A Thousand Words

Боже, ну неужели так сложно купить нормальный чай?! Луи с отвращением расплескивал по краям чашки полупрозрачную жидкость, словно она только что нанесла ему личное оскорбление. Честно говоря, подобное действие происходит каждое утро на протяжении вот уже двух месяцев подряд, но Луи не теряет надежды, что однажды он войдет в этот офис и сделает глоток, не поморщившись. Вот только расторопность здешних секретарш не впечатляла: для решения, казалось бы, безвыходной ситуации хватит и одного дня, но, они просто не способны оторвать свои тощие задницы от офисных кресел. И да, подобного рода мысли преследовали его всякий раз, когда он опускался на этот стул в этом конференц-зале в ожидании утренних указаний. И именно в ту секунду, когда он размышлял о том, что цианид вполне не помешает, а даже украсит этот потрясающий напиток, над ухом раздался шум, и он вздернул голову, услышав свое имя. - Эм, мне очень жаль, но… что Вы сказали, сэр? Весь стол переговоров обернулся на него, и эмоции всех сидящих за ним колебались от расстройства и раздражения до недоверия: Луи не сразу понял, что мистер Коуэлл обращается к нему – будучи скромным летним стажером, он сидел в самом дальнем углу этой комнаты, поджав под себя ноги на офисном стуле и крутя в руках эту проклятую чашку с этим отвратительным чаем. - Вы, мистер Томлинсон, должны устроить фотосессию Стайлсу для TeenGirl. Луи старался не слишком сильно дрожать, но рука, стерва такая, дернулась и расплескала эту мерзкую жижу по бордовым брюкам. И челюсть вдобавок до самого-самого пола отвисла, поэтому его хватило лишь на удивленный писк. – Я? Весь второй курс университета, где он учился, аж позеленел от зависти, когда ему сообщили, что он принят на летнюю стажировку в всемирно известное рекламное агентство SyCo. Но о большем Луи даже не задумывался. Он знал, что главным направлением SyCo являлся мир шоу-бизнеса, но его самого больше привлекало настоящее художественное искусство, поэтому работу здесь он расценивал не более чем бесценный опыт и блестящая строчка в его портфолио. На самом деле, здесь оказалось ужасно скучно. Сперва стажерам не доверяли ничего, кроме как уничтожать запасы кофе. А спустя несколько недель все же вручили фотоаппарат и предложили сфотографировать муляжи фруктов, которые кто-то заранее сложил в композицию и не забыл установить свет. Так что нет ничего удивительного в его сегодняшнем шоке, ведь ему доверили свою первую личную съемку с самим Гарри Стайлсом для самого Teen Girl. Ему предстояло заполнить целых четыре разворота фотографиями этой восходящей звезды, подчинившей себе всю мировую славу всего за каких-то полгода. Теперь выражение лица мистер Коуэлла походило на группку раздраженных пигалиц, тихо фыркающих себе в ладоши (Но Луи в порядке, ему уже приходилось видеть его раздраженным, поэтому он вполне мог справиться с подступившим смехом). Сегодня вообще все было странно: обычно их творческому отделу раздавал поручения Пол, но ко всему общему удивлению, сегодня их решил навестить мистер Коуэлл собственной персоной. - Да, Томлинсон, ты. Но, поверь, у меня просто не было другого выхода: Кардл свалился с пневмонией, Колдер завалена работой с Gillette, а Гримшоу не сможет вернуться в Яблоко до понедельника, так что ты в деле. А мы ведь не можем упустить такой важный контракт с, Господи Боже, Teen Girl, как считаешь? - Э-э, нет, сэр, определенно не можем. - Именно. Стайлс будет здесь в одиннадцать для примерки, а в час вы начнете. Я вызову Даниэль, и она проинструктирует тебя по всем основным вопросам. - О-окей, - сжатый в губку, но, к счастью, его мозг все еще был способен хотя бы на односложные ответы. Слава Богу, ему объяснят, что к чему, и он очень надеется, что не лично. Когда он отмер, Коуэлл давно перестал обращать на него внимание, копался в своих бумагах и бурчал что-то другим сотрудникам. Но напоследок он все же вернулся к Луи, остановив его у самой двери. - И, Луи? – его голос звучал менее мрачно, чем в предыдущий раз, но Луи сейчас как-то наплевать на его тон (потому что больше его заботило то, что Саймону Коуэллу известно его имя). – Считай, что этот шанс – оценка всей твоей работы. И именно от нее будет зависеть вся твоя характеристика. Так что не облажайся. Луи ответил тихо, но зато ясно и уверенно. – Ни за что, сэр.

