(не) подотчетный

Тони знал, что все пойдет насмарку, в тот момент, когда у Стива появилась складка между бровями, которая означала, что он занял упрямую (и обычно глупую) позицию. В его руках копия Соглашения, ратифицированных 117 странами, полных маленьких парней, которых Стив якобы защищал. Когда Стив получил их, он выглядел потрясенным, как будто Соглашения не были во всех новостях со времен Соковии. Тони поставил телевизоры в Комплексе; у Мстителей не было оправдания, чтобы не смотреть чертовы новости время от времени. — Этот документ просто перекладывает вину, — уверенно объявил Стив, прочитав всего три страницы. Тони закатил глаза. Роуди, единственный, у кого есть здравый смысл, по-видимому, поднял бровь. — Прости, Стив. Это опасно высокомерно, — недоверчиво сказал он. — Мы говорим об Организации Объединенных Наций. Это не Всемирный совет безопасности, это не ЩИТ, это не ГИДРА. — Нет, но им управляют люди с повестками дня, а повестки дня меняются, — парировал Стив. — Люди с повестками дня, — насмехался Тони себе под нос. — Новость: у каждого есть повестка дня. Это даже не аргумент. Стив повернулся к нему. — Ты что-то сказал? — спросил он. — Нет, — Тони улыбнулся, как будто масло не таяло у него во рту. — Но, Стив, ты знаешь, что такое повестка дня? — Стив открыл рот, но Тони не дал ему заговорить. — Это буквально просто мотивация, причина для того, чтобы что-то делать. Конечно, у каждого есть повестка дня. У тебя тоже она есть; не думай, что я не заметил твоих бесплатных прогулок за Баки по всему миру. По твоей логике, твоя повестка дня должна лишить тебя права руководить Мстителями, верно? Роуди хихикнул. Стив ужасно покраснел. — Если мы подпишем это, мы откажемся от нашего права выбора, — защищался он. — У тебя фундаментальное непонимание того, как работают контракты. — Что, если они отправит нас туда, куда, по нашему мнению, нам не следует идти? — продолжил Стив. — Что, если нам нужно куда-то пойти, а они нас не пустят? Возможно, мы не идеальны, но самые безопасные руки по-прежнему наши. — Самые безопасные руки по-прежнему наши — Стив, в Лагосе пятнадцать погибших из-за твоих рук, — прошипел Тони, в восторге от высокомерия Стива. — Я думаю, что ООН может принимать лучшие решения, чем ты. Если делегаты Организации Объединенных Наций предпочитают не посылать в ситуацию целевую группу по борьбе с насилием, они, вероятно, правы. — Ты этого не знаешь. — Еще раз, Стив, сколько лет ты изучал международную дипломатию? — Тони встал порочным движением, запустив руку в и без того растрепанные волосы. — Ты не можешь искренне думать, что знаешь лучше. Ты не можешь быть настолько некомпетентным. Некоторые проблемы нельзя решить, ударив по ним очень сильно, пожалуйста, скажи мне, что ты это знаешь? Стив пристально посмотрел на него. — Мы не можем подписать это, Тони. — Если мы не сделаем этого сейчас, это будет сделано позже, — признался Тони, со вздохом садясь обратно. — Это факт. И это будет некрасиво. Ванда, которая молчала, заговорила. — Ты говоришь, что они придут за мной, — тупо сказала она. — Конечно, — Тони не ходил вокруг да около. Несмотря на то, что Стив всегда проповедовал, она не ребенок, и не нужно приукрашивать для нее правду. — Ты самая легкая цель; пятнадцать в Лагосе, после того, как ты уже была в шатком положении после Соковии? Они хотят твою голову на блюде. — И Соглашения дадут им это! — крикнул Стив, вставая. — Ванда, мы не можем это подписать. Тони ущипнул себя за переносицу. — Есть ли у остальной части галерки что-нибудь добавить, прежде чем я потеряю терпение? — спросил он. — Нахождение в комнате с таким количеством идиотизма вредит моему мозгу. — Итак, допустим, мы согласны