coffeine

Camila Cabello — Shameless Прошла всего неделя с тех пор, как Париж остался позади, а они вернулись в Сеул. Неделя — и дом Дженни изменился до неузнаваемости. Теперь он пах не только её любимыми духами и кофе, но и мягким, едва уловимым ароматом Лисы. В шкафу появилась одежда, которой она никогда не покупала, в ванной — её косметика, а по дому то и дело можно было заметить длинные темные волосы, застрявшие на подушке или в полотенце. Но самым очевидным доказательством переезда были два новых шумных жильца — коты Лисы. Лео, белый с серыми полосатыми пятнами, крупный и наглый, уже вел себя как король квартиры. Лука — белый со светло-серыми пятнами, более осторожный и тихий, предпочитал наблюдать издалека и подходить только тогда, когда был абсолютно уверен, что обстановка безопасна. Дженни пока ещё привыкала к тому, что теперь каждое утро начинается с того, что кто-то из них запрыгивает на кровать и устраивается прямо на её животе. Это утро начиналось особенно медленно. Дженни проснулась в пустой постели, на секунду нахмурилась, но, услышав тихий шум со стороны кухни, улыбнулась. Встав, она накинула свободную рубашку и, босиком пройдя по коридору, остановилась в дверях. Лиса стояла у плиты в её чёрной футболке, которая явно была на размер меньше для её роста. Ткань натягивалась на линии спины, слегка сползала с плеча, открывая загорелую кожу. Волосы, ещё чуть влажные после душа, мягко падали на лопатки, а тонкая цепочка на шее блестела в утреннем свете. Лео и Лука сидели у её ног — первый нагло тёрся о её икры, второй просто наблюдал, изредка взмахивая хвостом. — Ты знаешь, что это официально запрещено? — лениво произнесла Дженни, прислонившись к косяку и скрестив руки. — Запрещено? — Лиса даже не повернулась, но уголок её губ чуть дёрнулся. — И кем же? — Тем, кто не хочет сойти с ума до завтрака, — Дженни медленно подошла ближе, — а я, между прочим, именно тот человек. Лиса обернулась, держа в руках лопаточку, и её карие глаза скользнули по фигуре Дженни. — Тогда тебе придётся меня… как там? Наказать? Дженни усмехнулась, оказавшись вплотную. Её ладони нашли талию Лисы, пальцы скользнули под край футболки, касаясь тёплой кожи. Лиса чуть выдохнула, и Дженни, поймав этот звук, наклонилась, задевая губами её висок. — Я могла бы, — тихо произнесла она, — но тогда мы точно не позавтракаем. — А что плохого в том, чтобы начать день с… десерта? — Лиса произнесла это почти невинно, но взгляд выдавал всё. Дженни не сдержала улыбки. Их губы встретились медленно, тягуче, как будто они проверяли друг друга на терпение. Поцелуй углубился, когда Лиса повернулась к ней всем телом, обняв за шею, а Дженни прижала её ближе, ощущая мягкость под ладонями и тепло, от которого по спине пробежала дрожь. — Если мы продолжим, — выдохнула Дженни, чуть отстраняясь, — нам точно придётся принять ещё один душ. Вместе. — Так давай, — в голосе Лисы звучал вызов, и Дженни знала, что в этой игре она не единственная, кто умеет флиртовать до упора. Но в этот момент раздался глухой бум! из гостиной. Они обе замерли, потом одновременно выдохнули. — Это что сейчас было? — Лиса приподняла бровь. — Подозреваю, — Дженни уже шла к двери, — что мы только что потеряли что-то ценное. В гостиной царил полный разгром. На ковре лужа воды, рядом — осколки некогда любимой вазы. Лео сидел рядом, абсолютно довольный собой, хвостом медленно помахивая, как будто гордился своей работой. Лука стоял в стороне, на безопасном расстоянии, и с осторожным интересом наблюдал, что будет дальше. — Отлично, — пробормотала Дженни, подбирая осколки. — Мой романтический план утонул в пятистах миллилитрах воды. — Ну, — Лиса присела рядом, помогая собрать стекло, — зато теперь у нас есть история на потом: первое утро вместе, и мы уже пережили катастрофу с вазой. — Очень романтично, — фыркнула Дженни, но всё-таки улыбнулась, когда Лиса коснулась её руки. После уборки ковёр был мокрым, а обстановка — слегка разбавленной смехом. Лиса опустилась на диван и, хлопнув ладонью по подушке, пригласила Дженни сесть рядом. Та послушно устроилась, и Лиса тут же обняла её, подтянув ближе. — Так, где мы остановились? — она скользнула пальцами по внутренней стороне бедра Дженни, вызывая у неё тихий, почти неслышный выдох. — Мы… — начала Дженни, но в этот момент раздался громкий звонок телефона. На экране высветилось: Розэ. — Не бери, — шёпотом предложила Лиса, чуть коснувшись губами мочки уха Дженни. — Это Розэ, — так же тихо ответила та. — Если не возьму, она решит, что мы умерли. Дженни всё же провела пальцем по экрану. — Алло? — Джеееен! — голос Розэ был настолько громким, что Лиса услышала каждое слово. — Я просто хотела поздравить вас с тем, что вы теперь официально живёте вместе! Ну как, нравится? — Очень, — ответила Дженни, бросив косой взгляд на Лису, которая едва сдерживала смешок. — Супер! Короче, у меня для вас подарок. Я сейчас заеду. — Что? Нет! — Дженни чуть ли не вскрикнула, но Розэ уже успела сказать: «До скорого!» и повесить трубку. Телефон опустился на диван, а Дженни прикрыла лицо рукой. — Это заговор. Лиса мягко поцеловала её в висок, усмехнувшись: — Значит, будем играть в долгую. Дженни успела только встать с дивана, как с улицы донёсся звук мотора и бодрый визг тормозов. Она закрыла глаза. — Только не говори, что это она… — Это она, — спокойно констатировала Лиса, выглядывая в окно. — И, кажется, у неё что-то большое в руках. Через несколько секунд в дверь раздался настойчивый, энергичный стук, за которым последовало: — Джееен! Лиса! Открывай! Я знаю, что вы дома! Дженни обречённо посмотрела на Лису. — Если мы её впустим, считай, утро окончательно погибло. — Если не впустим — погибнет наша репутация и половина соседей, потому что она перекричит весь дом, — невозмутимо ответила Лиса. Дженни подошла к двери и, едва приоткрыв, получила в лицо сияющую улыбку Розэ и огромный пакет, украшенный нелепым бантом. — Та-дааа! — воскликнула розоволосая, протискиваясь внутрь без всяких церемоний. — Ваш подарок за совместный быт. — Ты в курсе, что мы даже не успели толком позавтракать? — буркнула Дженни, но уже понимала, что сопротивление бесполезно. — Вот и отлично! — Розэ поставила пакет на стол и театрально распахнула его. — Я принесла вам… Она сделала драматическую паузу. Лиса чуть наклонилась, пытаясь заглянуть внутрь, а Дженни скрестила руки на груди. — …набор для «идеального вечера пары». Тут свечи, плед, вино, сыр, шоколад, и… — Розэ достала что-то и покрутила в руках, — …игра «Вопросы для влюблённых». — Ты серьёзно? — Дженни приподняла бровь. — Абсолютно, — с гордостью кивнула Розэ. — Вы же теперь живёте вместе, значит, должны периодически устраивать романтические вечера. — Розэ, — протянула Лиса, — а что, если мы сами прекрасно справляемся без инструкций? — О, я не сомневаюсь, — с хитрой улыбкой ответила подруга. — Но теперь вы будете справляться… ещё лучше. Лиса покосилась на Дженни, и в её взгляде было всё: от скрытого смеха до лёгкого вызова. Дженни едва удержалась от того, чтобы не прижать её прямо сейчас, назло Розэ. — Ладно, — вздохнула Дженни, — спасибо. Но, может, ты уже… — Нет-нет-нет, — перебила Розэ, — я ещё хочу увидеть котов. Где Лео? Где Лука? — Лео, как всегда, на своём троне, — ответила Лиса, кивая на подлокотник дивана, где крупный полосатый бело-серый кот развалился, царственно глядя на гостью. — Лука, скорее всего, под кроватью. — Ну всё, — Розэ наклонилась к Лео, который лениво моргнул и позволил себя погладить. — Такой красавец! Лиса, у тебя идеальные коты. — Спасибо, — с гордостью ответила Лиса, — хотя Джен считает, что они заговорщики. — Они заговорщики, — буркнула Дженни, — особенно когда дело доходит до личной жизни. — О? — Розэ тут же обернулась, глаза засияли. — Это намёк? — Нет, — хором ответили Лиса и Дженни, но слишком быстро, чтобы это выглядело правдоподобно. Следующие двадцать минут Розэ рассказывала что-то про новый проект, шутила, фотографировала котов и раздавала советы, о которых её никто не просил. Лиса, сидя рядом с Дженни, незаметно скользнула рукой на её колено, слегка сжимая, потом чуть выше. Дженни метнула на неё взгляд, полный угрозы и желания одновременно, но не убрала её руку. Когда наконец дверь за Розэ закрылась, и тишина вернулась в квартиру, Дженни выдохнула, как после марафона. — Я тебя убью, — сказала она, прижимаясь лбом к плечу