***

Но на самом деле Луи совершенно не хотел эту съемку. И вообще наплевать, что это до смешного отличная возможность продемонстрировать все свое мастерство и принести компании пользу. Потому что Луи знал, что он способен на это. Даниэль показала ему наработки Кардла, во что и когда будет переодеваться Стайлс, где и какие реквизиты нужно разместить. А чуть позже его вновь поймал Коуэлл, вручил план работы и четко приказал не выпендриваться и не отходить от намеченных целей. - Я видел некоторые твои работы, Томлинсон. У тебя зоркий глаз, но на некоторых фотографиях слишком много…блеска. У тебя хорошие работы, и их не стыдно продемонстрировать в твоем резюме. Но Teen Girl это несколько...иное. Мне нужна молодость, яркость и веселье. Понимаешь? И Луи понимал. Слишком хорошо понимал. И его это неимоверно бесило. Потому что Луи работал только для себя и ни для кого другого, (нет, конечно все те работы были сделаны для его задания по учебе, но это другое): пахать часы напролет словно проклятый раб, чтобы поймать то одно единственное верное свечение, которое точно изменит всю концепцию, все значение обычного снимка – вот что он называет настоящим искусством. Сперва увлечение, оно завоевало всю его жизнь, заставляя раз за разом отправляться на поиски яркости и цвета в эти тюремные городские джунгли, и ждать, когда он, наконец, будет услышан и понят. Но то, что ему предстоит сделать сегодня – полная противоположность всем его убеждениям. То, что ему предстоит сегодня сделать - жутко тупо. Луи знал, чего именно от него ждут. И он способен оправдать их ожидания. Даже если ему не нравится это. И уж тем более ему не нравится этот Гарри, чертова суперзвезда, Стайлс.

