Лето 1983 года

      Это была очередная моя поездка к родственникам. Северная Италия, тысяча девятьсот восемьдесят третий год и я, что совсем не горел желанием провести у них всё своё лето. Как сейчас помню, мне семнадцать лет, целую неделю я только и делал, что мечтал о том, что мой рейс отменят, перенесут, а там, глядишь, я не успею из-за каких-либо обстоятельств и поездку придётся отменить до следующего лета. Не подумайте, мои тётушка с дядей неплохие люди, и относились они ко мне всегда с добром. Только вот я сам не знал, чем именно мне у них заниматься, ведь в доме кроме старого пианино не было ничего, с чем можно было бы провести время не так скучно. За пределами их виллы находился огромный сад, в котором росли разного виды фрукты: персики, абрикосы, яблоки и груши — в общем, на каждого тут определённо нашлось бы что-то по душе. Но не для меня, всякий раз пытавшегося скрасить свои скучные будни. Ездил же я к ним только из-за совести моей матушки, которая твердила мне, что это –наши единствннные родственники, и если они проживут больше одного года, потеряв возможность увидеть моё лицо только из-за моего желания остаться дома – точно не переживут.       Отец тогда впервые вызвался проводить меня на вокзал, что, кстати, удивительно, ведь доехать до него я мог самолично, да и с багажом справиться тоже — у меня был всего-то один чемодан, что весил около восьми фунтов. Ранее меня только встречали, дабы поскорее начать расспрашивать о состоянии наших родственников, позвонить которым, видимо, не судьба. — Счастливой поездки, сынок. Повеселись там, — улыбаясь сказал он, прекрасно зная, что не очень-то и люблю я это место.       В ответ последовала моя улыбка, таким образом я дал знать, что оценил отцовскую шутку. Поезд тронулся и я уже предвкушал, как буду проводить все свои будни изредка выезжая в город на велосипеде, прогуливаясь и возвращаясь обратно.       Конечная остановка встретила меня, на удивление, дождём, что был так не присуще для этой местности. Не то, что бы я сегодня собирался куда-то, так что сей факт не очень-то и разочаровал уставшего меня, что сейчас лишь мечтал оказаться в тёплой постели и уснуть мёртвым сном. Тётушка выпытывала из меня последние новости о моей учёбе, поступлении, а я лишь отнекивался, говоря, что если скажу хоть ещё одно слово, то усну прямо в машине и до комнаты, что всегда принадлежала мне в их доме, не дойду. Она лишь понимающе кивнула, констатировав, что до виллы осталось около десяти минут.       Спустя десять минут, что на фоне пятичасового маршрута казались мне нелепыми цифрами, я оказался в давно знакомой мне обстановке: небольшая комната, кровать у стены и шкаф напротив — ничего особенного в ней не было, лишь открытые в данный момент окна, впускающие прохладный ветер с каплями дождя. Я кинул чемодан где-то около кровати, снял обувь и просто нырнул в кровать, сразу же засыпая под шум игры ветра с листьями деревьев.       Лишь бог знает, сколько я тогда проспал. Зато чувствовал себя гораздо лучше, однако жутко голодным. Дождь уже давно закончился и сейчас светило привычное для этого региона солнце. С первого этажа послышался запах чего-то вкусного, будто тётушка чувствовала, что я только проснулся и уже хотел есть. Я привёл себя в порядок: умылся в ванной холодной водой, почистил зубы поправил выпирающие пряди волос, а после, наконец-таки, спустился вниз. — Проснулся? Что-то ты рано, — дядя, в привычной для себе манере, читал газету, сидя на стуле напротив стола. — Уснул я тоже рано.       