с этим. Сколько времени пройдет, прежде чем они набросятся на нас, как на кучку обычных преступников? — Сэм бросил вызов. — Соглашения буквально означают, что правительство не может этого сделать, — объяснил Тони. — Все дело в сдержках и противовесах, надзоре, подотчетности. Если вы сделаете что-то не так, вы будете наказаны. Мы не выше закона; это заставляет нас придерживаться его. — Это похоже на надзор в армии, — добавил Роуди, бросив на Тони сочувственный взгляд. — Это не ошейник. — Что они со мной сделают? — тихо спросила Ванда. — Ничего, — сказал Тони, удерживая ее взгляд. Она ему не нравилась, совсем не нравилась, но даже он не был настолько жесток, чтобы позволить Россу наложить на нее свои скользкие руки. Что-нибудь меньшее, чем его защита, и он это сделает. — Если ты подпишешь, ты будешь защищена всей ООН и мной. Я не обязан тебе нравиться, но моя защита кое-что значит, особенно если на моей стороне международное сообщество. — Тони поморщился. — Тем не менее, ты им не очень нравишься. Тебе придется приложить серьезные усилия, чтобы исправить ситуацию. И, конечно, все это пойдет насмарку, если ты слетишь с катушек. Вместо того, чтобы наброситься, как ожидал Тони, Ванда просто кивнула. — Я понимаю, — сказала она. Стив выглядел совершенно преданным. — Наташа? — он повернулся к единственной из них, которая еще не заговорила. Она вздрогнула, почти незаметно. — Тони прав, — признала она. — Если у нас есть одна рука на руле, мы все еще можем управлять. Если мы откажемся… Тони удивленно посмотрел на нее. — Несколько лет назад ты сказала правительству поцеловать тебя в задницу, — скептически напомнил он ей. — Ты тоже, — она мило улыбнулась. — Справедливое замечание, — признал он, лениво жестикулируя рукой, чтобы она продолжала. — Я просто читаю местность, — она уставилась на Стива. — Мы совершили… несколько очень публичных ошибок. Нам нужно вернуть их доверие. У Стива зазвонил телефон, но он проигнорировал его, уставившись на команду, в частности на Тони. — Это не способ сделать это, — утверждал он. — Это показывает общественности, что мы не берем на себя ответственность за свои действия. — Какую ответственность ты взял на себя? — Тони свирепо посмотрел в ответ. Он на пределе своих возможностей. Он даже не заметил, что кричал, или что все остальные выбежали из комнаты. — Ты организовал усилия по оказанию помощи после Нью-Йорка? Как насчет после падения ЩИТА? Ты подумал о погибших агентах и их семьях, а также о гражданских, которых вы убили, сбросив три вертолета на оживленную реку? Или потому, что они не были Баки, они не имели значения? Скажи мне, Стив, ты взял на себя хоть каплю ответственности за Соковию? Ты пошел, чтобы помочь каким-либо образом? — Тони… — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — прорычал Тони, явно обуздывая свой гнев. — Ты думаешь, что знаешь лучше, но это не так. Подпиши чертовы соглашения, Стив. — Я не могу подписать, Тони, — сказал Стив, качая головой. Тони глубоко вздохнул. — Хорошо, — дружелюбно сказал он. Он собрал свою копию Соглашений в аккуратную стопку, дистанцируясь от Стива, как будто он был просто еще одним раздражающим членом Правления. В его улыбке были зубы акулы. — С сегодняшнего дня я и СИ больше не будем финансировать твои несанкционированные миссии. Если ты собираешься вести себя как линчеватель, я в этом не участвую. Стив побледнел. — Это несправедливо, — заикаясь, сказал он. — Мне нужно помогать людям. — Ты помогаешь? — Тони выгнул бровь, оглядываясь через плечо, когда он выходил. — Потому что 117 стран, говорят, что это не так, Стив. Они ошибаются? «Да», которое пытался сказать Стив, застряло у него в горле. Так или иначе, он один.