идеальный

— Я красивый? От подобного вопроса Иван на несколько секунд просто застыл в дверях. Так это было странно и неожиданно слышать. — …что? — Не тупи и отвечай на вопрос, — Альфред фыркнул раздражённо. — Ну. Да, — Иван ответил так просто и расстерянно, пожав плечами. — Почему ты спрашиваешь? — Не важно, — фыркнув, Альфред развернулся и вернулся к своим делам. Иван недоумённо уставился на него. — Нет, что-то случилось. Что? — он подошёл ближе, уверенно, рассматривая американца. Не могут такие вопросы браться с потолка. В буйной американской головушке обычно другие мысли заседают. Альфред отвечать явно не хотел. Он мял в руках футболку, думая, стоит ли ему говорить или нет и в итоге неуверенно протянул. — Я тут… поднабрал немного за зиму… Однако, не ожидая подобного ответа, Иван рассмеялся. — Боже мой, из-за этого? Такая ерунда, Альфред, а ты… То, что для Ивана было ерундой, Альфреду было, очевидно, важно. Бросив разочарованный и обиженный взгляд на парня, американец стал активнее убирать вещи. — Эй, ты что, уйти от меня решил? — Стоило бы. Но нет. Он снова замер с футболкой в руках. Неуверенно мял её, не поднимая головы. — Эти вещи мне малы. Я их убираю. Альфред расстроенно и раздраженно бросил футболку в стопку к остальным вещам и посмотрел на Ивана. — Поможешь? — Ты страдаешь ерундой. Подумаешь, вещи малы. Ну, купим новые. — Купим, — Альфред прищурился раздражённо. — Пока я буду приводить себя в форму — мне надо в чем-то ходить. Иван цокнул, закатив глаза. — Вот только не говори мне, что собрался садится на диеты. — Собрался. И в спортзал записался уже. Это из-за тебя всё, заставил меня в сидячий образ жизни перейти, едой своей кормил. И вот! Получите распишитесь! Плюс 22 фунта! Это не нормально! Иван только вздохнул раздражённо. Он не придерживался этой политики, ровно как и лишние килограммы за трагедию не считал. Он так вырос, жил всю жизнь, и то, почему Альфред из-за такой ерунды с ума сходит — не понимал совершенно. — Ты как хочешь — а я пойду борща поем, — бросил Иван, выходя из комнаты, чудом успев выйти до того, как в дверь полетела подушка. *** Почти месяц Альфред соблюдал диеты. Он почти прекратил есть, оставив для своего рациона только свежие овощи, которые он терпеть не мог и воду. Иван пытался его отговаривать, продолжал готовить вкусную домашнюю еду, соблазнять свежей выпечкой, но ничего, кроме злости от американца это не вызывало. В конце концов Брагинский сдался. Однако, Альфред не был ему чужим человеком. Совсем не был, даже слишком, и за состояние своего возлюбленного он искренне переживал. Не смотря на частые ссоры — а их было много, по несколько на день, Иван всегда был рядом. Альфреда часто тошнило, он доводил себя до изнеможения изнуряющими тренировками, каждый день вставая на весы и отмечая каждый потерянный грамм. Под конец месяца он почти перестал спать. Ночью, думая, что Иван спит, Альфред пробирался на кухню и незаметно, как он думал, съедал то, что оставалось в холодильнике, а потом шёл в туалет. Иван боялся вмешиваться, просто не зная, что ему сказать и сделать, чтобы как-то это исправить. Когда он стал слышать, как Альфред плачет в туалете после очередного такого срыва, терпение его кончилось. В интернете советовали отвести больного, хотя таким его Иван считать упорно не хотел, к специалисту. Сменить диеты, прикупить витаминов, но если же Брагинский подойдёт к парню и к врачу поведёт — тот сожрёт его на месте. Альфред стал очень нервным и раздраженным, срывался на каждую мелочь, иногда доводя Ивана до мыслей о расставании вовсе, и только эти ночные срывы удерживали русского на