***

Гарри Стайлс появился из ниоткуда и буквально в чуть ли в одночасье сыскал себе славу. Он попал в основную сетку Икс-Фактора будучи сольным исполнителем с небольшой группкой на подпевках. Ему едва ли исполнилось восемнадцать, он довольно хорошенький, вся его голова усыпана копной иссиня-черных кудрей, и дополняет их легкая широкая улыбка, и Луи не сомневался, что только лишь благодаря ей, он заключил контракт с самой крупной звукозаписывающей студией, даже не дождавшись окончания шоу (на котором, кстати, злобно хихикнув, Луи вспомнил, что тот занял лишь третье место). Он – ожившая мечта всех девочек-подростков, свеженький Кен, которого все реалити-шоу почему-то пытались показать, как обычного, ничем не выделяющегося подростка. И Луи это раздражало. Гарри Стайлс – живое олицетворение двуличия, подделок и прочего дерьма, в котором погрязло и SyCо, и эта съемка в частности, поэтому, когда стрелка на его наручных часы ударила по 12:50, ему пришлось оторваться от сотого перечитывания заметок и поднять глаза на вбежавшее в студию вприпрыжку долговязое нечто, по-идиостки размахивающее из стороны в сторону уложенными кудрями, превращая их в полнейший беспорядок. - Луи Томлинсон, - представился он, направляясь навстречу к поп-звезде. -А я Гарри Стайлс. - Да неужели? Его рукопожатие слишком крепкое, и маленькая ладошка Луи жалобно хрустит. – Ты мой фотограф, да? Луи еле удержался, чтобы не закатить глаза. Нет, он не фотограф, так просто повесил себе на шею фотоаппарат и остался в студии один (потому что его ассистентам, будь они неладны, приспичило покинуть Землю именно в этот момент). - Да. Проблемы? На что Стайлс слега усмехнулся и чуть смущенно провел рукой по лакированным волосам. Он улыбнулся шокированному Луи, который никак не мог оторваться от его невероятных зеленых глаз. – Да нет, просто проверяю. Ты намного моложе всех парней, с которыми мне приходилось работать раньше. А Луи заметил эту маленькую ямочку, появившуюся на его лице, стоило улыбке стать чуть шире. Ох, Господи, теперь он понимает, почему это чудо возглавляет списки желаний всех малолеток. Приподняв бровь, он оценивающе окатил Стайлса снизу вверх. – Тоже самое могу сказать и о тебе. Легкий и совершенно неожиданный смешок вырвался из груди Гарри, и Луи подхватил его минутное веселье, но быстро опомнился, вспомнив, кто он такой. Закончив смеяться, Гарри хрипло выдохнул. – Ну да, конечно. – И легонько сжал своей ладошкой его плечо, сверкнув глазами. Собственные губы поддались и дрогнули в ухмылке, и, ловко высвободившись, он развернулся и отошел к своему оборудованию, чтобы установить камеру на штатив для первой сессии. Ну-ну. Ему пришлось шумно откашляться в кулак, прежде чем решиться вновь посмотреть на Стайлса. - Э-э, лучше бы нам поскорее начать. – Луи старался сделать голос как можно более безразличнее, и краем глаза он все-таки уловил, как на мгновение помрачнело лицо кудрявого, а затем он кивнул. - Да-да, точно. Что мне нужно делать? – Его тон до неузнаваемости изменился, чуть тише, он вытягивал каждое слово, словно расплавленную карамель, выжидательно следя за Луи, которому вдруг стало интересно, а поет он также медленно? Вообще-то ему все равно, как он поет, он просто надеялся, что он не будет растекаться по площадке шоколадной пастой, и ему удастся покончить с ним до пяти вечера. Он досконально изучил все заметки Кардла, подготовился к съемке несколько часов назад, но какого черта все наставления разом вылетели из головы? На Гарри не было ничего выдающегося: белая хлопковая футболка, накинутые на плече серый пиджак и забавные облегающие черные джинсы. Хорошо, что реквизит уже расставлен, и ему не нужно заморачиваться хотя бы на этот счет. Ну, что же, тема дня - «веселье», и Луи не очень представляет, как Стайлсу удастся передать всю эту детскую энергетику. - Просто встань на середину площадки. Они сказали, что тебе предстоит что-то вроде «боя с игрушками», и было бы круто, если бы тебе удалось втиснуться в эту гоночную машинку. – И Луи кивнул в сторону красной машины, высота которой доходила поп-звезде до груди. Он и опомниться не успел, а Гарри уже послушно направился в ту сторону и тихо, стараясь не смотреть на него, попытался залезть внутрь. И что-то похожее на вину неприятно кольнуло в грудь да так, что Луи едва не опрокинул штатив, глядя на то, как, тихонько вздохнув, Гарри сложил ладоши на коленях в ожидании дальнейших инструкций. А, к черту! Мысленно Луи отхлестал себя по щекам: никакой он не котенок. Но… там в машинке перед ним действительно сидел одинокий побитый котенок, словно выброшенный хозяином на улицу во время дождя, словно пытаясь понять, что он сделал неправильно. Он глубоко вздохнул и натянул ослепительную улыбку. - Гарри, ты в норме? Готов начать? – он старался придать голосу некую озабоченность, но ему даже стараться не пришлось. – Слушай, прости, если я был немного резок с тобой. Просто сегодня моя первая взрослая съемка, и я, если честно, немного… растерян. Гарри взглянул на него с опаской, словно прикидывая в голове, насколько честен с ним Луи. И видимо он удовлетворил его(хотя Луи была противна сама мысль, что его голос звучал слишком жалко, слишком правдиво), потому что уголки пухловатых губ чуть дрогнули, и лицо озарила настоящая живая улыбка. Собственно, именно так они и начали.

***

С ним оказалось на удивление легко работать, хотя Луи и отнекивался, ссылаясь на большой опыт и практику, ведь каждая, даже самая поганая газетенка, сверкала его фотографиями на титульном листе. Каждое указание он исполнял предельно четко, и где-то во время второго перерыва Луи задумался, что эта мечта всех подростков никто иной, как дурачок-переросток, а не рисованный его лэйблом красавец-сердцеед. Гарри удалось расслабиться, а Луи перестал вести себя, как мудак, и в итоге эти двое начали получать настоящее удовольствие от процесса. Луи забыл, сколько именно нужно было сделать фотографий для первого блока, поэтому сейчас ему было немного неловко и очень неудобно: тяжелый фотоаппарат оттягивал шею, игрушечный гранатомет так и норовил вывалиться из руки и расколоться, а ведь нужно еще Гарри в правильную позу поставить. И ни с того ни с сего они одновременно расхохотались. Вспоминая заметки, оставленные старшим фотографом, вспоминая учебники по искусству фотографии, с каждым новым снимком Луи начинал понимать, что результат будет совсем не тем, что ждет от него мистер Коуэлл. Но… будет намного лучше, и ради этого он сможет вытерпеть выговор. Улыбка осветляла чуть загорелое лицо Гарри, а аппетитные персиковые щечки лишь подчеркивали задор этого парня, идеально запечатленный на бездушной камере. И глубоко внутри Луи наслаждался тем, чем он сейчас занимается. Нет, технически он все делал по правилам – ярко, молодежно, весело, да с ним и по-другому быть не может. Перестраховавшись, Луи сделал несколько классических кадров, придраться к которым было просто невозможно, но и похвалить не за что. И, наверное, в ту минуту, когда на площадке появился гранатомет, Луи начал потихоньку забывать о недоверчивом взгляде мистера Коуэлла, начал потихоньку верить в собственные силы. Скорость затвора и указательных пальцев запредельна, Луи не отвлекается на экран, полагаясь лишь на свое чутье, позволяя Гарри перехватить инициативу. Предложив использовать как можно больше пространства, он лавировал от угла к углу, заставляя Луи пластично двигаться в такт. И он был абсолютно уверен - журнал получит эксклюзивные, совершенные фотографии. Фотографии, наполненные неповторимым духом, в который до этого мгновения Луи не верил. Но некоторые снимки не удалось спасти: неправильный свет, размытость или резкое движение, но пересматривая их после, Луи улыбался. Акценты расставлены правильно: спонтанно, дерзко, живо. Ни минуты покоя. Это было его личное восстание.