Я поцеловал тётю в щёчку и уселся за стол, предвкушая вкусный завтрак. Что-что, а готовит она действительно потрясающе и каждый приём пищи в этом доме — лучшее воспоминание в моей жизни. Перед моим носом устроилась тарелка с яичницей и беконом, а после привычные поглаживания по голове от хозяйки дома. Однако помимо этого на столе было ещё много закусок, от чего мне всегда казалось, что основные блюда в этой семье считались за аппетайзеры. — Ты так исхудал, мой мальчик, — женщина потянула меня за щёчку, от которой, якобы, ничего не осталось. — Наверняка моя сестра не кормит тебя как следует. — Поэтому отправляет к вам на лето, дабы восполнить эту потерю, — я широчайше улыбнулся, обнажая зубы.       После продолжительного смеха, завтрак мы продолжили в тишине, нарушаемой лишь звуками посуды. — Кристофер, ты же собираешься в город ? — дядя был тем, кто нарушил тишину окончательно. — Сможешь зайти в библиотеку и вернуть книгу, которую я любезно одолжил у неё ещё несколько месяцев назад ? — Да, конечно.       Однако, в тот день я никуда не собирался. Только поиграть на гитаре, которую я забыл упомянуть выше, а после, возможно, на пианино, однако отказать дядюшке я просто не мог, ибо совесть не позволяла.       Я получил координаты о местонахождении книги, а после и библиотеки. Та была напротив бара, буквально на соседней улице и, кажется, я уже догадывался, почему мой дядя всякий раз забывал отдать книгу, проходя мимо книжного. Мой велосипед, верный друг на три месяца, остался снаружи, пока я слушал бранную речь библиотекаря о безответственности людей, о том, что книгу вернуть не составляет никакого труда, а вот вернуться на работу — да. Попытаться объясниться я даже не хотел, ибо зачем, если можно было просто послушать и уйти, не потеряв ни одной нервной клетки?       Я хотел было поехать обратно домой, но что-то вселенской силы потянуло меня в бар (дядюшку понимать я стал ещё больше), дабы пропустить один стакан холодного пива. Я не был заядлым любителем алкоголя, однако знал, что тут всем плевать на возраст, если скажешь, что покупаешь не себе, а скажем, отцу. — Добрый день, чего пожелаете? — бармен улыбнулся, кажется, узнавая меня.       А после он, более не проронив ни слова, налил мне кружку холодного осветлённого пива, позже уходя к другим посетителям. Я заранее вытащил деньги и оставил их на барной стойке, помня, что после того как выпью, могу просто встать и уйти, забыв заплатить за работу моему, кажется, другу.       Уже собираясь выйти, я вдруг почувствовал на себя чей-то внимательный взгляд. Два глаза лисьей формы, рассматривали меня с такой заинтересованностью, что даже после того, как я устремил в юношу такой же взгляд, он не перестал это делать. Наоборот, улыбнулся мне и помахал рукой, будто бы мы — давние знакомые. От чего-то и я помахал, неловко улыбнувшись, наверное, подумал, что будет просто некрасиво, если сделаю вид, что ничего не видел.       Я купил ещё одну бутылку пива, но для дяди, вышел из душного бара и уже было собирался уехать, как почувствовал прикосновение к своему плечу. Обернувшись, я вновь встретился с этими угольно-чёрными глазами, от которых, однако, исходило лишь некое добро. — Ты неместный, да ?       Он заговорил быстрее, чем я успел среагировать на сие действия. Мозг мой в тот момент будто переваривал информацию медленнее, чем обычно, от чего ответ на его вопрос последовал позже, чем он, кажется, ожидал. — Да-а… Я приехал сюда на каникулы к родственникам, — улыбнувшись, ответил я, а после протянул руку. — Кристофер. — Ян Чонин, — он так же улыбнулся мне, пожимая руку.       Очень прелестно улыбнулся, стоит отметить. По-доброму так, будто и вправду был рад знакомству со мной, во что поверить я просто не мог. И, кажется, улыбка эта была первой деталью, что зацепила меня в нём. Необычное имя. Но очень красивое. — Не скучно тебе здесь, Кристофер? — склонив голову на бок и рассматривая меня с ног до головы, спросил он.       