Лисы. — За что? — невинно спросила та, всё ещё не убирая ладони с её бедра. — За то, что весь визит сидела с этой ухмылкой, — Дженни подняла голову, прижимаясь губами к её шее. — И за то, что дразнила меня, зная, что я не смогу ответить. — Значит, тебе будет проще… отыграться, — прошептала Лиса, слегка поворачиваясь к ней. Их губы почти коснулись. Дженни провела пальцами по линии её подбородка, чувствуя, как дыхание Лисы становится чуть глубже. Она уже собиралась поцеловать её, медленно, со всей накопившейся за утро жадностью, когда… — Мяу! — громкий, требовательный голос Лео раздался прямо у их ног. Они опустили взгляд: кот сидел, глядя на них с таким видом, будто требовал внимания прямо сейчас. А за ним, из-за угла, осторожно выглядывал Лука, словно подтверждая требование. — Я же говорила, — устало произнесла Дженни. — Они заговорщики. Лиса рассмеялась, мягко коснувшись лбом её лба. — Кажется, мы с тобой сегодня проверим пределы терпения. Вечер подкрался незаметно. За окнами мягкий свет фонарей разливался по улицам, а в квартире царила уютная полутьма. Лиса и Дженни наконец-то остались одни — без звонков, гостей и котов, которые, на удивление, решили заняться своими делами: Лео развалился на кресле, а Лука устроился на подоконнике, глядя в окно. Дженни сидела на диване, вытянув ноги, а Лиса расположилась рядом, чуть боком к ней, так что их колени соприкасались. На журнальном столике — бокалы с вином и тарелка с фруктами, от которых они едва притронулись. — Ты знаешь, — начала Дженни, играя ножкой бокала, — я начинаю верить в заговор. Сегодня весь мир против нас. — Думаешь, мы настолько опасны, что нужно вмешиваться? — Лиса чуть наклонилась, её локоть упёрся в спинку дивана, а взгляд зацепил губы Дженни. — Думаю, мы могли бы это проверить, — в голосе Дженни была та самая уверенная, тягучая интонация, которой она могла загнать в краску кого угодно. Она положила ладонь на талию Лисы, мягко подтягивая её ближе. Их лица оказались на расстоянии дыхания. Лиса, не отводя взгляда, скользнула кончиками пальцев по внутренней стороне руки Дженни, вызывая едва заметную дрожь. — Я всегда за эксперименты, — шепнула она, и в этот момент их губы встретились. Поцелуй был медленным, с лёгкой насмешкой, как будто они дразнили друг друга, проверяя, кто сорвётся первой. Дженни прижала Лису к себе, чувствуя, как та откликается, и поцелуй стал глубже. Ладони Лисы нашли путь под её футболку, пальцы скользнули по коже, заставив её тихо выдохнуть. Всё вокруг будто растворилось — только их дыхание, тепло тел и нарастающее желание. И именно в тот момент, когда Дженни решила, что теперь их точно никто не прервёт, раздался настойчивый звонок в дверь. Они замерли. — Не открывай, — первой произнесла Лиса, всё ещё близко к её губам. — А если это кто-то важный? — Дженни неохотно отстранилась. Звонок повторился, на этот раз дольше. — Это кто-то с железными нервами, — буркнула Лиса. Дженни поднялась и подошла к двери, выглянув в глазок… и едва не простонала от отчаяния. — Прекрасно. Это моя мама. — Твоя… мама? — Лиса распрямилась, глаза чуть расширились. — Вечером. Без предупреждения. — И с тортом, — добавила Дженни, открывая дверь. Мама вошла так, будто была у себя дома. На руках — большая коробка с надписью «Чизкейк Нью-Йорк». — Я подумала, что раз вы теперь живёте вместе, нужно отпраздновать! — радостно сообщила она, проходя на кухню. Лиса поднялась и с вежливой улыбкой поздоровалась, хотя в глазах всё ещё блестел тот самый недавний огонь. — Как вы тут обустраиваетесь? — мама обернулась, уже открывая коробку. — Лиса, коты вас приняли? — О, да, — Лиса кивнула. — Лео считает, что теперь он главный, а Лука разрешает себя гладить только по особым случаям. — Лука всегда был скромный, — с умилением сказала мама, как будто кот был членом семьи ещё до переезда. Следующие сорок минут они пили чай, ели чизкейк и слушали рассказы мамы о соседях, которых Дженни с трудом помнила по именам. Лиса вела себя безупречно — внимательная, вежливая, с парой удачных шуток, из-за которых мама откровенно смеялась. Но каждый раз, когда взгляд Лисы и Дженни встречался, в нём было столько недосказанного, что у Дженни внутри всё сжималось. Она видела это — лёгкий наклон головы, чуть прищуренные глаза, намёк на улыбку. И понимала: как только они снова останутся наедине, она не даст Лисе даже минуты передышки. Когда, наконец, мама собрала вещи и ушла, Дженни захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. — Если кто-то ещё сегодня заявится, я начну охранять вход с бейсбольной битой. Лиса подошла вплотную, одной рукой оперлась о дверь, второй — обвила её за талию. — Значит, теперь мы снова там, где остановились? Дженни улыбнулась, потянув её к себе за ворот футболки. — На этот раз — никто нас не остановит. Вечер в квартире тёк мягко и вязко, как густой мёд. После визита мамы и всех дневных происшествий, тишина наконец стала полной — без звонков, без шагов в подъезде, даже улица за окном звучала глухо. Дженни выключила свет в гостиной, оставив только пару тёплых ламп в спальне, и медленно подошла к Лисе, которая сидела на краю кровати. Лиса подняла на неё взгляд, и в нём не было ничего случайного. В этих тёмных, глубоких глазах читалось нетерпение, узнавание, желание, которое они обе слишком долго сдерживали. Дженни остановилась в полушаге, не касаясь, просто стояла над ней, позволяя напряжению тянуться между ними, как тонкая струна. Лиса медленно положила ладони на её бёдра, скользнула вверх по линии джинсов, под ткань рубашки, и кончиками пальцев коснулась обнажённой кожи. От этого прикосновения по телу Дженни прошёлся разряд — тёплый, но острый, заставивший мышцы живота слегка дрогнуть. Она опустилась на колени, прижимаясь ближе, и её ладони легли на колени Лисы, мягко раздвигая их, создавая пространство только для себя. Запах её кожи, едва уловимый аромат парфюма, тепло дыхания — всё смешалось в густой, тягучей волне, затягивая глубже. Дженни склонилась, проводя губами по линии ключицы Лисы, задерживаясь в том месте, где кожа особенно тонкая и чувствительная. Её пальцы, играя, медленно поднимались по внутренней стороне бедра, чуть ближе с каждым движением, и она чувствовала, как дыхание Лисы становится неровным. Лиса, в ответ, провела ладонью вдоль спины Дженни, опускаясь всё ниже, пока пальцы не нашли линию её талии. Движения были неторопливыми, как будто у них было целое море времени, но в каждом было скрыто то напряжение, которое накапливалось уже несколько месяцев. Дженни подняла голову, их взгляды встретились, и в этот момент она поняла — если они сейчас не остановятся, всё произойдёт именно так, как они обе хотели с первого дня. Она наклонилась к губам Лисы, чувствуя, как их дыхание смешивается, и поцелуй начался почти без касания — сначала просто ожидание, едва заметная тень прикосновения, потом мягкое, тёплое слияние. Поцелуй углубился, стал жаднее, голоднее. Руки Дженни скользнули под край свободной футболки Лисы, ощущая под пальцами гладкую кожу, её тепло, то, как мышцы отзываются на каждый жест. Лиса потянула её ближе, и их тела соприкоснулись полностью — мягкость, тепло, пульсирующее напряжение, от которого голова шла кругом. Пальцы Дженни уже коснулись тонкой резинки на бёдрах Лисы, она чувствовала, как та чуть подалась вперёд, приглашая, давая разрешение. Всё в этой секунде было медленным, вязким, растянутым — и предельно осязаемым. И именно в этот момент тишину разорвал громкий, протяжный «Мяяяяууу!». Звук был настолько неожиданным и требовательным, что обе вздрогнули. Лео стоял в дверях спальни, глядя на них с выражением царского возмущения, а Лука осторожно выглядывал из-за его спины, как сообщник, готовый поддержать требование. Лиса уткнулась лицом в плечо Дженни, а та, всё ещё пытаясь перевести дыхание, медленно выпрямилась. Лео, не мигая, сделал шаг вперёд и снова мяукнул — громко, как будто отчитывал их. — Кажется, у нас… свидетели, — выдохнула Дженни, всё ещё чувствуя жар на коже и гул в висках. Лука в этот момент запрыгнул на кровать и бесцеремонно устроился между ними, свернувшись клубком, как будто именно так всё и должно было быть. Дженни закатила глаза, а Лиса рассмеялась тихо, но так заразительно, что напряжение постепенно растворилось в этом смехе. И всё же, даже сквозь смех, в их взглядах осталась та же неприкрытая жажда, что и минуту назад.