***

Они и опомниться не успели, а время уже приближалось к пяти. Луи бегло просматривал неудачные кадры, с каждой новой фотографией лишь убеждаясь, что они очень умело послали все указания свыше к черту, пока Гарри устраивался на третьем виде транспорта – трехколесном велосипеде с флажками на руле. Раз за разом перепроверяя, не упустил ли он что-нибудь особенное, через плечо Луи поглядывал на неуклюже задирающего ноги Стайлса, в ожидании дальнейших команд забавно насупившегося. И мысли о нем стали ласковее, перебивая первое пренебрежительное мнение, сложившееся несколько часов назад. Удовлетворенный, Луи щелкнул затвором и повернулся к Гарри, собираясь попросить его немного проехаться вперед, но резко вздрогнул, едва заметив хорошо знакомую папку в его руках. – Хорошо, Га… - его голос заледенел. Робко и взволнованно, Гарри пытался подобрать объяснение, которое Луи, конечно же, не хотел слышать. - Луи, я, я… просто одна фотография упала, и я поднял ее, чтобы она не испортилась... Они такие красивые, слышишь, Луи? И дальше на Луи посыпались тихие, искренние извинения и оправдания, приглушенным серьезным голоском, но он успел уловить всего три слова и просто не спускал глаз со своей папки, дрожащей в руках Гарри. - Они ведь твои? - Д-да, мои. Луи не понимал, почему именно одобрение Гарри так подействовало на него; он часто слышал похвалу в свой адрес от профессионалов и людей, разбирающихся в этой области. Ничего определенного, лишь положительная критика и заверение, что его ждет большое будущее. Так почему же внимание восемнадцатилетней мечты всех подростков так важно для него? - Так я и думал, - улыбка Гарри не должна отзываться ноющей болью в животе. – Прости, что полез смотреть без спроса. Может, я могу тебе как-нибудь помочь? - Ты серьезно? Это было бы здорово… - Какнасчетужинасомной? – на одном дыхании выпалил Гарри и спрятал глаза за густыми волосами, а Луи отметил, что он все-таки может быть быстрым, когда захочет. Вот черт. Луи только что получил его? Получил его. Все девочки от северного полюса до Сахары хотели забраться к нему в штаны, а Луи сделал их всех разом. И более того, он сам был готов скинуть свои штаны, ведь Гарри только что пригласил его на ужин. Но даже этот факт не остановил Луи потянуть с ответом, и он, не торопясь, начал натягивать свой кремовый джемпер (которого, к счастью, не коснулся поганый чай), а затем медленно приблизился к Гарри и вырывал из его рук папку. - Ну, что же, кудрявый, считай, что начало положено. Зеленые глаза (сердце Луи забилось с поразительной частотой) загорелись. - Правда? Эм, здорово… хорошо. Я, ну, я пойду в гардеробную, нужно переодеться, встретимся здесь в пять? - Боже, Стайлс, хватит меня эксплуатировать! Я и так пашу на тебя целый день, пытаюсь слепить из тебя конфетку, - и Луи театрально вскинул руки к небу, - А ты еще и жда… - Цыц, Лу, - хихикая, Гарри пятился к двери в свою раздевалку. - Всего пять минут! И не вздумай передумать! Луи пробормотал что-то уничтожающее ему в спину, а стоило двери захлопнуться, как он стартовал с места, и словно торпеда, принялся собирать все свое оборудование. Он носился по студии, словно вор по квартире своей жертвы – ему не хотелось заставлять Гарри ждать. В конце концов, раскрасневшийся и запыхавшийся, Луи едва приземлился за свой стол, желая выглядеть нетерпеливым и раздраженным ожиданием, а Гарри тут же появился в дверях. На нем были все те же обтягивающие джинсы, потертая футболка Ramones, а уставшие от укладки кудри он спрятал под серой шапкой, и сейчас он больше напоминал бродягу, чем всемирно известного певца, но вдруг Луи в глаза бросилась пряжка ремня, и он отметил, что эти брюки, должно быть, стоят больше, чем его среднемесячная зарплата. - Черт возьми, Стайлс, не уверен, что тебя пустят в таком виде в ресторан. - Э-м, я вообще-то думал, что мы перекусим в одной пиццерии неподалеку, там… не так пафосно. - Надеюсь, ты понимаешь, что это довольно жалкое подобие извинения. – И Луи укоризненно покачал головой. – Тебе придется очень постараться, чтобы отплатить за весь мой сегодняшний труд. И, черт возьми, как же ему захотелось откусить свой чертов язык, когда он понял, что только что буквально домогался до бедного парнишки, который покраснел от ушей до корней волос и шумно закашлялся в кулак, вновь пряча глаза. И когда Гарри, наконец, успокоился, он поднял на него взгляд искрящихся глаз, усмехнулся и поманил Луи к выходу. - Моя мама не устает повторять, что иногда я очень медленно говорю, и когда я соединяю в голове два предложения, со стороны это выглядит так, будто я умер, но на самом деле… А Луи решил, что обязательно постарается его воскресить.