Моё имя, моё обычное, скучное и известное, как белый цвет имя, из его уст прозвучало тогда как нечто великолепное. Не знаю, чем мне поклясться, чтобы вы поверили, однако до этого момента в жизни я ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь настолько привлекательно говорил. Чонин расстягивал каждую буковку моего жалкого имени, от чего я несколько минут лишь заворожено смотрел на него, даже не думая над ответом. — Ну, не то, что бы, хотя да. Я уже везде успел побывать в этом городе на своём велосипеде, — я слез с него и лишь держал рукой, дабы мой железный друг не упал, как моё достоинство перед этим парнем. — Везде да не везде. Я знаю этот город лучше тебя, так что встретимся в часов девять у этого же бара и я покажу тебе кое-что, — он подмигнул [?] мне, а после, развернувшись, просто удалился.       Клянусь всеми богами, что он мне подмигнул. Я просто не мог сойти с ума уже в этот момент и представить то, чего не было. Однако лишь через десять минут до меня дошло, что сегодня в девять у меня запланирована встреча с каким-то неизствестныи мне парнем, о котором я знаю лишь его имя.       Домой я доехал быстро, ведь мало того, что на транспорте, так ещё и сам город находился не так далеко от виллы; оставил велосипед где-то в саду и сразу же прошёл внутрь, решая сразу отдать пиво дяде, а после начать приводить себя в порядок, дабы успеть до вечера.       Не могу сказать, что я не был привлекательным. У меня были достаточно приятные черты лица, однако на Чонина мне, почему-то, хотелось произвести особенно сильное впечатление, будто бы он очаровал меня настолько сильно, что с первой секунды нашего знакомства я начал чувствовать себя серой массой рядом с ним. Он был каким-то другим, было что-то донельзя привлекательное в его чарующей улыбке и в глазах, которые, казалось, так же улыбались, когда он глядел на меня. Удивительно, что в тот самый день я влюбился в него так скоро, толком даже не зная о нём ничего.       Почему-то, в моей голове он был похож на заядлого любителя Guns N' Roses, я не смел представлять, что ему может нравится какая-то другая группа. Возможно только The Smiths, но больше я склонялся к первому варианту и, думаю, не нужно уточнять, что мне немного подсказали нашивки на его джинсовке.

***

      Время близилось к девяти. Даже несмотря на то, что ехать мне около десяти минут, а пешком идти двадцать, вышел я очень рано, случайно при этом игнорируя все вопросы тётушки. Случайно, потому что я настолько сильно застрял в своих мыслях (о нём), что не замечал ничего вокруг.       Пожалуй, самой интересной деталью являлся тот факт, что вечером, когда солнце уже давно село, людей здесь становилось гораздо больше. Я избавился от велосипеда, оставив его у входа в бар и успел выкурить одну сигарету, прежде чем услышал до боли теперь знакомый мне голос. — А ты рано.       Он улыбнулся в, кажется, привычной для себя манере и отобрал у меня сигарету. — Боялся опоздать, — неловко улыбнувшись, ответил я. — И поэтому пришёл на двадцать минут раньше назначенного времени.       Я подтвердил в своей голове, что Чонин действительно настолько привлекательный. Я не понял, чем именно была вызвана его раскрепощенность: моей компанией, сигаретой или же он всегда был таким. Однако я понял, что такой Нин заставлял меня влюбляться в него ещё сильнее. Он казался таким обычным, но в то же время невероятным в своей этой раслабленной позе, затуманенных из-за никотина глазах и расплывшихся в улыбке губах. — Да, так и есть. А что здесь делаешь ты? — Не знаю. Я почему-то знал, что ты придёшь раньше.       