Мой сын обручится с прекрасной девушкой или у меня нет сына!

Максим был неприметным, как тень, скользящая по стене в полдень. Он не участвовал в бурных водоворотах школьной жизни, предпочитая наблюдать со стороны, как сильные мира сего торжествуют над слабыми под одобрительные возгласы толпы. Общительным его не назовёшь. Вернее, друзья у него были, но сам он, казалось, не принадлежал никому. Мир, словно выцветшая фотография, не вызывал в нём интереса. Ни искусство, ни общение, ни обновки, ни гастрономические изыски – ничто не могло заполнить зияющую пустоту в его душе. Музыка, как бальзам, лишь ненадолго приглушала ноющую боль одиночества, которая с каждым годом становилась всё острее. Окружающие, по какой-то необъяснимой причине, не замечали этого. На поверхности всё казалось благополучным, но под ней скрывалась бездна отчаяния. Если бы кто-то осмелился спросить Максима, был ли в его жизни человек, который искренне интересовался им, которому он был по-настоящему небезразличен, он бы, не задумываясь, ответил: "Была..." И это была правда. Его первая учительница. Женщина с добрым сердцем и светлой душой, которая стремилась сделать мир чуточку лучше. Однажды, погруженный в рисование в своем секретном альбоме, который он никому не показывал, Максим случайно обронил один из листов. Его подняла она. Вместо привычных насмешек, он услышал похвалу. Это воспоминание стало самым светлым пятном в его детстве. С тех пор он каждый день приносил ей свои лучшие работы, а она неустанно восхищалась его талантом и искренне верила в него. Она даже предложила отдать Максима в художественную школу, но родители, ссылаясь на отсутствие средств и презрительно называя искусство "паблашками", отказались. Учительница, не желая сдаваться, предложила свою помощь, но столкнулась с грубым отказом. Максим не был удивлён. Он знал своих родителей. "Душевные" занятия были для них пустой тратой времени. Но главное, что у него была она – понимающая, добрая, заботливая. Максим никогда бы никому в этом не признался, но эта женщина стала для него как мать. Он хотел сказать ей об этом, но страх потерять её навсегда сковывал его язык. Так всё и продолжалось. Он с нетерпением ждал каждого школьного дня, который стал для него настоящим домом, и продолжал радовать учительницу своими успехами. Но судьба распорядилась иначе... Однажды, придя в школу, он не увидел её привычной улыбки. Вместо этого его встретила фотография с чёрной лентой. Его мир рухнул. Никто этого не заметил. У каждого были свои заботы. Максим потерял самое дорогое, что у него было. С тех пор он замкнулся в себе ещё больше, окончательно укрепившись в своём убеждении: никогда ни к кому не привязываться.

***

Двадцать пятое апреля, пятница, три часа дня. Прошло пять лет. Максиму семнадцать. – Я дома! – хлопнув дверью, крикнул он. – У вас тринадцать сообщений. Хотите прослушать? – раздался механический голос. – Нет, – буркнул Максим, пиная кеды в сторону шкафчика и поднимаясь по лестнице. – Элис, закажи пиццу. И колу не забудь! – Заказ создан. Ожидайте, курьер будет в течение часа, – отозвался искусственный интеллект. Максим вошёл в свою комнату, бросил рюкзак на стол и рухнул на кровать. Собрав последние силы, он включил старый магнитофон. Комнату заполнила приятная, спокойная мелодия – то, что нужно после тяжелого дня. – Как же я устал, – пробормотал он, проваливаясь в сон.

I dream of a beautiful sunset.

I believe one day I will see him. This day will be the brightest.

Oh, the beautiful song of my life, I dream of you.