***

Ужин прошел чудесно. Место, куда повел его Гарри, Луи проходил каждый день, возвращаясь поздно вечером домой. Ароматы, витавшие в воздухе, будто издевались над ним, и он всегда срывался на бег, чтобы как можно быстрее оказаться дома и, наконец, заварить лапшу в кружке и поставить на плиту чайник. И вот теперь, когда одному не нужно показывать, а другому становиться в странную позу, не нужно каждую минуту одергивать рубашку и брюки, не нужно следить за выдержкой и скоростью движка, эти двое, наконец, смогли поговорить нормально. Они обсуждали сразу все на свете и в ту же секунду ничего особенного, что-то незначительное, что можно развить, но лучше не надо. Просыпаясь сегодня утром, Луи ну никак не мог предположить, что мало того, что ему доверят настоящую съемку, так сразу же с Гарри Стайлсом, который в реальной жизни оказался самым обычным парнем, с которым у него было так много общего. Когда они закончили с их пастой (а перед ней была огромная пицца, которую им посоветовала хихикающая и косо смотрящая официантка), Гарри вновь завел разговор о фотографиях Луи. Они уже успели обсудить студенческую жизнь Луи, и то, что он делит картонную – квартиру – коробку со своими лучшими друзьями Зейном и Лиамом, и там всегда пахнет краской, потому что Зейн обожает разрисовывать обои. Каждая его история доводила Гарри до оглушительного смеха, а он в свою очередь рассказал ему о своем чудаковатом гитаристе Найле, невероятно талантливом ирландце, который стал его самым близким другом. Но он очень боялся коснуться главной для Луи темы, быть может потому, что весь день наблюдал за ним на площадке и успел понять, что это не совсем то, чем он хотел заниматься. - Итак, Луи. – Гарри вальяжно откинулся на спину стула, предварительно положив приборы на пустую тарелку и опустив руки на полный живот. – Расскажи мне о твоем творчестве. Луи не сдержался и закатил глаза, потому что звучало это ужасно нелепо. - Итак, Гарольд, что именно ты хочешь знать? На мгновение задумавшись, Гарри медленно протянул. – Что ты больше всего любишь? - А почему ты думаешь, что я что-то люблю? – криво усмехнулся Луи. – Может быть, я здесь ради льгот, которые очень облегчат мне жизнь на коммерческом отделении. Гарри лишь покачал головой, перестав смущаться таких противных выпадов Луи. - Нет, ты любишь! Твои фотографии говорят за тебя. Они – настоящее искусство. И сердце Луи забилось чаще, а сам он не хотел выглядеть дерзко, но такое поведение было единственным спасением от этого проницательного мальчика напротив. - Ого, прям искусство? - Да. – Взгляд Гарри серьезен, а голос мягок и честен. – Настоящее искусство. - Я… - и Луи уставился на пустые тарелки, на мигающий у кассы телевизор, на темное небо за окном, куда угодно, но не на Гарри. А затем он подбил ногой сумку и, раскрыв молнию, вытащил ту самую узорную папку, что пару часов назад Гарри уже держал в своих руках. Выдохнув, он развернулся к терпеливо ждущему парню. – Давай я лучше сам покажу тебе.