Я усмехнулся. И понял, что к тому моменту мы оба построили некие образы друг друга у себя в голове. До конца мне не было понятно, ассоциируюсь ли я у Чонина только с тревогой насчёт опозданий или с чем-то ещё, надеюсь, более позитивным. — Кристофер, я ведь обещал тебе показать кое-что, да? — я кивнул. — Давай отложим это «кое-что» на завтра. Сейчас предлагаю пойти и повеселиться.       Понятия не имел, где в этом городе можно было повеселиться. Хотя, и похвастаться тем, что знал его так же хорошо, как, возможно Ян, который уверено шагал в сторону велосипедов, тоже не мог. Я просто следовал за ним. Кажется, уже в тот момент я готов был последовать за ним куда угодно и, если бы он поманил меня пальчиком, то я, как послушный, тут же пошёл бы по его пятам.       Мы ехали в тишине. Но тишина эта не казалась какой-то удручающей, тем более неловкой, ведь компанию мне составлял Чонин, что ехал впереди, изредка оглядываясь и улыбаясь, в очередной раз видя меня. А моё сердце каждый раз плавилось и я, как дурак, улыбался в ответ. Уже давно стемнело и ехали мы по дороге, освещаемой луной, однако видели все камушки на своём пути. — Почти доехали, — констатировал Ян, прежде чем мой взор успел уловить много ярких огней.       Чонин привёл меня явно на какую-то дискотеку. Понял я это по поп-музыке, что доносилась из колонок и долбила прямо по ушам, по цветным огонёчкам от гирлянд и огромному количеству пьяных людей. Ян кинул велосипед на траву, будто не беспокоясь, что его может кто-то украсть, а я последовал его примеру. Он взял меня за кисть и повёл к столику, где, кажется, сидели его друзья и вот тогда-то я напрягся. Возможно, сейчас это покажется вам чем-то до боли глупым, только вот новых знакомств я не очень-то и хотел, и Чонина хватало мне сейчас просто прекрасно. Я не был заинтересован в его друзьях, лишь в нём, однако, ради приличия, с каждым поздоровался. — Выпьете с нами? — один из них, протянул Нину две бутылки пива, от которых ни он, ни я не могли отказаться.       Только вот сидеть с ними за одним столом и чувствовать себя ненужным я не горел желанием и Ян, кажется, почувствовал это, от чего взял бутылки, а меня, взявши за руку, повёл в сторону танцпола. Он кинул нелепое «нет, мы потанцуем», пока я стоял и пытался понять, что хуже: попытки завести беседу с неизвестными мне людьми или мои жалкие попытки танцевать, ведь ни то, ни другое я не умел делать.       Чонин умел       Поэтому я лишь заворожено смотрел, как на его лице расцветает улыбка, как волосы, словно он одуванчик, торчат в разные стороны, стоит ему в очередной раз прыгнуть в такт музыке. Я смотрел и не мог оторвать взгляда от того, какой Нин лёгкий, какой он живой и настоящий. Я не помнил людей, что вот так наслаждались жизнью, а Ян наслаждался и меня, казалось, пытался научить этому. Мои щёки покраснели, а сам я не мог понять, что чувствую, ведь с таким раньше не сталкивался, по отношению к парням уж точно. — Ты чего не танцуешь?       Я вышел из транса, когда понял, что Чонин обращается ко мне. Он тяжело дышал, но всё равно, чёрт побери, улыбался, будто такая усталость ему даже нравилась. — Я не умею.       Тогда Ян широко улыбнулся, приказал мне немного выпить, а увидев, что я сделал это, взял мои руки в свои и просто начал двигаться, утягивая в это и меня. А я не мог не поддаться его энергии, ведь кто я такой, чтобы не потанцевать с Нином. Я видел, что многие смотрели в нашу сторону, некоторые, вроде, даже с завистью, от чего чувствовал себя особенным.       Помню, что позже я ушёл в это с головой.       Мы танцевали абсолютно под все песни, иногда выпивали, хотя Чонин предупреждал, что это не лучшая идея, ведь надо добираться ещё обратно. И уж лучше бы я его послушал, потому что к концу сего мероприятия от моей трезвой головы не осталось ничего. Помните, ранее я говорил, что не очень люблю алкоголь? Возможно, это немного было враньём.