***

В первый луч утреннего света Лиса проснулась раньше будильника. Тишина квартиры, напоённая свежестью после ночи, окутывала её словно мягкое одеяло. Лео мирно свернулся клубком у ног кровати, а Лука уже умывался на подоконнике, лениво потягиваясь. Лиса лежала, закрыв глаза, но в голове не было покоя — мысли о Дженни, о её губах, о тепле, которое Дженни оставляла на коже после каждого поцелуя, ворочались и пульсировали, словно нежные огненные искры. Сердце билось быстрее, а лёгкое дрожание в животе не отпускало. Она осторожно дотянулась до телефона на прикроватной тумбочке и набрала короткое сообщение: «Доброе утро, ты уже проснулась?» Через несколько секунд экран загорелся ответом: «Уже давно. Думаю о тебе.» Лиса улыбнулась, как будто почувствовала, как Дженни тихо дотрагивается до неё, хотя сейчас они были в разных частях города. Поднявшись с постели, она начала свой утренний ритуал — медленно и осознанно, словно каждым движением хотела сохранить эту близость в себе. Чай, лёгкая зарядка, уход за котами — всё проходило на фоне постоянного внутреннего напряжения, которое не отпускало ни на минуту. Пока Лиса приводила себя в порядок, Дженни уже была в офисе — её мир сузился до ярких экранов, звонков, папок с документами. Но даже среди этого хаоса мысли постоянно возвращались к Лисе — к тому, как её пальцы скользили по коже, к запаху её волос, к мягкому теплу губ, касающихся ключицы. В перерывах между звонками Дженни смотрела на телефон, где мигали новые сообщения: «Помню, как вчера мы стояли так близко… Хотелось бы задержаться в этом моменте.» Ответила спустя минуту, сдерживая улыбку: «Я тоже. Но ещё чуть-чуть, всё будет.» Весь день они обменивались короткими, но насыщенными сообщениями — слова, в которых скрывалось желание и ожидание, страх и надежда. Ни одна из них не хотела спешить, но каждая понимала, что терпение становится почти невыносимым. В офисе Дженни поднимается взгляд — коллеги, звонки, обязанности. В кофейне Лиса подаёт заказчикам кофе, улыбаясь, но глаза иногда украдкой смотрят на экран телефона, в надежде на новое сообщение, новое прикосновение, новый намёк. Каждое слово, каждый смайлик становились для них как маленькое касание — нежное, но пронизывающее. Внутри, за этим невысказанным, всё сильнее росло пламя. Весь день для обеих был как танец на грани: внешне они были заняты и собраны, а внутри — бурлило море эмоций, желание и страх смешивались, создавая вязкую смесь ожидания. Каждое новое сообщение от Лисы — маленькая искра, заставлявшая кровь быстрее бежать по венам, каждое слово Дженни — как тонкий, почти недоступный шёпот. В перерывах на работе Дженни посылала короткие записки, полные едва заметных намёков: «Сегодня не могу перестать думать о тебе», «Когда ты снова будешь рядом, я обещаю быть терпеливой», «Каждое твоё прикосновение — как взрыв». Она знала, что Лиса читает их с тем же трепетом и сдержанностью, что и она сама. Лиса, в свою очередь, отправляла фотографии — руки, касающиеся кофейной чашки, ноги в лёгких кедах, отражение себя в зеркале с лёгкой улыбкой. Каждая из них — вызов, приглашение, обещание. Но вот, возвращаясь домой, их мысли уже сплетались в одно: в голове мелькали планы и мечты, нежные прикосновения, лёгкие касания по коже, запахи и шёпоты, которые ещё ждут своего часа. Дома, когда за дверью захлопывался ключ, Лиса дышала глубже, снимая пальто. В этот момент телефон снова загорелся сообщением от Дженни: «Я считаю минуты до того, как смогу вновь коснуться тебя. Но сейчас — я держусь.» Лиса улыбнулась, ощущая, как желание превращается в терпение, а терпение — в обещание. — Скоро, — шепнула она в пустоту комнаты, ощущая, как Лео тихо трётся о ноги, а Лука мягко мурлычет на диване. И это «скоро» было самым сладким и мучительным словом, что они знали. В течение дня их жизни словно делятся на две параллельные реальности — внешнюю и внутреннюю. Снаружи — привычные обязанности, работа, разговоры с коллегами и клиентами, деловые встречи и обязательства. Но внутри — другой мир, наполненный тихим трепетом и нежной болью ожидания. Лиса, с утра до вечера балансируя между заказами в кофейне и занятиями в танцевальной студии, постоянно ловит себя на мысли о Дженни. Она представляет её улыбающейся, слышит в воображении тихий шепот слов, которые ещё не произнесены вслух. Каждое прикосновение Дженни запечатлелось в памяти и оставило отпечаток на коже, напоминая о себе в самый неожиданный момент — в легком движении руки, в касании ветра на лице, в мягком свете заката. Внутреннее напряжение нарастает медленно, как волна, которая вот-вот накроет всё целиком. Но Лиса учится владеть собой — не торопиться, уважать ритм отношений, которые строятся не на спешке, а на глубине чувств. Она знает, что каждый задержанный взгляд, каждый украденный поцелуй, каждое мягкое прикосновение — это кирпичик в фундамент их доверия. Дженни, несмотря на внешнюю уверенность и контролируемость, тоже борется с внутренним желанием. В её деловом мире нет места слабостям, но, когда глаза мельком ловят телефон с новым сообщением от Лисы, весь фасад деловой женщины трещит и рушится. Желание быть рядом, дотронуться, ощутить тепло — оно словно живое существо, которое то затаивается в тени разума, то вырывается наружу в виде жгучего огня. Они пишут друг другу короткие сообщения, наполненные едва заметными намёками — это не просто слова, а признания и обещания, сделанные без громких заявлений. В этих переписках слышится их терпение и уважение к тому, что происходит между ними, даже если оно не всегда совпадает с желанием тела. Между строк проскальзывает страх — не навредить друг другу, не разрушить то, что строится с таким трепетом и заботой. Это страх, который одновременно и связывает, и разделяет. Но именно этот баланс делает их отношения живыми и настоящими. И так, день за днём, они учатся слушать друг друга, понимать молчание, видеть неочевидное, чувствовать невысказанное. В каждом взгляде, в каждом движении — обещание того момента, когда они перестанут ждать и позволят чувствам раскрыться во всей полноте. И это ожидание — не пустота, а пространство, наполненное самыми тонкими оттенками любви, желания и доверия, которые пока ещё только учатся говорить на языке двух сердец. Дженни закрыла дверь квартиры за собой, ощущая, как тяжесть рабочего дня медленно спадает с плеч. Усталость смешивалась с нетерпением — желание скорее оказаться рядом с Лисой, почувствовать её тепло и забыть обо всём, что было снаружи. Уже в прихожей запах свежеприготовленного ужина обволок её нежным ароматом — тонкие ноты чеснока, свежей зелени и томатов. Свет в комнате был приглушён, создавая мягкую атмосферу уюта и спокойствия. На столе горели несколько свечей, их пламя играло тенями на стенах, будто приглашая раствориться в этом мире без спешки и суеты. Лиса появилась из кухни с лёгкой улыбкой, в простом, но элегантном платье, которое подчёркивало её хрупкость и одновременно силу. В её глазах горело что-то тёплое и неизменно притягательное — та самая нежность и уверенность, что так манила Дженни с самого начала. — Добро пожаловать домой, — тихо сказала Лиса, протягивая руку. Дженни без лишних слов взяла её ладонь, чувствуя, как её пальцы обвивают её в ответ. Между ними сразу возникла та невидимая связь — мягкая, но насыщенная ожиданием и обещаниями. Они уселись за стол, не спеша, разделяя каждый взгляд, каждое движение. В этом простом ритуале совместного ужина было что-то сакральное — будто они