портреты

тёплая вода щекочет ступни, ветер слегка развевает волосы, а солнце светит невозможно ярко, бликами осыпаясь на водную гладь. чужая белая рубашка намокла и липнет к телу, но альбериха, кажется, это не волнует; никого это не волнует. он ласково улыбается, а солнечные блики путаются в выбившихся прядях его волос, в мелких полевых цветах, аккуратно вплетённых в синие волны, а альбедо лёгкими движениями повторяет их мягкость. «ты рисуешь только тех, кто тебе нравится?» на лице появляется полуулыбка, которую художник неумело прячет за светлыми волосами и холстом, но от чужих глаз не спрятаться. от чужих рук — тоже, как выясняется позже, когда бумага уже лежит на земле, а альбедо оказывается в прохладных объятьях капитана, вынужденный судорожно вдохнуть аромат цветов, мелких волн реки и солнца. «я нравлюсь тебе?» кэйа утопает в омуте небесных глаз, явно замечая в них плывущие над ними облака, и мягко касается губами чужих щёк. альбедо смотрит в ответ замыленно, но тянется руками к его лицу, зарывается тонкими пальцами в густые волосы, выдыхает горячо и нежно над самым ухом и сдаётся совсем, когда соприкасаются губы. «я нравлюсь тебе, альбедо?» солнце падает на линию горизонта, окрашивая поля в яркий оранжевый, и он отпечатывается в блондинистых волосах, растворяется в шёпоте альбериха, в ласковой мелодии воды, в шуме деревьев. альбедо вкладывает ему в руку маленький ключ. улыбается, почти смущаясь, когда начинает объяснять. — у меня есть ящик, — смотрит прямо в глаза так тепло, что внутри всё переворачивается, — куда я складывал каждый твой портрет, это ключ от него. «я люблю тебя, кэйа» яркое солнце уходит на покой, а звёзды мягко переливаются на небе. альбедо аккуратно устраивается на чужом плече, слушая родной голос и даже не замечая, как с губ ни на секунду не сходит лёгкая улыбка. — я рисую только тебя, ты знаешь?