***

      Не помню, когда и как очутился дома, однако в своей постели я был совершенно один. С занавесками в моей комнате играл тёплый ветерок, а солнечные лучи падали прямо на лицо, несмотря на то, что кровать моя находилась ближе к двери. Я устало перевернулся на другой бок, щекой прижимаясь к прохладной стороне подушки и уже собираясь засыпать, как заметил, что на тумбочке рядом красовалась записка, написанная, уверен, рукой Чонина: «В час, около бара. Отведу тебя теперь в более тихое место.»       Протрезвел я быстрее, чем до меня дошёл смысл слов на бумаге.       Я не стал одеваться как-то вычурно и броско, ведь на улице, даже несмотря на ветер, было жарко. Поэтому через минуты на мне красовались шорты и майка, а на голове подобие причёски (жалкие попытки сделать с волосами хоть что-нибудь). — Доброе утро, милый, — тётушка поцеловала меня в щёку, как только моя нога коснулась пола первого этажа.       И, естественно, не обошлось без распросов о вчерашнем вечере, о моём приходе под утро и о Чонине, что проводил меня.       Чонине, что проводил меня?.. — Да. Он сказал, что оставил твой велосипед у калитки. Я предложила ему остаться и переночевать, ведь выглядел он уставшим. Однако, он отказался и сказал, что лишь оставит тебе записку с моего позволения.       Пока я анализировал все сказанное тётей, она лишь села рядом со мной, устроивши собственную ладонь поверх моей. — Он очень милый парень, знаешь, — начала вдруг она, а я сделал вид, что не понял, в какую сторону сворачивает наша утренняя беседа. — Ага, Чонин, кажется, мой друг.       Я тогда соврал самому себе, ведь даже сам не считал его другом. Уж точно нет, скорее кем-то большим, кто смог вызвать во мне такие чувства.       К нам вышел дядя, от чего разговор оборвался на этом. Отказался я от завтрака, говоря, что у меня много важных дел (Нин уже ждал меня у бара) и что поем я позже. Сев на велосипед, я поспешил к бару.       Подъезжая, я уже запреметил знакомую мне фигуру. На этот раз в руках его были две бутылки прохладной воды, в которой я сейчас так нуждался. — А сегодня позднее, чем обычно, — улыбаясь, сказал он, протягивая мне воду. — Слишком долго спал. Надеюсь, сегодня ты не передумаешь и не отвезёшь меня на ещё одну дискотеку? — Нет, сегодня я буду снисходителен к тебе.       И мы вновь поехали куда-то, только уже по другой дорожке. Вокруг простирались поля с самой зелёной травой в моей жизни и огромным количеством ярких цветов. Около каждого я хотел остановиться и рассмотреть так близко, как это было возможно, однако Ян утверждал, что место, к которому мы едем, гораздо лучше, поэтому я не мог дождаться, когда дорога закончиться и я увижу это «место». — Осталось немного.       Милая привычка Чонина говорить, сколько ещё осталось, чтобы я не падал духом. Мне она нравилась. Не уверен, не нравилось ли мне в тот момент в Нине абсолютно всё, потому что уже тогда я готов был поехать с ним куда угодно.       Озеро.       Причём красивое такое: вокруг много деревьев, а вода будто была чистейшая. Вот только не глубокое, от чего оно было нам по пояс, но этого хватило, чтобы прочувствовать её прохладу. Я собирался остудиться просто ходя туда-сюда, однако Ян решил, что более действенным методом послужит поливание меня, сопровождаемое громким смехом. Мы и не заметили, как через пару минут оказались полностью мокрыми, от чего после вышли из воды и уселелись на траву, греясь и высыхая на солнце.       Я не знал, как мне прекратить пялиться на него. Было тяжело поверить, что настолько прелестные люди действительно есть. Невероятно то, как он оставался таким красивым, даже когда просто существовал. Я так же не знал, нравлюсь ли ему в ответ, ведь на его фоне я — скучное недоразумение. — Я настолько красивый? — Чонин, кажется, понял, что кое-кто бессовестно наблюдал за ним всё это время.       Я замолчал вовремя, успел схватить свой язык, прежде чем он сказал бы неловкое «да», что могло бы выдать с потрохами всю мою сущность. Я отвёл взгляд, лишь бы вновь не засмотреться на него, ведь знал, что если посмотрю ещё раз — точно не сдержусь.       