вновь учились быть вместе, открываясь через заботу и внимание. Лиса рассказывала о своём дне, её голос был тихим и уверенным, а Дженни слушала, ловя каждое слово, каждую интонацию, словно это был новый язык, понятный только им двоим. Иногда их руки невольно соприкасались на столе — лёгкие касания, которые разжигали внутренний огонь, но они позволяли себе только это, наслаждаясь тягучим танцем желания и сдержанности. Ужин закончился, но вечер только начинался. Лиса взяла пустые тарелки и медленно направилась к кухне, позволяя Дженни почувствовать лёгкое прикосновение своей руки на своей — будто невидимая нить тянула их друг к другу. Когда Лиса вернулась, она мягко предложила: — Пойдём на диван. Там теплее, и можно расслабиться. Дженни кивнула, сердце застучало быстрее, едва она сделала шаг в сторону мягкого света гостиной. Они устроились рядом на широком диване — достаточно близко, чтобы слышать друг друга в шёпоте, достаточно близко, чтобы чувствовать тепло тела. Лиса прислонилась плечом к Дженни, а та невольно наклонилась ближе, улавливая тонкий аромат её кожи, смешанный с запахом духов, который казался одновременно и успокаивающим, и возбуждающим. Их руки встретились на коленях — сначала лёгкое касание кончиков пальцев, будто они боялись прорваться за эту тонкую грань, потом нежное скольжение ладони по коже. Лиса осторожно провела пальцами по внутренней стороне руки Дженни, чуть дольше, чем требовалось, и в этом жесте прозвучала вся невыраженная страсть. Разговор начался тихо, мягко, но слова несли в себе больше, чем простую информацию. Каждое предложение было словно взвешено, пропитано желанием узнать друг друга глубже — не только через слова, но и через прикосновения. — Ты чувствуешь это? — тихо спросила Лиса, почти касаясь губами уха Дженни. — Что именно? — ответила та, едва дыша, сердце будто готово было выпрыгнуть из груди. — Это… напряжение между нами. Как будто воздух вокруг нас стал плотнее, тяжелее. Дженни взяла Лису за руку крепче, позволяя пальцам переплестись. Её взгляд упал на губы Лисы, и внутренний голос шептал — «хочешь коснуться, хочешь большего». Пальцы Лисы медленно скользнули вверх по руке Дженни, оставляя за собой лёгкий огонь. Дженни почувствовала, как мурашки пробегают по коже, а дыхание становится глубже. Они сидели, почти не двигаясь, позволяя этому тянущемуся молчанию наполниться не сказанными словами и томящим желанием. — Иногда, мне кажется, — сказала Лиса, отводя взгляд, — что я могла бы целовать тебя всю ночь, не уставая. Ответом был мягкий смешок, и лёгкое движение Дженни, которая приблизилась ещё на чуть-чуть. Её рука осторожно коснулась шеи Лисы, затем скользнула к волосам, заплетая пальцы в тёмные локоны. Этот простой жест пробудил в обеих что-то глубокое — ту самую смесь нежности и страсти, которая прежде пряталась за пределами их прикосновений. Их лица сблизились, дыхание смешалось, но губы ещё не соприкоснулись. Вместо этого Лиса провела ладонью по щеке Дженни, медленно, как будто наслаждаясь каждым миллиметром. В комнате висело напряжение — сладкое, острое, почти ощутимое, как невидимая нить, натянутая между ними. Каждое касание, каждый взгляд, каждый вдох приближал момент, который они так долго ждали, но одновременно боялись. Их руки не отпускали друг друга, тела были близки, словно магниты, не позволяя разорвать связь. В этот момент Дженни шепнула: — Я хочу тебя. Лиса кивнула, улыбаясь так, что глаза заискрились. — Я знаю. Они погрузились в тишину, позволяя чувствам говорить за них, наслаждаясь этим тонким, почти болезненным балетом близости, который развивался между ними. Комната окутывалась теплом, исходящим от мягкого света свечей, и одновременно — огнём, который разгорался между Лисой и Дженни. Их тела, сливаясь в малом пространстве дивана, казались магнитами, притягивавшими друг друга всё сильнее, несмотря на намерение сдерживаться. Лиса чувствовала, как каждый вдох Дженни резонирует в её собственной груди. Пальцы, всё ещё играющие с локонами на затылке, начинали скользить вниз — по шее, плечу, чуть выше линии груди. Кожа под ними стала горячей, живой, словно реагировала на каждое касание, на каждое малейшее движение. Внутренний голос шептал ей: «Не отпускай. Позволь себе быть с ней.» Но привычка держать дистанцию, ставить границы — была сильнее. Всё же каждый раз, когда пальцы Дженни касались её руки или губ, эти границы трещали, рушились. Дженни слегка наклонилась, её губы оказались близко к уху Лисы. Тёплый шёпот проникал внутрь, возбуждая и волнуя: — Ты сводишь меня с ума… каждый раз, когда мы рядом. Лиса вздохнула, на мгновение закрыв глаза. Всё тело требовало движения, но она продолжала сдерживаться, словно боясь потерять контроль и то, что они построили. Но удержаться уже становилось невозможно. Её пальцы решительно сжали талию Дженни, прижимая её ближе. Взгляд Лисы горел — огнём, который она редко позволяла себе проявлять. И в этот момент тишина была прервана лишь тихим, чуть прерывистым вздохом. Она оторвалась от губ Дженни и, впервые за долгое время, позволила себе маленький, но очень решительный жест: её рука скользнула по шее Дженни, затем вниз к плечу, чуть крепче обнимая. — Я… не могу больше ждать, — прошептала Лиса, её голос дрожал, но в нём была и смелость. Дженни встретила этот взгляд, и в её глазах заблестело что-то новое — понимание, благодарность и ответное желание. Их губы снова встретились, но теперь поцелуй был глубже, жаднее, наполненный всем тем напряжением, которое копилось внутри. Пальцы Дженни пробежались по спине Лисы, удерживая, поддерживая, приглашая отдаться этому моменту. Лиса почувствовала, как холодный страх уступает место горячему, всепоглощающему желанию. Она позволила себе раствориться в этом поцелуе, в этой близости, которая одновременно была новым шагом и знаком глубокого доверия. В комнате повисла вязкая, сладкая тишина — пространство, в котором две души, наконец, встретились без страха, без сомнений, только с жаждой и нежностью. Лиса медленно поднялась с дивана, почти не отрывая губ от Дженни, и наклонилась над ней. Её тёмные глаза горели желанием и любовью одновременно. Лиса чувствовала, как пульс Дженни учащается, дыхание становится прерывистым, а тело — словно готовится отдаться этому моменту. Поцелуй сначала был мягким, исследующим, пальцы Лисы нежно скользили по ключице Дженни, словно запечатлевая каждый изгиб, каждую линию. Затем поцелуй становился всё глубже — губы открывались, язык вплетался в танец с языком Дженни, а руки обеих уже не удерживались на поверхности кожи. Лиса осторожно провела руками по спине Дженни, слегка нажимая, приглашая прижаться ещё ближе. Дженни ответила, обвив руками шею Лисы, вдыхая её запах — тёплый, чуть пряный, с оттенком духов и собственных эмоций. Пальцы жадно и нетерпеливо начали расстёгивать пуговицы на рубашке Дженни, и каждая освободившаяся складка ткани обнажала кожу, на которую сразу же ложились губы Лисы. Её поцелуи становились нежнее, касания — теплее и ближе. Дженни, чувствуя желание Лисы, чуть дерзко взяла за край её платья и потянула вниз, раскрывая плечо, а потом и линию шеи, где кожа была особенно чувствительна. Лиса вздохнула, и пальцы Дженни скользнули по её плечу, словно обещая заботу и страсть одновременно. Одежда соскальзывала постепенно, будто время растягивалось, позволяя каждой секунде наполниться смыслом. Они не спешили, наслаждаясь прикосновениями, поцелуями и мягкой игрой света и теней на обнажённой коже. Каждое