История старого шута

Сознание потихоньку начинает возвращаться к мне, но пелена перед глазами всё никак не хочет уходить. Голова всё ещё раскалывается, но уже не так сильно, будто все воспоминания, которые нахлынули так внезапно, укладываются по полочкам в моем мозге и сейчас происходит какая-то планерка нейронов, решающих, что теперь делать с огромным количеством новой информации. Пытаюсь разлепить глаза, но получается не очень хорошо. Раз не вышло со зрением, попробуем пощупать поверхность, на которой я возлежу. Вроде бы пол, что весьма неудивительно, ведь скорее всего продолжать находится в положении стоя организм был не в состоянии. Под головой чувствуется мягкая подушка, видимо заботливо подложенная Машей. Открывать глаза довольно неприятно, но я решил использовать все свои оставшиеся силы именно на такое, казалось бы, самое простое, но такое тяжелое действие. Открываю глаза и вижу перед собой незнакомую женщину в синей рабочей куртке, что немного меня пугает. Пытаюсь прислушаться к диалогу, который происходит в метре от моей головы, и звуки вполне складываются в понятные слова: — Нет, говорит, что не падал, не ударялся, вроде бы всё нормально было физически… — тихо, испуганным голосом проговорила Маша. — Девушка, уточните, что значит физически? Вы замечали какие-то странности в поведении? — женщина в синей куртке подняла на нее взгляд, оторвав его от какого-то блокнота в её руках. — Расскажите, пожалуйста, всё, что вы заметили. И подготовьте ОМС молодого человека, пожалуйста. Несколько секунда стояла тишина, и мне подумалось, что Маша растерялась. — Ой, а полиса у меня его нет, это мой дом, а Гор просто в гости зашел. Да были некоторые странности. Я… — начала было рассказывать Маша, но я её перебил. — Гх, прошу прощения, здрасте. Подскажите, а что, собственно, происходит? — говорю я и немного приподнимаюсь на локтях. — Молодой человек, как вы себя чувствуете? Беспокоит что-нибудь? — женщина суетливо прошлась по мне взглядом, но не двинулась с места. — вы упали в обморок. — Ой, да это, наверное, с голодухи, так-то. — пытаясь придать голосу уверенность, говорю я. — Чувствую себя замечательно, только жрать охота, если честно. Маша смотрит на меня немного встревоженным взглядом, но я лишь проскользнул по её лицу глазами и поймал её взгляд. Пытаюсь посмотреть максимально грозно, намекая, что этой тетке ничего рассказывать не нужно. Она отводит глаза в сторону и отступает на пару шагов к стене. — Хм, ладно. Раз так, давайте я быстренько проверю всё, что нужно, и если всё будет хорошо, то будем прощаться. — тетя смерила меня строгим взглядом, как бы говоря, чтобы я даже не пытался отказаться от стандартного осмотра. После того, как была померена температура и давление, женщина ушла, оставив короткие рекомендации и наставление вызывать скорую, если подобное повторится. Маша провела меня на кухню и усадила на импровизированный стул, сама, при этом, не став садится. — Что это было? Я чуть от страха не откинулась раньше тебя! — взволновано проговорила Маша. — Слушай, да еслиб я знал, епрст. — задумчиво проговорил я. Стоит ли рассказывать ей обо всем, что со мной произошло без разбора? Не понятно. Не ясно как бедная девочка отреагирует на то, что её друг, кажись, откинулся, и с концами. А на его месте теперь я, что её навряд ли утешит. — Тут такое дело… Я кое о чем умолчал… Перед тем, как мы с тобой встретились, я очнулся и увидел, что меня, а если точнее ещё на тот момент не меня, сбила машина. И мне кажется, что его больше нет… Я старался говорит медленно, но ни черта не выходило, и весь этот поток моих мыслей вылился со скоростью метеора. — Погоди, что значит нет. Вот он ты, просто немного чокнулся. — немного взволновано сказала девушка. — Всё нормально, на тебе даже ни единого синяка нет, ведь правда же? Да? Девушка судорожно прошлась по мне взглядом и не найдя видимых