Нин, кажется, сам догадался обо всём. — Кристофер, то, что ты чувствуешь — это нормально. — его голос более не звучал так весело, скорее уж серьёзно. — Мы не выбираем наши чувства. — А если я совершаю ошибку? — Влюбиться в меня было ошибкой?       Тогда я взглянул на него со страхом в глазах, ведь боялся, что в этот момент потерял всё, что меня связывает с ним. Что он вот-вот встанет и уйдёт, не дав всё объяснить. Однако Чонин сидел неподвижно, ожидая от меня ответа. — Мне жаль… Я не имел в виду именно это, — рукой я зарылся в волосы, чуть ли не вырывая их. — Ты боишься, это вполне нормально… Но, если сомневаешься, то хочу сказать, что ты мне тоже нравишься.       Чонин сказал это с толикой неловкости, после, сразу же отводя взгляд от меня. А я не знал, что мне сделать, чтобы показать, насколько я счастлив услышать это, поэтому лишь поцеловал его в мягкую щёку, даже не пытаясь сделать нечто большее. Он повернулся, смотря на меня с неким удивлением, а после выражение его сменилось на такое нежное, с каким, обычно, смотрел на него я. — Даже в этом плане ты не похож на всех, Кристофер.       И это был лучший комплимент, который я слышал, после которого последовал поцелуй в губы от Яна. Я не сделал это первым, так как не был уверен, хочет ли он этого или сейчас надо было ограничиться лишь беседой на эту тему. В любом случае, мои руки не смели безбожно блуждать по его телу, ими я, как и прежде, опирался о землю, пока Чонин удобнее усаживался на моих бёдрах. В этом не было никакой пошлости, я желал лишь целовать его мягкие губы, пока он нежно обвивает свои руки вокруг моей шеи, складывая их, уверен, в замочек. Ещё утром я утверждал, что Нин — мой очень хороший друг. Что ж, возможно, это был очередной раз, когда я соврал. Я не был до конца уверен, не снится ли мне это, ведь, вдруг, мой пьяный мозг решил, что это будет хорошей идеей, и если это так, то я предпочёл бы не просыпаться.       Он оторвался от моих губ, как-то неловко улыбнулся и сказал, что я отличаюсь от всех, кого он встречал в этом городе. Что я настоящий и не фальшивый, что Чонину хватило двух дней, чтобы понять это. Я запомнил эти слова, потому что кроме него такие комплименты мне не делал никто.       Не знаю, что ещё мне стоит рассказать вам о нас. «Мы» не распались и с того дня всегда были вместе. Сначала физически, пока я не уехал обратно к родителям, из-за чего мы оба очень сильно горевали. Благо, в то время уже существовали телефоны, по которым мне, всё же, было опасно разговаривать, ведь я боялся, что кто-то из родителей в любой момент узнает истинное моё желание вернуться обратно к тётушке и дядюшке. Так и случилось. Моя мама, любительница послушать телефонные разговоры, услышала как Чонин называл меня любимым, а я его в ответ милым. Далее, на моё удивление, не последовало серьёзного разговора, она лишь изъявила желание познакомиться с Нином.       «Мы» не распались и вряд ли когда-нибудь уже распадёмся. Сейчас мы живём вместе, я дописываю это, а Чонин зовёт меня ужинать. У нас всё хорошо. С того дня всё лучше, чем просто «хорошо». Я никогда не жалел, что нашёл что-то, что поважнее первой моей купленной машины или учёбы. Не жалел и не буду, ведь с тех пор я не ведаю, что такое печаль и тоска, ведь рядом со мной он, что любит меня всем сердцем таким, какой я есть. Первый раз мы встретились в баре. Остальные два тоже около него. Нам понадобилось мало времени, чтобы понять, кем в итоге мы будем друг другу.       Я всё пытаюсь подвести к концовке, только вот не знаю, что именно мне написать. Что любовь — не всегда про долгое ожидание? У каждого своя ситуация, честно говоря. Наверное то, что когда вы встретите своего человека — сразу поймёте это. По своим неописываемым чувствам, по горящим глазам, когда он рядом с вами. Любовь не сложная, скорее сами люди сложные, ведь мы, почему-то, привыкли искать во всём подвох. Подвоха никакого нет, ведь каждый заслуживает счастья.       Конец [?].