касание было словно признание — словом, которое не надо было произносить. Их дыхание становилось всё глубже, сердца — громче, и всё вокруг исчезало, оставляя только их двоих, растворённых в этом теплом моменте близости. Лиса подхватила Дженни на руки с лёгкостью и решимостью, словно каждая клеточка её тела требовала этого прикосновения. Тёплое дыхание Дженни касалось её лица, а ноги тут же обвили талию Лисы, притягивая ещё ближе. Их губы слились в жадном, почти зверином поцелуе — глубокие, наполненные жаждой и страстью. Руки обеих не знали покоя: ладони скользили по изгибам, исследовали знакомую и одновременно манящую новизну кожи. Грубое желание, растущее в каждом касании, заставляло забыть о времени и месте. Лиса вела их к столу, где совсем недавно горели свечи и стояли бокалы с вином. Её шаги были уверены, движения — полны энергии, словно буря, которая вот-вот выплеснется наружу. Неожиданно, с громким грохотом, Лиса сбросила со стола оставшиеся бокалы, их стекло разбилось, звонко разлетевшись по полу. В комнате повисла тишина на долю секунды, которую прервала Дженни шутливо и с улыбкой: — Похоже, придётся покупать новые. Лиса бросила на неё взгляд, полный пыла и улыбнулась в ответ, но страсть не ослабевала. Она осторожно опустила Дженни на стол, оставаясь между её ног, их тела были так близко, что каждый вдох, каждый взгляд становились мощным посланием. Их губы снова встретились — теперь уже без сдержанности, только с грубой, искренней страстью. В этот момент вокруг них не было ничего, кроме желания, которое рвалось наружу, не позволяя остановиться. Воздух в комнате казался плотным, как перед грозой, наполненный напряжением и горячим притяжением. Лиса, оставаясь между ног Дженни на столе, медленно проводила руками по её бёдрам, чувствуя тепло под пальцами, вбирая в себя каждый изгиб и каждый вдох. Пальцы Дженни спустились к ремню своих брюк, и с лёгким нажимом она позволила Лисе помочь — их руки встретились в танце, нежно и одновременно настойчиво освобождая друг друга от одежды. Ткань рубашки, сдвигаясь, открывала плечи, где теперь пылали следы поцелуев Лисы. Лиса скользнула руками вверх по спине Дженни, чувствуя, как кожа дрожит от каждого прикосновения. Руки Дженни тоже не оставались без дела — они обвивали шею Лисы, пальцы ласкали волосы, опускаясь к краю её платья, чтобы вскоре помочь снять его с тонких плеч. Каждый миг был наполнен любовью — касания становились всё смелее, как будто они старались выжать из этого момента всё, что накопилось за месяцы ожидания. Ткань соскальзывала с тела, и оставалась лишь голая кожа, горящая под взглядом и прикосновениями. Губы Лисы оставляли следы вдоль ключиц, шею, вбирая в себя аромат Дженни, её дыхание, смешанное с желанием. Дженни отвечала, притягивая Лису ещё ближе, их тела сливались, становясь одним в этом страстном танце. Их движения были синхронны — каждое стягивание одежды, каждое прикосновение, каждый поцелуй говорил о том, что они готовы перейти за ту тонкую грань, что так долго удерживала их в ожидании. В этом пространстве между ними не было ни времени, ни слов — только язык прикосновений, жаркий и открытый, без страха и сомнений. Дженни, оказавшись на столе в одном черном кружевном белье, резко уперлась ладонями в плечи Лисы, создавая расстояние между ними. Ким тяжело дышала, прикрывая свои черные глаза. Губы были растерзаны, по всему телу ощущались метки, оставленные Лалисой, словно точечное пламя, готовое поглотить ее. — Где коты? — с выдохом спросила Дженни, поднимая глаза. Лиса выглядела безумной. Платье висело на ее бедрах, открывая полный вид на ее оголенную аккуратную грудь, что вздымалась с каждым тяжелым вдохом и выдохом. Волосы растрепаны, на плечах уже виднелись следы ногтей. Ее большие карие глаза отражали лишь животное желание и страсть, готовую вырваться наружу и оставить свой след на светлой мягкой коже Дженни Ким. Такой взгляд на себя не каждый смог бы выдержать. — Я закрыла их в гостевой спальне. — прошептала тайка, поглаживая ладонями плечи Дженни. — Еда и лоток там же. Старшая смогла лишь кивнуть, притягивая девушку снова на себя. Стеклянный стол был чертовски неудобный, особенно, когда сидишь на нем почти голой задницей, но Дженни должна признать, это было чертовски горячо. — А телефон ты выключила? — спросила Дженни, выдыхая на ухо тайки, а затем проведя языком по мочке. На это она получила томный стон. — Да… и твой тоже. Дженни мягко кивнула. Она медленно отстранилась от девушки, опуская свой торс полностью на стол. Руки в этот момент ловко расстегнули лифчик за спиной. Дженни Ким, растрёпанная, мокрая, горячая лежала на столе в ожидании дальнейших действий от девушки между своих ног. Эта картина заставила Лису в очередной раз жадно простонать, толкаясь ближе. Тайка схватилась за голые бедра Ким, сильно впиваясь в мягкую кожу пальцами, оставляя следы. Она резким движением дернула девушку на себя, позволяя ее тазу слегка быть на весу. Лиса ловким движением подхватила обе ноги Дженни, закидывая их себе на плечи. И вот, тонкие длинные пальцы тайки схватились за легкую ткань трусиков. Лиса медленно, словно издеваясь, начала тянуть ткань, открывая для себя новые территории. Дженни сладко простонала, когда белье оказалось где-то на диване, а ноги снова на плечах девушки рядом. Лиса быстро выскользнула из своего платья окончательно, оставаясь лишь в белых стрингах, которые совершенно ей не помогали со всей пульсацией между ног. Ей хотелось стянуть и с себя их, но решила оставить эту часть для Дженни. Руки изучали каждый сантиметр бедер Дженни, слегка царапая ногтями, что вызывало лишь легкие мягкие стоны от девушки на столе. С каждым миллиметром, что проделывали пальцы Лисы в сторону эпицентра, Дженни ловила себя на неконтролируемом желании двинуться ближе, но мокрая спина на стеклянном столе не давала ей сдвинуться с места. Тайка как на зло обошла стороной ту часть, где Дженни нуждалась в ней больше всего, направляя свои руки по ее торсу, жадно хватая в обе руки ее несчастный лиф, который держался только на божьем слове. Лиса ловко стянула его, кидая в неизвестном направлении. Ладони моментально накрыли груди Дженни, вырывая из ее горла протяжный стон. Лиса двинулась ближе, сталкиваясь с центром Дженни, сводя ее с ума. Пальцы грубо перебирали напряженные соски, которые горели от чувствительности. Левая рука Лалисы оставалась терзать груди, пока правая медленно проделывала путь к шее и губам Ким. — Ах! — громкий горловой стон вырвался из старшей, когда тонкие пальцы слегка сдавили ее шею. Лиса покрывала поцелуями бедра девушки, пока ее руки танцевали на ее торсе. Пальцы правой руки Лисы мягко дотянулись до ее открытых полных губ. Большой трепетно прошелся по всей нижней губе, слегка ее оттягивая. Левая рука наконец оставила в покое вздымающуюся грудь, оказавшись на бедре. Лиса ловко скинула ноги Дженни со своих плеч, но рукой помогая их раздвинуть шире вокруг себя. Эта поза сводила Дженни с ума, и она готова была покляться, что ее влага уже стекала на дорогой пол. Дженни слегка приподняла корпус, встречаясь с горящими глазами напротив, которые требовали повиновения. И Дженни была готова с радостью делать все, что Лиса захочет. Большой палец аккуратно снова провел по нижней губе, и двинулся чуть вперед, открывая рот. Дженни поняла сразу, что от нее хотят, и обхватила палец губами, касаясь языком кончика. Лиса жадно простонала, сразу же меняя большой палец на указательный и средний. Ким