Remember me looking at the pink sunset. — Макс, выходи у нас гости. Давай скорее. Мы ждём тебя внизу. — на удивление его разбудил стук в дверь и он отчётливо слышал мамин голос. Если честно, то он и не вспомнит чтобы хоть кто-то, когда-либо стучался в эту дверь. Его родители обычно всегда пропадали на работе, иногда оставались ночевать в отеле иногда дома, лишь с некоторыми исключением в праздники они оставались дома. Но это было крайне редко, как минимум на жизнь Макса это случилось всего четыре раза. Он их прекрасно помнит. Его пятилетие, смерть бабушки, приезд маминой подруги, которая живёт за границей и день, когда их компанию чуть не закрыли. Именно поэтому сознание наотрез не хотело реагировать на данный стук. Казалось это игры разума и стоит немного подождать и всё прекратится. Но нет, она настойчиво барабанила в дверь. Нет это не мог быть сон, уж больно реалистичный звон в голове, но и галлюцинаций раньше не было. Возможно стоит снизить нагрузку, совсем немного чтобы не терять выработанный прогресс. — Эм, хорошо. Мама? — но за дверью уже никого не было. Парень прищурился о чем-то задумавшись и всё же встал. Слегка болела голова и факт того что он ещё не ел сказался на его самочувствии. — Странно всё это. — покосившись на дверь сказал он. Когда он наконец вышел из комнаты, то убедился что дома он и вправду не один. С первого этажа раздавался непринуждённый смех и голоса трепетно о чем-то повествующие. — Да, мы тогда целый месяц там ещё пробыли. — говорила статная женщина в красном платье. — Это ещё что, а вот когда об этом узнала её мама. Вот тогда и началось настоящие шоу. — усмехнулся рядом сидящий мужчина в костюме аккуратно придерживая свой бакал вина. — О, сынок. Уже спустился? — одарила женщина Макса лучезарной улыбкой являя миру свои белоснежные зубы. — Ах да, познакомимся это Макс, наш сын. Он очень порядочный парень. — обратилась она к скромно сидящей рядом девушке. «Так это и есть наши гости? Где они эту бледную только нашли? Мне кажется или он сейчас умрёт? Хотя возможно это всё мамины истории.» — Макс, ну что ты стоишь там. Иди скорее садись. — зашипела мать. — Иду — томно отозвался парень убрав руки в карманы. — Анечка, может ещё чаю? — добродушно поинтересовалась женщина у гостьи. — Нет, благодарю. — отрицательно помотала головой та в свою очередь. Вечер казался вечностью. Отчётливее всего были часы, их спасительный стук, который с каждым новым ударом даровал надежду что вот сейчас всё кончится, но как оказалось нет. Это продолжалось и продолжалось. За окном уже сумерки, а разговоры только набирают новые обороты. Вот и девушка, которая совсем недавно была тихая и скромная, что лишь соглашаясь кивала, начала тоже участвовать в беседе. — Макс, а вот у Анечки такой отец хороший, в своё время он нам сильно помог. — начала женщина в очередной раз вспоминать и расхваливать того самого отца Анечки. Макс давно понял к чему всё идёт. И это раздражало, по-настоящему. Ведь дело даже не в том спросили его, не спросили и даже не в том что его может ещё и не напрямую, но уже поставили перед фактом, а бесило именно то, что для них понятие сын появилось только сейчас. Сейчас, когда им он очень нужен для более крепких деловых отношений. — Ань, пойдём наверх. — одарив наконец девушку приветливым взглядом позвал он. — Я тебе свою коллекцию покажу. — Давай. — неуверенно ответила девушка. Они вместе поднялись наверх и снизу раздался отчётливо звон бокалов. «Празднуют свою победу… Наивные.» — подумал он открывая дверь и пуская девушку вперёд. — Так что ты хотел показать? — заправив волосы за ухо спросила она. — Моих родителей тут нет. — плюхнувшись на кровати в своей манере ответил он. — Так что оставь это всё им. Ты что слушаешь? Папсу? Классику? Может… — У тебя есть рок? — сев свободно на стол спросила она. — А ты мне уже нравишься. — усмехнувшись он поставил кассету. — А что это? — спросила она показывая на магнитофон. — Эта классная машина из прошлого. Воспроизводит мне музыку. Я хотел бы найти ещё… Не важно. — А мы не помешаем твоим родителям? — поинтересовалась девушка. — Нет. Они нас отсюда даже не услышат. А теперь к делу. Зачем ты здесь? — Ну, я как бы… Отец чем-то очень сильно обязан твоей семье… И они… — Хотетя нас посватать. — Почему ты говоришь об этом так спокойно? — Потому что только я решаю как мне жить. Все мои достижения это только мои достижения. Родители ко мне кроме моего рождения никаким местом. Я даже коммуналку плачу сам со своих честно заработанных. Так что и жениться буду без них. Я им даже невесту не покажу. — Ладно. Тише тише, успокойся. Я поняла. Знаешь мои родители тоже много работают. — Мои родители не работают. Они этим живут. И даже сейчас весь этот цирк из-за их работы. Я не собираюсь им помогать. — И что ты сделаешь? Закроешься в комнате? — Нет. Я сбегу. — Тебе же… — Семнадцать. С половиной. Надо только полгода попрятаться. — Книжек что ли начитался? — Вот увидишь. Я буду на свободе, а ты такая примерная выйдешь замуж за первого богатого.