A Jersey

             Если бы Гермиона знала, что вычеркнет сегодня пункт про комплимент из своего списка, она бы, по крайней мере, заставила себя запомнить, что следует дальше по ее намеченному плану. Как бы то ни было, сейчас она почти дрожала от счастья и возбуждения, а голова немного кружилась. Девушка начинала понимать почему людям нравилась вся эта история со свиданиями.       Она приготовила себе чай так, как ей нравилось, и жестом предложила было Драко взять печенье, но поняла, что он уже успел схватить одно и обмакнуть его в чай.       — Как будто твоему чаю нужно еще больше сахара, — озадаченно пробормотала Гермиона.       — Нет, конечно, нет, — ответил Драко, прежде чем откусить пропитанное чаем печенье. — Но я подумал, что твоему печенью не помешало бы, учитывая, что твои родители были зубными целителями и все такое.       Гермиона немного поерзала на своем месте, и ее улыбка, казалось, застыла как-то неестественно.       — Я почти уверена, что ты знаешь, что их называют дантистами.       — Я сказал что-то обидное? — спросил он, кладя недоеденное печенье на крышку банки. Драко бы съежился из-за своей оплошности с отсутствием блюдец, если бы не был сейчас так обеспокоен тем, что сказал что-то ужасно неправильное.       Гермиона быстро покачала головой, пытаясь успокоить его.       — Вовсе нет. Я просто не очень часто говорю о своих родителях, вот и все. Меня всегда немного выбивает из равновесия, когда речь заходит о них, и еще хуже, когда я этого не ожидаю.       — Прости, — ответил Драко, уши которого немного горели из-за этого промаха. — Я не знал, что следует избегать этой темы.       Гермиона слегка фыркнула, что, по мнению Драко, могло быть попыткой усмехнуться.       — Откуда тебе было знать, если я не рассказывала? Не нужно извинений, Драко. Правда.       Он выпрямился, заметив, что успел невольно наклониться к ней через кофейный столик.       — Могу я спросить, почему тебе не нравится говорить о них? Если тебе, конечно, будет удобно поделиться.       Гермиона вздохнула. Ее план по «случайному свиданию» быстро сорвался в более серьезную плоскость, но она предположила, что лучше всего поговорить об этом сейчас, когда тема уже была затронута, а не позволять ей маячить между ними, как неудобный секрет.       Девушка посмотрела ему в глаза.       — Все в порядке. С тем чтобы рассказать, я имею в виду.       Драко кивнул, и Гермиона была уверена, что он понял то, чего она не произнесла вслух: я доверяю тебе.       — Тогда еще чашечку?       — О да, — ответила она. — Если я допью его в середине своего рассказа, это нарушит мою концентрацию. Чай и правда необходим для создания настроения грустной истории.       Волшебник встал со своего места, боясь, что снова сказал что-то не то.       — Бр-р, — вздохнула ведьма, радуясь возможности собраться с мыслями. Когда он вернулся с чаем она продолжила:       — Это на самом деле не очень длинная история.       — Это не значит, что она несущественная.       — Да, совершенно верно, хорошо, — Гермиона поколебалась мгновение, прежде чем перейти прямо к проблеме. — Во время войны я стерла своим родителям воспоминания о себе. Я также изменила их воспоминания о самих себе — их имена, их жизненный путь, их дом.       Драко резко вдохнул, слегка поперхнувшись чаем. Гермиона приготовилась к его комментарию.        — Мерлин, Гермиона. Было ли это… не было ли это необратимым?       Она чуть улыбнулась, успокоенная его нежным тоном.       — Мне удалось обратить заклинание вспять. Но родители, по понятным причинам, были огорчены тем, что я сделала. Мой папа… он простил меня. Между нами все еще существует неловкость, но он понимает, почему я на это пошла. Сказал, что сделал бы то же самое со своими родителями, если бы был на моем месте.       Когда Гермиона не продолжила после нескольких секунд молчания, Драко подсказал ей.       — А твоя мать?       — Ах, моя мама… — девушка насладилась теплом чая, который ей удалось пригубить.       — Знаешь, я понимаю, что ты имеешь в виду, говоря, что чай необходим для поддержания атмосферы. Он правда располагает к…       — Ш-ш-ш, — прервала его Гермиона, но снова улыбнулась. — Мама… ну, она меня не простила. Она вообще предпочитает не разговаривать со мной, если выдается возможность. Она просто уходит, если знает, что я должна прийти. Даже не остается, чтобы накричать на меня. Прошло несколько лет с тех пор, как мне удалось вернуть их воспоминания, а она все еще не хочет со мной разговаривать. Иногда, когда я встречаюсь со своим отцом, он говорит: «Мама просила передать тебе привет», но мы оба знаем, что он лжет.       Гермиона сделала глубокий вдох, будто собиралась продолжить, но затем откинулась на диван, поникшая и разочарованная — в своей маме и в себе, несмотря на то, что знала, что поступила правильно.       — Я думаю, что могу немного понять твою мать, — сказал Драко, потянувшись за другим печеньем.       Не раздумывая, Гермиона шлепнула его по руке.       — Значит, ты думаешь, что я была неправа?       Драко отдернул руку. На этот раз он понимал, что сказал что-то неприятное, но он также знал, что это не было ошибкой.       — Нет, Гермиона, я не думаю, что ты была неправа. Тем не менее, я родитель, и я знаю, что если бы Скорпиус сделал это со мной, я был бы в ярости, я был бы мелочен и даже мог бы затаить обиду.       Гермиона слегка поморщилась при мысли о том, что милому Скорпиусу когда-либо может понадобиться принимать судьбоносное решение, основанное на терроре, вызванном войной.       — Но ты бы понял его, Драко. Я не могу себе представить, что ты действительно мог бы продолжать злиться на него. Расстроиться? Конечно. Но продолжать злиться?       — Но это не просто гнев, Гермиона. И он направлен не только на тебя. Я не могу говорить за твою мать, но знаю, что почувствовал бы абсолютное отвращение к самому себе, если бы я, как родитель, не смог бы защитить своего сына от ситуации, требующей такого решения. Моей единственной работой, будучи отцом, является защита своего ребенка. Квиддич — это всего лишь оплачиваемое хобби. Скорпиус превыше всего, и не суметь защитить его… — Драко замолчал, явно обезумев от этой мысли.       Вместо того чтобы ответить, Гермиона продолжила потягивать свой чай. Она попыталась представить Скорпиуса в том же положении, в каком оказалась сама всего несколько лет назад. Идея о том, что любой ребенок может оказаться в такой ситуации, ужасно расстраивала, но представлять Скорпиуса в таком положении было особенно неприятно. От этой мысли ее немного затошнило. Она знала, как сильно Драко любил сына, как сильно сама его полюбила, и девушка не могла даже попытаться представить мир, в котором Скорпу пришлось бы противостоять зверствам, с которыми она когда-то столкнулась в одиночку.       Ах.       Гермиона резко встала и протянула свою кружку все еще сидящему Драко.       — Прости меня, Драко, но я думаю, что должна бежать. Это совсем не то, что я планировала сегодня сделать, но это именно то, что мне было нужно.       Гермиона собрала свои вещи и быстро направилась к камину, но дойдя до него, она развернулась на каблуках и подошла обратно к Драко, чтобы поцеловать его в щеку.       — Спасибо. И смотри не съешь все печенье до возвращения Скорпиуса!       С этими словами она снова направилась к камину и на этот раз без колебаний вернулась в свою квартиру.       Драко несколько минут сидел, ошеломленный, с кружкой в каждой руке и наполовину свисающим из его рта печеньем. Воистину Гермиона была ураганом идей и действий и, хотя Драко обожал это, ему бы хотелось, чтобы она выражалась немного яснее. Возможно, ведьма могла бы иногда обращаться с ним, как с теми ее медленно соображающими друзьями. Ему удавалось неплохо улавливать, к чему она клонит большую часть времени, но это не означало, что он понимал ее полностью. Было ли это слишком — объяснить парню, что значит поцелуй в щеку? И что именно она собиралась обсудить с ним, в то время как вообще не планировала с ним сталкиваться?       Он вздохнул, закрыл крышкой банку с печеньем и стал ждать возвращения Скорпиуса.