обвила ртом оба, беря их в свою ладонь, и вводя глубже. Во рту было горячо и влажно от большого количества слюны, которой Дженни покрывала пальцы Лалисы. Она жадно сосала эти пальцы, создавая настоящие представление для девушки перед собой. Она даже причмокивала и облизывала их до самого основания. Эта картина навсегда отпечатается в голове Лалисы как памятка, что им явно придется пробовать секс с игрушками. Насладившись результатом работы Ким, Лиса медленно освободила свои пальцы из горячей хватки, направляя свое внимания туда, где эта дополнительная смазка и не нужна была, но почему-то Лалисе все равно захотелось ее добавить. Левая рука придерживала бедро Дженни, а правая мягко легла на лобок, не двигаясь ниже. Дженни приподнялась на локтях, смотря в глаза напротив, которые с жадностью изучали промежность, размышляя, как бы поступить дальше. Лиса не любила долго думать, и решила сделать то, что первое пришло в голову. Она без стандартных прелюдий мгновенно ввела два пальца, вырывая из горла Дженни неожиданный вздох, перетекающий в протяжный стон. От одного толчка внутри кореянка не сдержалась откинуть голову назад, жадно глотая воздух, и чувствуя, как тело само начинает двигаться навстречу нетерпеливым пальцам. Один, два, три, грубо, сильно, но при этом ярко и нежно. Пальцы двигались в размеренном темпе, к которому Дженни совершенно не привыкла. Обычно все было быстро и жестко, но не медленно и тягостно. — Быстрее… — еле смогла вытянуть из себя старшая между стонами. Тайка расположила свою ладонь снова на груди Дженни, мягко перебирая пальцами чувствительные соски. Каждое ее прикосновение, каждый толчок выбивал воздух из легких. — Не-а, — недолго думая ответила Лалиса, ехидно усмехаясь требованиям девушки. Дженни лишь громко простонала, полностью падая на стол и запуская свои руки себе на грудь. Она перехватила ладонь Лисы, останавливая ее игру, и стараясь направить ее ниже. Такая молчаливая просьба была по душе младшей, и она покорно послушалась, опуская ладонь на голый лобок. Пока указательный и средний пальцы собирали каждую каплю Дженни на себе, большой палец левой руки мягко надавил на клитор, от чего старшая моментально подлетела вверх, снова оказывая себе опору руками. Ее кошачьи глаза расширились, а затем закрылись, как только хозяйка откинула голову назад, сладко постанывая имя Лалисы. Обе руки ловко работали вместе, погружая Дженни в море безумного жадного наслаждения. Она чувствовала, что долго она еще не продержится, но старалась изо всех сил продлить это безумие. Палец, который то мягко, то грубо давил на чувствительный бугорок сводил с ума. И Лиса прекрасно видела и чувствовала, что Дженни на пределе из-за этого, поэтому решила сменить тактику. Резко она остановила толчки и оторвала свою левую руку от ласк эпицентра. Лиса опустилась на колени, оказываясь лицом напротив самого желанного места. Пальцы внутри медленно продолжили движение, когда горячий язык коснулся клитора. — Лиса!!! — выкрикнула Дженни с выдохом. Мысли кружились вокруг них, пытаясь найти здравый смысл, уловить хоть каплю приличия. Дженни безумно хотелось увидеть их со стороны. Она была уверена, что картина, где она лежит вся голая и мокрая на столе, а Лалиса расположила свою голову между ее ног, была бы главным экспонатом в Лувре. Такое там бы конечно не повесили, но мечтать не вредно. Язык ловко работал вокруг центра, пальцы ускорялись, стоны усиливались с каждой секундой. — Еще чуть-чуть… — шептала в никуда Дженни, понимая, что это конец ее самообладания. — Давай, малышка. — отчетливо сказала Лиса, на секунду отрываясь от сладости. — Кричи. Это Дженни и сделала. С громким стоном, в котором нельзя было разобрать слов, толи имя Лисы, толи Господа, Дженни окончательно содрогнулась в руках девушки. Дрожь пробила все ее тело, отзываясь в сжатых стенках вокруг пальцев и обильного выделения. Лиса не остановила движение, она выжимала все соки, собирала все до каждой капли, продлевая сильный оргазм. Она готова была покляться, что сама чуть не кончила от вида такой Дженни. Медленно, Лиса вывела пальцы и жадно их облизала на глазах у кореянки. Взгляд и так был помутнен, но это Дженни увидела четко. Лиса встала, помогая Дженни поднять свой корпус, и наброситься на нее с поцелуем. Губы столкнулись, между ними оставалась влажность от губ Лисы. Дженни простонала ей в губы, чувствуя себя. — Кровать. Сейчас же. — оторвавшись от поцелуя, скомандовала Дженни. Дженни вела Лису к кровати так, будто заранее знала каждый её шаг, каждое движение, каждое дыхание. Мягкий полумрак спальни ложился на их обнажённые тела, очерчивая линии плеч, изгибы талии и плавные переходы бёдер. Лиса отступала, не сводя взгляда с глаз Дженни, и в этом взгляде уже не было ни тени осторожности — только предвкушение. Когда её спина коснулась изголовья, Дженни мягко, но решительно уложила её на простыни, коленями обхватив бёдра, прижимаясь так, чтобы Лиса ощутила каждое касание, каждый миллиметр её тела. Она задержала дыхание на миг, словно впитывая картину перед собой, а затем ладони легли на тёплую кожу — от ключиц вниз, к груди, мягко сжимая, дразня, и ещё ниже, по линии живота, туда, где мышцы невольно сокращались от ожидания. Дженни двигалась неторопливо, но с той силой, которая давала понять — она контролирует каждую секунду. Пальцы скользили по внутренней стороне бёдер, иногда едва касаясь, заставляя Лису задерживать дыхание, иногда — сильнее, вызывая тихий, сорвавшийся стон. Она наклонялась ближе, оставляя поцелуи на шее, ключицах, постепенно спускаясь ниже, ощущая, как под её губами учащённо бьётся пульс. Всё в ней было направлено на то, чтобы растянуть момент. Губы находили самые чувствительные места, язык рисовал на коже влажные дорожки, а руки оставались на бёдрах, надёжно фиксируя Лису под собой, не позволяя ей вырваться из этого ритма. Дженни словно играла с ней, то ускоряя движения, то замедляя, заставляя её тянуться навстречу, искать большего. Лиса уже не пыталась сдерживать звуки — каждый выдох, каждый стон отдавался в груди Дженни теплом и новым витком желания. Она подняла взгляд, встретилась с её глазами, и этот контакт был таким же откровенным, как прикосновения. Дженни чуть прикусила губу, скользнув пальцами туда, где Лиса была уже горячей и влажной. Движения стали более настойчивыми, но по-прежнему выверенными, будто она точно знала, что доведёт её до края. Она снова наклонилась, ловя губы Лисы в жадном поцелуе, в котором слились тихий рык, сладкая дрожь и нарастающая волна. Лиса обвила её ногами, прижимая сильнее, и Дженни усилила ритм, ощущая, как дыхание под ней становится сбивчивым, как тело выгибается, отдаваясь целиком. Когда всё напряжение в Лисе наконец сорвалось, её пальцы вцепились в плечи Дженни, а губы выдохнули короткое, сдавленное мычание. Она рухнула обратно на подушки, закрыв глаза, и только тихий, довольный смех вырвался из её груди, когда Дженни мягко коснулась лбом её щеки. — Твоя очередь, — шепнула она, но это уже звучало не как вызов, а как обещание, что ночь только начинается. Дженни медленно провела губами вдоль линии шеи Лисы, ощущая, как под кожей всё ещё сильно бьётся пульс. Она не спешила отдаляться — наоборот, позволяла телу оставаться в тесном контакте, чувствуя тепло, исходящее от каждой линии, каждой кривой. Пальцы её всё ещё лежали на бёдрах Лисы, слегка сжимая, будто напоминая: контроль всё ещё в её руках. Она приподнялась чуть выше, опираясь ладонями по обе стороны от её