***

Наверное, это звезды сегодня удачно сошлись, но квартира Луи на удивление оказалась пустой, когда они зашли внутрь. Предварительно Луи пытался дозвониться до Зейна и Лиама из туалета в ресторане, но тщетно, и, ведя Гарри по темным улицам, он надеялся лишь на то, что те двое не слишком сильно нарушат его детскую психику. Но квартира встретила их блаженной тишиной, и, зайдя на кухню, Луи обнаружил послание, которое гласило, что они ушли на ночное свидание в кино, а еще в холодильнике есть… немного жаркого, которое мы сожгли на плите, но ты ведь не привередливый, тем более у тебя нет другого выбора, Лу-Лу xx Вернувшись с кухни, он обнаружил Гарри, стоящего посередине гостиной (которая служила еще и коридором, отделяя две двери в спальни и в тесную ванную комнату, в которой Луи любил вредничать и запираться часами), он завороженно разглядывал огромный плакат над диваном. Это портрет; хотя почти всю часть лица загораживали дома, мосты и небоскребы, а еще небо, огромный кусок открытого голубого неба. Цвета немного поникли и смылись, но небо… оно будто освещало своей яркостью всю округу, делая улыбку молодого человека лишь ослепительнее. Луи знал структуру этого фото вдоль и поперек: где, когда, почему и при каких условиях свет так потрясающе отражается на лице его друга. Но слегка сморщенный лоб и ощущение полнейшего безмятежного счастья на лице Гарри, заставили держать язык за зубами. Не портить этот момент своими нудными объяснениями. - Кто это? – Гарри медленно развернулся к нему, не спуская глаз с картины, словно боясь, что секунда - и он упустит что-то важное. - Это Зейн, - улыбнулся Луи, он почему-то решил, что Гарри обязан знать его лучших друзей в лицо. – Я подарил эту фотографию Лиаму на день рождения в прошлом году. Зейн ненавидит ее. Говорит, что эти руины разрушают его тонкую натуру художника, а Лиам в восторге от нее по этой же причине. Гарри весело усмехнулся и, наконец, сумел оторваться от фотографии, переключая внимание на Луи. - Я думаю, мне бы понравились твои друзья. - Уверен, что и ты им понравился бы тоже. - Ммм, Лу? - Да? – Боже, Луи пора поработать над своими ответами на вопросы, но просто невозможно справится с собой, когда Гарри так смотрит на него, когда Гарри стоит в сантиметре от него, когда Гарри шумно дышит ему в шею. - Как ты думаешь, ты когда-нибудь смог бы сфотографировать меня также? - А т-ты этого хочешь? А Гарри вдруг захотелось задушить его неуверенность, потому что: - Да, Луи, я очень хочу. – Он чуть опустил голову и взглянул ему прямо в глаза, а тот, кажется, забыл, как правильно дышать. – Ты удивительный, знаешь об этом? И, конечно, самое время включить Луи-клоуна. - Мы сейчас как будто на Титанике, - и, рассмеявшись над озадаченным выражением Гарри, Луи смахнул с его лица выпавшие прядки. - Нет, правда, я хочу, чтобы ты сфотографировал меня так же, как и своих университетских друзей, ну, давай же, Лу… Но договорить он не успел: неведомой силой его толкнуло вперед, и он буквально впился в губы Луи, оставляя тонуть остатки предложений меж их зубов. А Луи вздрогнул от шока, не веря стремительности событий, но не смея жаловаться на них. Губы Гарри такие мягкие, и Луи кажется, будто он во сне плывет, но жесткие подушечки пальцев удерживают его в реальности за позвоночник, а пахнущие химикатами кудри будоражат, переполняют, заставляют держаться четко, ровно, прямо. Слишком много чувств. А когда юркий язычок обогнул по контуру кромку его белых зубов, из груди вырвался первый приглушенный стон, пронзая тело тысячами игл. Когда пальцы легким мазком очерчивают острые скулы Луи, он судорожно выдыхает в пустоту. - Ты тоже удивительный, знаешь об этом? Гарри резко осекся, его ноги немного подкосились, а сам он удивленно уставился на Луи. Перед ним Гарри Стайлс, парень, который слушает нечто подобное сотни раз на дню, но сейчас… его взгляд полон замешательства, словно он никак не ожидал услышать эти слова от него, конкретно от него. И тогда Луи толкнул его к столу, прижал к столешнице и дернул за полы рубашки, желая утонуть в теплоте манящей кожи. Окунув пальцы в жар подрагивающей под ремнем кожи, Луи усмехнулся: прикрыв глаза, едва слышно постанывая, Гарри жадно тянулся к нему ртом, словно желая вновь обрести потерянное. Они отстраняются друг от друга, и, совершенно развратно покусывая нижнюю губу, Гарри тянется к его бедрам, оставляя красные метки на косточках.(И, Господи, какой же он потрясающе красивый сейчас!) - Как смотришь на то, чтобы пропустить экскурсию по подвалу корабля и изучение произведений искусства, а сразу же перебраться на запотевшее заднее сидение старинного автомобиля? – расстегивая молнию на брюках, шепчет Луи. - И мы будем лежать на одном из его мягких сидений? – голос Гарри сиплый и тихий, а глаза такие темные, словно черти их черным располосовали, оставив всего две зеленые точки – маяка. Луи пытается сосредоточиться на словах, но руки так и тянутся к камере, чтобы запечатлеть этот момент. - К сожалению, нет, - ухмыляется он. - Но я могу предложить кровать взамен. - Какой ты скупой, - Гарри хотелось выглядеть небрежно, но голод сжирал изнутри, и он лишь сильнее перепел их пальцы. – Веди. И Луи послушно двинулся в свою комнату, таща его за собой. Сейчас ему было абсолютно наплевать, если Лиам и Зейн появятся в «самый неподходящий момент». Но их связь резко оборвалась на полпути, стоило Гарри приметить любимый пленочный фотоаппарат Луи, стоящий на самой высокой полочке. Он покрутил его в руке и повернулся обратно с двусмысленной улыбкой. - Как думаешь, мы могли бы загубить пару пленок? Луи боролся со своими импульсами, с желанием отобрать, положить в укромный уголок и закричать «мое, не трогать!» - Да-да, можем… можем. На щечках Гарри вновь появились трогательные ямочки, и, проскользнув под согнутой рукой Луи в комнату, он цокнул языком. – Ты идешь? И да, они определенно смогли загубить.