повреждений, уставилась мне в глаза. — Я не понимаю, не понимаю. Где… Как же так… — глаза Марии начинают наполняться слезами, и я начинаю немного тревожится. — Твои глаза, они… Они совсем не так смотрят, да ещё и цвет. Этого же не может быть, да? Это невозможно! — последнюю фразу девушка прокричала, и видимо не выдержав наплыва своих эмоций, спустилась по стене беззвучно рыдая. Рука ее прикрывает рот, который исказился от немого крика. Мне становится её невыносимо жаль, и немного жаль того парня, место которого я занял. Но изменить я ничего не в силах, к счастью или к сожалению, пока не понятно. — Маш, ты это… Не плачь, я сам ничо не понимаю, давай может попробуем разобраться? Поможешь? — я попытался взять её лицо в свои руки, чтобы посмотреть ей в глаза, но как только наши взгляды пересеклись, я увидел, что она смотрит на меня с ужасом. — Нет! Не трожь меня, ты не он! — она отбросила мои руки и резко подскочив, вылетела прочь из кухни. Я услышал лишь громкий хлопок соседней дверь, видимо двери её комнаты. Решив, что я ей навряд-ли чем-то могу помочь, я встал и прошел в коридор. Мне нужно двигаться, я не понимаю как возможно то, что со мной произошло, но мне срочно нужно найти хоть одного человека, который меня знает. Меня настоящего. Мне это нужно, черт возьми, хотя бы потому что, мне страшно. И я не знаю, что с этим делать. Хочется бухнуть, курнуть, но радует, что совсем не хочется более серьёзных допингов. Это значит, что тело-то совсем не изношено этим поганым дерьмом, которое именуется герычем. А это очень хорошие новости. Пожалуй, я пойду отсюда, чтобы дать время бедной девочке прийти в себя. Такая странная потеря, вроде физически Егор тут, но душевно, кажется, уже совсем не здесь. Пошарив в своих карманах, я нашел странную штуку, в которой лежало множество разных банковских и дисконтных карт, массивные ключи и жвачку. Закинув в рот, как в рекламе, две подушечки жвачки, я тихо вышел за дверь. Чтож, стоит подумать. Куда пойти? Ноги понесли меня к станции метро, пошарив в визитнице, я нашел проездной билет, по которому я теперь могу спокойно передвигаться по городу. В вагоне я решил отпустить мысли в полет и не думать ни о чем. Опрокинув голову на сидение, я прислушивался к звукам подземки, пока голос не объявил, что поезд прибыл на станцию «Владимирская». Ноги сами понесли на выход из вагона к пересадочному вестибюлю. В этом момент я понял, что неосознанно мозг решил поехать домой. К маме, на Ржевку. Ну чтож, так тому и быть. В вагоне на оранжевой ветке рядом со мной присела девушка, держа в руках открытую книгу. И вроде бы пофиг. Но взгляд зацепился за знакомую рожу, изображенную на фотографии, на одной из страниц книги. Быстрым взглядом пробежавшись по содержимому двух раскрытых страниц, я был в немом шоке. В книге рассказывалось о том, как на гастролях знаменитой группы «Король и шут» музыканты устраивали настоящие стрельбиша с помощью игрушечного оружия, не прекращающиеся несколько месяцев. Да, я прекрасно помню эту веселую движуху! Шурик тогда ещё себе топовую стрелялку купил, и всех обстреливал с нее! Я так увлекся содержимым страниц, что не заметил заинтересованного взгляда владелицы этой самой книги. Она немного пододвинулась ко мне и спросила: — Вам тоже нравится КиШ? — весело спросила девушка. — Мне? Хах, ну есть такое. Я бы даже сказал, что я самый главный фанат, если честно. А тебе они нравятся? — заинтересованно спросил я, желая услышать её ответ. — Конечно, они же уже, можно сказать, культ! Это просто непередаваемая энергетика! А ты смотрел сериал? Вот только недавно серия новая вышла. — видно, что девушка в полном восторге от того, что нашла с кем можно поболтать о её интересах, но последний вопрос застал меня врасплох. — Мм, нет, не смотрел. А что за сериал, расскажешь? — я проверил, что до нужной станции ещё достаточно времени и увлекся рассказом девушки о этом