головы, и задержала взгляд на лице Лисы. Щёки всё ещё были румяными, губы приоткрыты, дыхание не выровнялось. Дженни видела, как с каждым вдохом грудь поднимается и опускается, и это зрелище будоражило не меньше, чем любые прикосновения. Слегка склонившись, она коснулась её губ медленным, почти ленивым поцелуем. Это не был поцелуй для того, чтобы снова разжечь пламя — оно и так не угасало, — скорее, он был для того, чтобы дать почувствовать близость, мягкость, вкус этого момента. Лиса ответила сразу, притянув её за затылок, углубляя поцелуй, но Дженни снова взяла темп в свои руки, то отстраняясь, то возвращаясь, дразня и играя. Пальцы её скользнули вверх, вдоль рёбер, к груди, и она легко провела большим пальцем по чувствительному соску. Лиса тихо застонала, но вместо того, чтобы продолжить, Дженни отстранилась и обвела поцелуями край нижней челюсти, снова уходя к шее, ключицам, и, медленно, с преднамеренной нежностью, спускаясь ниже. Каждое её движение было продумано — она оставляла лёгкие укусы, чередуя их с мягкими поцелуями, то касаясь языком, то просто теплом губ. Лиса под её ладонями была как струна, готовая зазвенеть от малейшего прикосновения. Дженни опустилась ещё ниже, оставляя на коже влажный след, и, когда добралась до живота, приостановилась, вглядываясь в реакцию Лисы. Её тело слегка подалось вперёд, словно приглашая продолжить. Дженни провела пальцами по внутренней стороне бедра, чуть ближе, чуть смелее, и почувствовала, как оно дрожит в её руках. Она задержалась там, играя с ритмом, меняя силу прикосновений, пока дыхание Лисы не стало прерывистым, а пальцы не сжали простыню. И только тогда, медленно, будто делая подарок, она склонилась ниже, позволяя своим губам и языку сказать всё, что слова сейчас не могли выразить. Лиса выгнулась, закинув голову назад, и с её губ сорвался тихий, приглушённый стон. Дженни держала её крепко, не позволяя отодвинуться, ведя ритм до тех пор, пока всё её тело не сжалось в финальном, захлёстывающем пике. Она поднялась, медленно целуя каждый сантиметр пути обратно, пока не оказалась снова лицом к лицу. Лиса встретила её взгляд, и в нём было всё — усталое блаженство, признательность и тот самый огонь, который Дженни так любила зажигать. — Кажется, — прошептала Лиса, голос ещё дрожал, — я могла бы привыкнуть к тому, что ты ведущая. Дженни лишь усмехнулась, проведя пальцем по её губам. — Привыкай. Это только начало. Дженни задержала взгляд на лице Лисы, словно хотела запомнить каждую деталь — как румянец всё ещё держится на её щеках, как чуть дрожат ресницы, а губы блестят после поцелуев. Она опустила ладонь к её шее, проведя большим пальцем по линии подбородка, и медленно склонилась, прижимая к себе всем телом. Тепло Лисы под её кожей казалось почти обжигающим. Дженни ощущала каждое движение, каждый вдох, и это только усиливало желание, которое жгло её изнутри. Она слишком долго этого ждала. Слишком долго представляла, как будет ощущаться эта близость, как Лиса будет лежать под ней, отдаваясь без остатка. И теперь, когда это стало реальностью, Дженни не собиралась торопиться. Она провела ладонями вниз, снова обхватив бёдра Лисы, и слегка потянула её на себя, заставляя почувствовать твёрдую линию своего тела. Поцелуи стали глубже, настойчивее, а пальцы вернулись к уже изученным точкам — туда, где Лиса реагировала сильнее всего. Каждый её тихий стон, каждый резкий вдох были как топливо, заставляющее Дженни двигаться дальше. Она целовала Лису жадно, но сдерживала себя, растягивая удовольствие, будто хотела забрать каждую секунду этого момента себе. В её прикосновениях не было спешки — только уверенность того, кто давно знал, чего хочет, и теперь наслаждался тем, что наконец получил. Скользнув губами вниз, Дженни снова остановилась на груди, лаская её языком и пальцами, чувствуя, как тело Лисы выгибается навстречу. Она задерживалась дольше, чем раньше, словно не могла насытиться, вбирая в себя каждую реакцию, пока дыхание Лисы не стало почти рваным. — Ты не представляешь, — выдохнула Дженни, едва касаясь её губами, — как долго я хотела тебя вот так. Она опустилась ниже, позволяя рукам фиксировать бёдра Лисы, и вновь пошла в атаку — ритм был медленным, но безжалостным, каждое движение выводило Лису всё ближе к краю. Дженни не отпускала, держа её под собой, пока волна не накрыла её с головой, и Лиса, выгнувшись, почти закричала, вцепившись ногтями ей в плечи. Только когда дыхание Лисы стало немного ровнее, Дженни поднялась, прижимаясь лбом к её лбу, чувствуя, как их сердца бьются в одном ритме. Она легко провела пальцами по её щеке, а в её глазах горело довольство и что-то большее — тёплое, почти нежное чувство обладания. — Теперь ты знаешь, — шепнула она, — что я никогда не отпущу тебя. Дженни снова скользнула ладонью по талии Лисы, но на этот раз её прикосновения стали мягче, медленнее, будто она хотела дать ей немного отдышаться — и одновременно не отпускала этот поток тепла между ними. Она легла рядом, но тут же притянула Лису к себе, так, чтобы их тела снова соприкоснулись по всей длине. Тишина в комнате была почти вязкой, нарушаемой только их дыханием. Дженни склонилась к её уху, слегка коснулась мочки губами, и тихо, почти хрипло произнесла: — Я ещё не закончила. Лиса улыбнулась краем губ, но ответить не успела — Дженни снова накрыла её поцелуем, на этот раз медленным, тянущимся, с лёгким прикусыванием. Её ладонь скользнула по спине, вдоль позвоночника, спускаясь всё ниже, пока не легла на упругую задницу. Пальцы чуть сжали, и Лиса тихо выдохнула в её губы. На этот раз Дженни двигалась, как хищница, играющая со своей добычей. Она меняла темп — то медленно проводила пальцами по внутренней стороне бедра, едва касаясь, то резко приближалась к цели, заставляя Лису выгибаться и хвататься за простыню. Её губы чертили влажную дорожку от шеи вниз, задерживаясь на груди, лаская, дразня, иногда возвращаясь обратно, чтобы снова поймать губы Лисы в поцелуе. Каждый её жест был сплетением нежности и силы. Она могла легко прижать Лису к матрасу, фиксируя бёдра, а в следующий момент — провести пальцами по щеке, убирая выбившуюся прядь волос. Взгляд Дженни был сосредоточен, почти жаден, как у человека, который получил то, о чём мечтал слишком долго, и теперь не мог насытиться. — Посмотри на меня, — тихо приказала она, когда снова оказалась между её бёдер. Лиса открыла глаза, и в этот момент Дженни начала двигаться — медленно, глубоко, с каждым касанием вытягивая из неё всё больше звуков. Лиса не сводила с неё взгляда, пока дыхание не стало таким тяжёлым, что веки сами сомкнулись, и она не сдалась волне, которая накрыла её снова. Но Дженни и не думала останавливаться. Она позволила Лисе перевести дыхание, а потом, не давая ей времени полностью прийти в себя, сменила ритм на более быстрый, почти безжалостный. Теперь в её движениях не было пауз — только напор, желание и тихий, низкий смех, когда Лиса снова выгибалась, не в силах сдержаться. Ночь текла, как растянутая мелодия — от нежных, медленных прикосновений, когда они лежали, переплетясь, до резких, жарких моментов, когда простыни путались у них под телами, а ногти оставляли следы на коже. Они теряли счёт времени, каждый раз возвращаясь к друг другу, словно ничего за пределами этой комнаты не существовало. И лишь под утро, когда усталость смешалась с удовлетворением, Дженни прижала Лису к себе, положив ладонь на её талию, и тихо, почти в полусне, произнесла: — Теперь ты моя. Всегда.