месте. Если он уйдёт — Альфред сам не справится. К врачам Иван ходил сам. Узнать, как стоит себя вести, хотя бы для начала. От мыслей о том, что Альфред может так себя до самоубийства довести становилось совсем дурно. В любом случае, ситуация зашла слишком далеко, Иван не предотвратил всё, когда мог, не придал этому большого значения в самом начале, потому теперь приходится брать всё в свои руки. Своего любимого он просто так не оставит. Начать нужно хотя бы с малого. *** Для приличия Иван постучался. Хотя, этикет в этом случае довольно сомнительный, Альфред просто в другой комнате, даже не за дверью, но хоть внимание привлёк. Усталый и раздражённый Джонс сидел на диване, укутавшись в плед и смотрел какое-то глупое реалити-шоу. — Ну что? Если ты опять с едой или своими тупыми советами — то иди к черту. — Нет, я с подарком, — и правда ведь подарок принёс. В коробке, обёртке, всё как положено. Джонс всполошился, заинтересованно выглядывая. — Подарок? В честь чего? — Ну, просто так? Я могу же дарить тебе подарки просто так, — Иван пожал плечами, падая рядом на диван и протягивая Альфреду коробку. Такой увесистый подарок вызвал справедливое недоумение. Альфред вскинул бровь, глядя на Ивана, а потом снова на коробку. — Открывай давай. И Альфред открыл. Природное любопытство никуда не уходило, однако он ожидал много чего, но… весы? — Это что, шутка? — Почему? — У меня уже есть они. Мне их не хватит по твоему? Я настолько, что ли, огромный? — Не думаю, что твои работают правильно, — не смотря на возмущенный и раздраженный тон Альфреда, Иван отвечал спокойно и даже весело. Джонса это бесило больше, хотелось этой коробкой ему по голове заехать. — В каком смысле неправильно? Я набрал 22 фунта! И сбросил всего, два это вообще… Это заметно даже так. — Нет, я всё-таки думаю, что твои сломаны. Открывай новые, давай посмотрим, — Иван кивнул на коробку. Альфред, сжав зубы, всё-таки её раскрыл. И замер. Вместо циферблата, где в последнее время отображалось не радующее Джонса число, была несклеена записка с одной надписью. Идеальный. Альфред смотрел на это, стараясь не заплакать, это было бы уже ну слишком, хотя Иван довольно улыбаться продолжал и не скрывал своего удовольствия. — Давай, вставай. Проверим их. Бросив взгляд на русского, Альфред всё же сдался и поставил весы на пол, а потом встал на них. — Ну-ка, что у нас? — Иван внимательно смотрел на то, что «показывают» новые весы и кивал, со знанием дела. — Идеальный. Прям как ты. — Придурок, — фыркнул Джонс, но совсем беззлобно, чуть ударив Ивана в плечо, а после вовсе упал к нему в объятья. И долго молчал, просто обнимаясь, шмыгая носом и вздыхая. Иван молчал тоже. Гладил по спине и улыбался довольно. — Ты знаешь, как я тебя люблю? — Знаю, — Иван посмеялся тихо и, когда Альфред отстранился, мягко его поцеловал. — И я тебя. — Знаю, — Альфред кивнул несколько раз. Тут Ивану даже говорить не надо было, всё слишком очевидно. — Но в спортзал я всё равно пойду. Зря записывался, что ли? И ты пойдёшь со мной. — Чт-… Почему? Меня то моя форма вполне устраивает! — Ну ты же не хочешь, чтобы такого красавчика у тебя увели? Иван посмеялся тихо. То, что Альфред снова шутит — даже радовало. — Хорошо. Но мы сходим к врачу и пересмотрим твои диеты, ладно? Альфред замолчал на несколько секунд, заставив русского снова волноваться, но потом неспеша кивнул. — Ладно. Этот селдерей мне уже в кошмарах снится. — Поверь, мне тоже, — усмехнувшись, Иван поцеловал любимого в висок. Конечно, чудесного исцеления не произошло, но хотя бы теперь появилась надежда вернуть всё на место. Всё обязательно будет хорошо.