок слабо колыхал прибрежную траву, чирикали птички, спасенный мотыль наслаждался свободой. Юнги вытащил окуня в десять сантиметров длиной, Джин — в двенадцать. Юнги — в пятнадцать, Джин — в двадцать. Джин — в двадцать три, Юнги — в двадцать шесть. Только удочку Намджуна рыбы стойко игнорировали. Возможно, дело было в том, что у Джина был кимчи-рамен, у Юнги — рамен с морскими водорослями, а у Намджуна — сырный. Юнги вытащил тридцатисантиметрового окуня, а сразу за ним Джину попался толстый длинный лещ. Превосходство кимчи было очевидно. — Когда уже Ктулху? — спросил Намджун. Юнги страдальчески вздохнул: — Ты и так с нами. Возьми рулетку, пожалуйста, у меня тут кто-то приплыл. Два ведра, приготовленных под рыбу, уже почти наполнились. — Я жопу отсидел, — сообщил Юнги. — Я тоже, — не мог не признать Джин. Поскольку стул был отдан Намджуну, сидел Джин, постелив на траву какой-то пакетик. — Надоело, — сказал Юнги. — Мне тоже, — согласился Джин. За последний час он отточил умение наматывать лапшу на крючок до автоматизма. А тренировался он на двух крючках — своем и Намджуна, потому что ничья госпитализация не входила в его планы на вечер. — Домой хочу, — вздохнул Юнги. — Я тоже, — сказал Джин. — Ну в смысле? — расстроился Намджун. Он сидел, вцепившись в свою удочку. Джин возвел взгляд к небесам. Вот же взял на свою голову. — Мы тут уже три часа, — начал терпеливо пояснять Юнги. — Рыба уже есть. Наша цель достигнута, можно в принципе и по домам. — Как же уха? — Намджун не отрывал взгляд от воды и готовился делать подсечку. — Какая уха? — искренне удивился Юнги. — Меня дома ждут. Двое. Голодные. Плачут. Ревнуют. Вот представь, поем я тут уху, вернусь, а они мне: «Ах ты падла! С чужим мужиком уху жрал. И рыбы нам не оставил. Мудак». Подвергнут меня остракизму и в ботинки нассут. От удивления Намджун повернулся к нему и почти выронил удочку. — Коты мои, — объяснил Юнги и продолжил возмущаться. — А у меня, между прочим, последние чистые ботинки от Валентино. Если их обоссут, в чем мне тогда завтра на показ ехать? В шлепанцах? Меня тогда Хоби в игнор поставит, а Тэхён на всю жизнь обидится, потому что они на своих показах красивые, а я как лох в шлепанцах. А потом на меня Чонгук обидится, потому что я Тэхена расстроил. А потом, раз я расстроил котиков, меня еще и Чимин побьет. Юнги схватился за голову: — Мне с фингалом на неделе моды сидеть. Бля. Намджун, подумай. Тот, кажется, даже побледнел. — Намджун, ты разваливаешь БигХит. Чувствуешь ответственность за свои действия? — поддакнул Джин. — А у меня ведь только клевать начало! — расстроился Намджун. Джин хотел было пожалеть его — занимающийся азарт был вещью знакомой, — но неожиданно понял очень важную вещь: — Тут восемь слов. Намджун, восемь! Деваться Намджуну было некуда — железный аргумент. Он в последний раз потянул за удочку — и тут из воды показалась совсем мелкая серебристая рыбешка. Она трепыхалась, насаженная на острие, и отчаянно дергала хвостом. — Сейчас, — пробормотал внезапно что-то осознавший Намджун. — Только рыбку освобожу. Намджун глядел такими несчастными глазами, что Джин понял: оба ведра рыбы достанутся Юнги и его котам. На темнеющем небе начали появляться первые, еще бледные звезды. Намджун посмотрел на них, на кувшинки вдалеке и томно вздохнул на ухо Джину: — А как ты смотришь на ночное купание голышом? — Так, я валю, — сказал Юнги и действительно собрался и уехал просто со скоростью света, продолжая бормотать что-то о носках, стельках и средствах против кошачьего запаха. В теории Джин был совсем не против купания голышом. На практике — перед ними был стан врага. Притаившиеся рыбы все еще могли жестоко отомстить им за сородичей, покусать и утопить. Не говоря уже о том, что за каждым кустом мог сидеть папарацци и терпеливо дожидаться, когда же им в голову придет дурацкая идея вроде этой. — Давай еще немножко посидим и поедем, — предложил Джин. Намджун скептически осмотрел стул и сел прямо на землю. Джин тоже посмотрел на стул. Стул гордо стоял между ними, черный и мрачный, покачивал ремнями и что-то символизировал. — Давай выкинем его в озеро. — Во-первых, это неэкологично, — сказал Намджун. — А во-вторых, рыбы этого не заслужили. Давай лучше отдадим его Чонгуку, на пленэр с ним будет ездить. Задница у него опять же покрепче, чем у нас. Джин посмотрел на него с подозрением. — Ножки ходят, ремни врезаются. У меня теперь все болит. Я просто мужественно не признавался, — скромно объяснил Намджун. Джин вздохнул: — А я же говорил. Настроение его неотвратимо улучшалось. На следующий день, когда Джин торжественно вручил стул Чонгуку, тот почесал нос и задумчиво произнес: — Мне кажется, Тэхён мне показывал такой стул. Только не помню, где, зачем и по какому поводу. О, ему еще многое предстояло узнать.