***

Утро выдалось ленивым, но удивительно тёплым. Мягкий свет пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, ложась на смятые простыни и тёплые силуэты, переплетённые под ними. Дженни проснулась первой, но какое-то время просто лежала, наблюдая за Лисой. Её волосы, растрёпанные после ночи, лежали на подушке хаотичными прядями, а дыхание было глубоким и ровным. На губах остался слабый намёк на улыбку, словно даже во сне Лиса была счастлива. Дженни медленно провела пальцами по линии её плеча, скользнула ниже, по спине, чувствуя, как под кожей двигаются мышцы. Лиса тихо пошевелилась, не открывая глаз, и пробурчала что-то невнятное, но её руки инстинктивно потянулись к Дженни, обвивая талию. — Доброе утро, мисс Ким, — хриплым утренним голосом произнесла Лиса, едва приоткрыв глаза. — Доброе? — Дженни усмехнулась, — после такой ночи? Это чертовски великолепное утро. Лиса фыркнула, но уголки её губ поднялись. Она чуть подтянула Дженни к себе и оставила лёгкий поцелуй на её ключице. — М-м… только если ты сваришь кофе. — Ты думаешь, я позволю тебе просто так встать после всего, что мы делали? — вкрадчиво спросила Дженни, склонившись к её уху. — Я ещё даже не отпустила тебя. Лиса засмеялась, мягко оттолкнув её, и с усилием выбралась из-под одеяла. Простыня на секунду соскользнула, и Дженни, прищурившись, проследила за её движением к шкафу. — О, нет-нет, Манобан, — протянула она, вставая следом и обхватывая её сзади, — на кухню мы идём в таком виде. — Ты ненормальная, — Лиса рассмеялась, но не сопротивлялась, когда Дженни, всё ещё обнимая, повела её к двери. На кухне царил хаос вчерашнего вечера — пара бокалов, недопитое вино, тарелки. Дженни отпустила Лису только ради того, чтобы дотянуться до кофеварки, но тут же вернулась, пока та искала кружки. Она встала за спиной, прижалась и скользнула ладонями под тонкую ткань футболки, которую Лиса всё-таки успела накинуть. — Мы должны хотя бы позавтракать, — сказала Лиса, но в её голосе не было твёрдости. — Мы и позавтракаем, — лениво ответила Дженни, целуя её в шею, — только немного позже. Кофе закипал, воздух наполнялся его запахом, а они так и стояли у стойки, больше сосредоточенные друг на друге, чем на кухонных делах. Лео и Лука крутились рядом, будто намекая, что пора бы и о них вспомнить, но Дженни лишь усмехнулась. — Они ревнуют, — шепнула она. — Пусть привыкают, — ответила Лиса, развернувшись к ней лицом и целуя так, что утро снова обещало стать долгим. Кофе булькал в кофеварке, но ни одна из них даже не думала о том, чтобы налить его в кружки. Лиса стояла, слегка прислонившись к столешнице, а Дженни — совсем близко, так, что их дыхание смешивалось. Улыбка Дженни была хищной, взгляд — тёплым, но с той самой искоркой, от которой у Лисы внутри поднималась волна тепла. Дженни медленно скользнула ладонями по бокам Лисы, чувствуя, как под её прикосновениями напрягаются мышцы. Она наклонилась, коснулась губами её шеи, задержалась там на секунду и чуть прикусила кожу. Лиса тихо втянула воздух сквозь зубы, опираясь на край столешницы, чтобы не поддаться слишком быстро. — Я всё утро думаю о том, — прошептала Дженни прямо в её ухо, — что нам совершенно не обязательно покидать квартиру, если мы хотим… продолжить. Лиса усмехнулась, но в её глазах уже мелькнул тот самый блеск. — А я думаю, что твой кофе сейчас просто выкипит. — Чёрт с ним, — Дженни отстранилась ровно настолько, чтобы поймать её взгляд, и в тот же момент скользнула руками под футболку Лисы, поднимая ткань всё выше. Та не сопротивлялась, позволяя ей снять её полностью. Кофеварка щёлкнула, давая понять, что кофе готов, но в этот момент Дженни уже впивалась в губы Лисы, прижимая её к столешнице. Движения были жадными, но не спешными — она явно растягивала удовольствие, словно играла. Пальцы легко скользнули вдоль спины вниз, а другая рука легла на бедро, подталкивая её чуть ближе к себе. Лиса ответила на поцелуй с той же страстью, но Дженни не позволяла ей взять инициативу. Она держала её крепко, задавая ритм, будто напоминая: утро всё ещё принадлежит ей. — Джен… — выдохнула Лиса, когда губы опустились к её шее. — Что? — невинно спросила та, но не остановилась, продолжая медленно, но настойчиво исследовать каждый сантиметр кожи. Где-то внизу зашуршали когти по полу — Лео и Лука, видимо, решили, что их хозяйки слишком увлеклись. Один из котов запрыгнул на стол, с любопытством уставившись на них сверху. Лиса, едва сдерживая смех, повернула голову. — У нас публика, — шепнула она. Дженни отстранилась на долю секунды, посмотрела на нахального Лео и тихо хмыкнула: — Пусть учатся. Но когда второй кот, Лука, запрыгнул рядом и громко мяукнул, Лиса не выдержала и рассмеялась в голос. Дженни тяжело вздохнула, но улыбка всё же появилась. — Ладно… кофе так кофе. Она всё же взяла кружки, но, прежде чем налить, ещё раз склонилась к Лисе и тихо добавила: — Но мы к этому вернёмся. После кофе и короткой передышки они всё же решили «закрыть все вопросы», которые утро оставило открытыми. Дженни, с той самой ленивой хищной улыбкой, обвела Лису взглядом, как будто оценивая, с чего лучше начать второй раунд. Лиса, сделав пару глотков, специально провела языком по губам, явно дразня. — Ты специально так смотришь? — спросила Дженни, подходя ближе. — Может быть, — невинно ответила Лиса, поставив кружку в раковину. Дженни не стала тратить время на лишние слова. Она притянула Лису за талию, прижала к себе и сразу же впилась в её губы, на этот раз без предварительных игр. Поцелуй был жадным, требовательным. Лиса ответила тем же, но уже через несколько секунд почувствовала, что Дженни намерена довести всё до конца прямо здесь, на кухонном столе. Они успели снять с друг друга то немногое, что оставалось после утра, когда телефон Дженни, оставленный на столешнице, ожил громким звонком. Дженни проигнорировала, углубив поцелуй, но звонок не прекращался. Лиса, тяжело дыша, приоткрыла глаза. — Может, возьмёшь? — хрипло сказала она. — Нет. — Дженни не отстранилась ни на сантиметр. — Я занята. Звонок стих… и тут же началась видеосвязь. Экран, лежащий в паре сантиметров от них, загорелся — на нём появилась Розэ, которая, судя по звукам фона, была где-то на шумной улице. — Дженни, ты дома? — весело крикнула она в камеру. — Я тут неподалёку, заскочу через… Дженни резко потянулась к телефону, чтобы сбросить звонок, но Лиса уже отстранилась и, прикусив губу, едва сдерживала смех. — Кажется, у нас новый уровень препятствий. — Клянусь, я скоро просто поменяю замки, — буркнула Дженни, подбирая с пола футболку. Но не успели они даже привести себя в порядок, как раздался стук в дверь и бодрый голос Розэ: — Эй, красавицы, я принесла вам багеты и кофе! Лиса прислонилась к дверному косяку, глядя, как Дженни тихо, но очень выразительно чертыхается. — Ладно, — сказала она, — теперь точно после гостей.