***

Следующим утром Луи проснулся в пустой постели на холодных простынях. Но прежде чем разочароваться, прежде чем корить себя за безрассудство, он заметил свечение мобильного телефона в выдвижном ящике комода.(Как он оказался там?) Разблокировав телефон, он увидел два сообщения от «кудрявого:)» , и прежде, чем открыть их, он понял, что улыбается абсолютно идиотской мальчишеской улыбкой. Первая пришла ровно в восемь, кто отправляет смс-ки в восемь утра? Неудивительно, что Луи не услышал. Прости, что ушел, не мог пропустить интервью и не хотел тебя будить. Надеюсь, ты не возражаешь, что я записал свой номер. А вторая пришла буквально через несколько минут после первой. И да, кстати, я познакомился с Лиамом. Он как раз готовил завтрак, когда я пытался по-тихому улизнуть. Ну что за дерьмо. Единственной причиной, по которой Луи вообще знал, что Гарри поет, был Лиам, который не пропускает ни одного выпуска Икс-Фактора. И он даже голосовал за него пару раз. Так что Лиам определенно знает Гарри. И вдруг еще кое-что ударило Луи в голову? и он остервенело забил по кнопкам. Пожалуйста, скажи мне, что он был одет. Лиам, конечно, особо не гордился своим телом, но он делил квартиру со своим парнем и лучшим другом, который никогда не возражал, если они начинали заниматься сексом прямо на заднем сидении их машины, да и к тому же сегодня суббота, выходной, а вчера у них было свидание, так что вполне возможно, что Лиаму… захотелось проветриться. Гарри ответил моментально. Трусы считаются одеждой? Луи застонал. Просто чудесно. Эта встреча, должно быть, травмировала их обоих, и Луи даже немного виноватым себя чувствует, поэтому вновь бегает пальчиками по клавишам. Прости, прости! Теперь я тебе должен. Как мне загладить свою вину? :) Дай мне время подумать ;) Луи второй раз глупо захихикал телефону и уже прикидывал в голове, следует ли пригласить Гарри выпить кофе, или пообедать где-нибудь, или не церемониться, и сразу же намекнуть на жаркий секс, но… его взгляд упал на электронные часы в углу. Одиннадцать часов. А значит... Лиам уже три часа выносит себе мозг. Вздохнув, Луи перекатился на другую часть кровати, встал и, покопавшись в комоде, нашел что-то наиболее свежее, попутно беря на заметку, что пора бы навестить прачечную. Ну, теперь он готов встретиться с друзьями. - Доброе-е-е-е… - ЛУИ, ЧТО ЗА?