чуде-юде, сериале про мою группу, емаё! Оказалось, что девушка не в восторге от того, как показали в сериале Горшка, то есть меня. Говорит, что немного смещены акценты, но в целом ей зашло. Обещая себе ещё вернутся к этой теме, я выскочил на нужной станции, едва её не пропустив. Погода на «Новочеркасской» была неплохой, но не самой приятной. Да ещё и пиздовать до дома хуй пойми сколько. Ближайшая к дому, станция «Ладожская» была закрыта на ремонт, черт бы её побрал. Но отчаиваться нечего, ведь свежий ветер обдувает лицо, снег уже почти растаял. Правда уже смеркалось, но ускорив шаг, я понадеялся на то, что я буду не очень нежеланным гостем. Довольно быстро преодолев весь путь, я стоял возле знакомого подъезда, и думал, что такого сказать, чтобы мама мне поверила. Я мог вспомнить кучу разных событий из детства, забавных и не очень, но не факт, что это убедит мою мать в том, что я — это я. Набрав нужный номер на домофоне, у меня замерло сердце, лишь услышав первый гудок домофонного звонка. — Кто там? — слышу знакомый и такой родной, но немного встревоженный голос. На глаза навернулись слезы, я пытаюсь что-то вымолвить, но не выходит. — Я слушаю! Говорите! — Это я… — хрипло проговариваю, проглотив начинающуюся истерику. — Алёша? Ой, чтож ты не предупредил! Заходи! — мама сразу обрадовалась, и открыла дверь подъезда. Поднявшись на этаж ниже нужного, я притормозил. Ведь знаю же, что мама уже стоит возле двери с открытой дверью. Вот сейчас она увидит меня и сразу же захлопнет дверь. Немного помедлив, я вышел на нужный пролёт и встретился с маминым взглядом. Её лицо сменила радостное выражение лица, на слегка тревожное. Я опустил голову, плетусь выше по ступенькам. Плечи сотрясаются от переполняющих меня эмоций. — Вы кто? Что вам нужно? — Татьяна Ивановна прикрыла дверь, но оставила небольшую щель, видимо для переговоров. Поднимаю голову и смотрю ей прямо в глаза. Как я делал миллионы раз, после разных своих косяков, вот так всегда приходил к ней и смотрел в глаза, ища поддержку. — Это я… — повторил я, не в силах выговорить ни слова. Взгляд матери немного смягчился, но я уловил в глубине её глаз закрытую на сто замков боль и крупинки надежды. — Молодой человек, я сейчас вызову полицию… — голос немного дрожал, но звучал строго по-учительски. — Я просто ничего не понимаю, ма… Я тут, не очень понимаю почему. Тут так получилось, ну… Короче… — пытаясь выразить свою мысль, я смотрел ей прямо в глаза. — Мишутка?.. — её глаза осветила надежда, но тут же она угасла. — Мальчик, зачем же ты так? Это очень-очень жестоко… — Это это правда я! Поверь мне, ма! Я очень много знаю, могу доказать, правда! — немного суетливо проговорил я свою маленькую тираду. — Ну хочешь, докажу? Я помню, что ты мне напевала в детстве, вот! И ещё могу вспомнить, как Лёшка как-то раз, когда совсем мелкий был, на гвоздь нарвался, когда с забора прыгал, и я его до дома тащил, помнишь? Ты тогда ещё мне вломила за то, что не досмотрел за мелким… А помнишь, как папа нам принес ёлку, когда ни у кого не было в доме настоящей ёлки, а у нас была! Это правда я, понимаешь? — Ой, не могу… — женщина припала к двери и начала немного сползать вниз, будто ноги отказывались её держать. — Ой, мам, щас. – По-хозяйски и на автомате я вломился в квартиру и не задумываясь пробежал на кухню, набрал стакан воды и помчался обратно. — Вот, возьми, попей. Я подхватил её за локоть и удержал на ногах. — Мишутка, ну не может же такого быть, ну никак… — подняла на меня грустный взгляд Татьяна Ивановна. — Ты бы знал, как бы мне хотелось, чтоб это было так, как бы хотелось… Она сжала ладони где-то в районе груди. Но вдруг взяла себя в руки и посмотрела на меня серьезным взглядом. — Хотелось бы верить, но не получается. — она одернула свою руку от меня и отшатнулась. — Выйдите из моей квартиры пожалуйста. Я решил не испытывать мамино здоровье и вышел в подъезд.