***

Месяц спустя, Гарри и Луи сидят на диване, и младший ластится к старшему, как банный лист, а старшему наплевать, что все вокруг переглядываются и хихикают, глядя на них. Вчера закончилась его стажировка в SyCo, и он получил потрясающую характеристику, благодаря фотоссесии Гарри (- Ты рисковый парень, Томлинсон, - сказал ему Коуэлл, вызвав к себе в кабинет. - Но я уверен, что твой риск окупится. Журналу очень понравилось, и, представь себе, они расстроились, узнав, что ты всего лишь стажер. Поэтому, не хотел бы ты получить работу на постоянной основе? На что Луи улыбнулся и профессионально, не сделав ни одной ошибки ответил: - Спасибо, сэр, я ценю ваше предложение. Но нет. Еще раз спасибо.) Последнее время он и Гарри, Зейн и Лиам, а еще и Найл, который как нельзя лучше вписался в компанию и стал их хорошим другом, часто тусуются вместе, и в перерывах между коктейлями, Луи иногда вспоминает, что вообще-то не очень прилично постоянно целоваться со своим новым веселым, очаровательным и сексуальным бойфрендом, и не обращать внимания на остальных. Но сегодня эти пятеро собрались в квартире Луи, чтобы немного расслабиться за просмотром нового фильма. (- Восстанавливаемся, – изъяснился Лиам и, корча страшные гримасы, укоризненно взглянул на Зейна, предварительно выпив перед его носом две таблетки обезболивающего) - Таблетки для слабаков, – завопил Найл из-за своих солнцезащитных очков, которые отказался сниматься за любые уговоры, даже за предложение оставить ему половину вишневого пирога. Никто не удостоил его ответом, кроме Гарри, больно пихнувшего в бок. А Луи сегодня сделал Гарри подарок. Убедившись, что остальные не наблюдают за ними, он вручил ему тонкий желтый конверт с фотографией с его первой фотосессии, с того самого дня, когда они познакомились. И когда он обнажил содержимое, он заметил, как широко распахнулись глаза Гарри. – Ох, Лу… Краем уха Луи услышал, как парни зашевелились и зашумели, пытаясь разглядеть, что же там происходит, и он резко загородил Гарри своим телом. Один единственный черно-белый снимок чуть больше альбомного листа в обрамлении белой рамки. Одна единственная живая фотография, которую Луи удалось поймать в тот день. Гарри стоял чуть левее центра в белой футболке и черных джинсах, пиджак же был откинут на кронштейн, и изящная рука удерживала его за вешалку. Мягкий фон слегка не в фокусе, искусные тени, контрасты между белыми стенами и темными дверными проемами. Элегантно. Строго. Классика. Он стоял немного в стороне, и плечи его были чуть опущены из-за накопившейся усталости. Растерянный взгляд направлен куда-то вниз, но зато улыбка широкая и ясная, и Луи помнит, как в ту секунду сначала дразнил его, а затем просил не вешать нос, уверяя, что мрачных поп-звезд никто не любит. И если бы Луи попросил его тогда чуть повернуть голову, то он запечатлел бы его потрясающую ямочку, но… тогда он еще не знал об этом. Зато знает теперь, и всякий раз, когда Гарри задорно хохочет, его сердце делает кульбиты. Гарри опрокинул его на диван и, устроившись сверху, зарылся носом в ароматных волосах, шепча почти нечленораздельно, понятно только им. – Это великолепно! Спасибо тебе, Лу… Луи нравилось фотографировать, потому что снимок сохранял все места, все эмоции, все чувства и всех людей, повстречавшихся ему когда-то. И, приходя поздно вечером домой, как же здорово налить в кружку горячий чай и предаться воспоминаниям, просматривая нескончаемые потоки фотографий. Их он ценил намного больше, чем подарки и сувениры, он был уверен, что именно фотографии архивировали его жизнь, по полочкам раскладывали, не утаивая, но и не обнажали до конца самые потаенные чувства. И вот теперь у него память о Гарри: о том дне, когда они хохотали и хватали друг друга за бедра, о том дне, когда он впервые убрал за ушко любимые кудряшки и поцеловал его. И теперь эта память будет храниться в отдельной коробке, на самой дальней полке. Но сейчас он здесь, с парнем, который носит повсюду его портрет и показывает всем своим знакомым, с парнем, которому не стыдно обнимать его на глазах у окружающих, с парнем, который прямо сейчас лишает его последнего кислорода, и пора бы его оттолкнуть подальше, но… Луи льнет ближе, обхватывает его личико пальцами и целует в складочку над верхней губой. Сейчас он с Гарри. А когда они вместе, Луи кажется, что это навсегда.